Чтение онлайн

Левый ангел сделал шаг назад и вернулся в строй. С лязгом и молниями, облако стало подниматься вверх и через минуту светоносные духи скрылись из виду.

Дракона пронзила ужасающая боль, и, не в силах её сдержать, он взревел. Могучие крылья отвалились со спины зверя словно лосиные рога после гона. Следом оторвались массивные задние лапы подобно тому, как ящерица сбрасывает свой хвост, и хищник с грохотом рухнул брюхом о землю. Последними отпали передние конечности и обнажили морду.

Зверь непроизвольно открыл глаза и успел увидеть едва различимые силуэты скрывающихся в небесах серафимов. Через секунду они полностью исчезли.

Хищник бросился к озеру. Карабкаясь по земле брюхом, он оставлял позади себя огромную траншею. Зелёная трава от соприкосновения с его телом мгновенно увядала.

Дракон подобрался к берегу и опёрся всеми силами на живот. Он максимально поднял голову вверх и наклонился посмотреть на своё отражение в озере. Увидев себя нового, дракон пришёл в ужас. Он никак не походил на себя прежнего. Его новый монструозный вид внушал лишь одно — отвращение.

Вместо некогда красивого ослепительно белого дракона он увидел уродливого василиска. Мерзкий змей представлял собой жалкую тень себя прошлого. И тут пришло осознание, что отныне он не бессмертное существо, а самый обычный смертный. Впервые в жизни дракон испытал страх и отчаяние.

Сон внезапно закончился. Видения ошеломили хранителя. Как оказалось, древнее чудовище изначально не являлось таковым. Он никак не предполагал, что василиск в прошлом был драконом. Змей впитал в себя дух скверны и тем самым породил магию. Зло вошло в плоть, и плоть смогла призывать его. Причина этого зла — ропот на Бога. Гаду показалось мало всего, чем наделил его Всевышний. В своей гордыне он захотел стать владыкой мира, перед которым сам Господь должен преклонить колени. За своё высокомерие он получил заслуженную кару — Вседержитель проклял его на смерть.

Урван понемногу приходил в себя лёжа на полу. Вокруг него по кругу ковылял Зинон с кадилом в одной руке и тростью в другой. Чародей заметил очнувшегося финиста и, кряхтя, присел перед ним и резким движением сунул под нос всадника курильницу. Вонючий дым мгновенно наполнил лёгкие наездника. Едкий до нестерпимости он вызвал першение в горле, словно ему засунули в рот раскалённую кочергу.

— Хватит… хватит… — сквозь проступившие слёзы и кашель взмолился Урван.

Зинон пять раз легонько дунул в кадило и дым улетучился. Он аккуратно отставил курильницу в сторону, а сам уставился на пленника.

Скривив лицо и продолжая откашливаться, всадник опёрся на руки и принял сидячее положение. Юношу мучило сильное головокружение. Он еле сдерживался, чтобы не наблевать. Мысли роились в голове от внезапно увиденного откровения. Добавляло необычности ситуации полное незнание того, как на него реагировать.

Принимать какую бы то ни было информацию от злых существ строжайше запрещено. Лукавые создания посредством видений часто вводят людей в заблуждение и манипулируют ими.

— Ты меня напугал, финист, — взволнованно сказал колдун, оборвав мысли наездника. — Что с тобой произошло?

Всадник посмотрел в глаза чернокнижника. У него появилось желание честно поделиться с магом своими видениями, но в последнюю секунду он передумал. Нельзя незнакомцу, а тем более врагу доверять секреты. Кто знает для каких злых целей он потом станет использовать полученные знания?

— Что тебе до меня? — буркнул финист и посмотрел в глаза волхва. — Вы столько людей уничтожили во время первого погрома в Дивногорске, что на мою смерть и не прилично обращать внимание.

— Брат наказал смотреть за тобой. Будет глупо, если он прилетит и увидит тебя мёртвым. А что до жителей города, то они сами виноваты в своей смерти.

— А как же те люди, которых вы используете для своих магических отваров? Я слышал запах крови, когда Зинон читал заклинания над чашей. Для таких трансформаций потребовалось очень много человеческих жертвоприношений. Князь меня заверял, что перед нападением никаких похищений не было. В таком случае вывод один: людей вы похищали из других мест.

— Всё верно, финист. Много мы людей прирезали, чтобы получить возможность превратиться в тельцов и ещё больше для трансформации в грифона. Однако поверь, эти люди были не против.

— Как живое существо могло не воспротивиться вашему чудовищному плану? — вскипел Урван и сжал кулаки.

— Убийство местных привлекло бы ненужное внимание. Поэтому мы нападали на караваны работорговцев к югу отсюда. Ты даже не сможешь представить, что мы там находили — настоящий ад. Огромные клетки, в которых держали пленников, обвиты терновником. Узники зябко жмутся друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. Они либо полностью голые, либо в лохмотьях. Все без исключения голодные, измождённые и больные. Ослабевшие настолько, что не могут дойти до отхожих мест в углу каморки, поэтому испражняются там же, где и лежат. Тела многих покрыты язвами и сочащимися незаживающими ранами, по которым спокойно ползают вши и мухи. Вонь стоит просто невыносимая, испарения разъедают глаза. Когда мы их освобождали, они просили только одного — смерти.

— Но… но… — замямлил Урван, явно впечатлённый рассказами Замврия. — Но вы могли бы их просто освободить, а не убивать.

— Мы действительно некоторых освобождали, но очень скоро обнаруживали вновь пойманными. И если в первый раз они просили свободы, то во второй раз все, понимаешь, все умоляли о быстрой смерти. Неужели жизнь со страхом вечного преследования лучше смерти? Неужели такая неволя лучше жизни? Скажи мне, финист!

Урван виновато опустил голову. На риторические вопросы чародея ответить было нечего. Он и сам не знал, что попросил бы после таких страданий, будучи на их месте.

— А если бы они воспользовались магией, то могли хотя бы постоять за себя, — продолжил колдун.

— Магия — зло. Она совращает человеческие души и уводит людей от Бога. Такая сила заставляет человека становиться надменным и забывать о Всевышнем. Элогим создал людей безмагическими существами, такими мы должны и оставаться.

— Иногда из двух зол надо выбирать меньшее. Скверна позволила бы остаться пленникам живыми, или по крайней мере умереть с боем.

— Судьба невольников незавидна, но они не обагрили свои руки кровью. И если бы вы не занялись магией, то не убили бы половину горожан и не уничтожили пригород Дивногорска. Милостивый Бог не оставил бы вас в любом случае. А так вы наполнили свои чаши кровью, а души неправдой.

— Если это так, то почему ты обладаешь таким могуществом? Разве ты не вызываешь скверну?

— Нет, Замврий. Моя сила со мной от рождения. Я не искал её, Бог меня ею наделил для служения борисфянам и большего могущества мне не нужно. А если появляется в чём-то необходимость, то смиренно прошу у Вседержителя, но никак не обращаюсь к скверне.

— Как же так можно? — прикрикнул Замврий. — Как с такими слабыми возможностями ты можешь контролировать огненного сокола?

— Я его не контролирую. Феникс по собственной воле подчиняется мне, тем самым он учит людей смирению. Ведь, будучи столь сильной и могущественной, птица не погнушалась взять своим хранителем человека.