Чтение онлайн

Таким образом, в работе проведен анализ текущего законодательства о фирменном наименовании, исследованы задачи, которые могут быть решены с его помощью, а также показаны правовые средства решения стоящих перед субъектом задач как в случаях, когда соответствующие правовые возможности правом предоставлены непосредственно, так и в тех случаях, когда непосредственное регулирование соответствующих отношений отсутствует, а сила потребности субъектов такова, что они нуждаются в подыскании и использовании адекватных их правовым целям правовых средств. Именно поэтому в работе описываются договоры, связанные с фирменными наименованиями. При прямо закрепленной неотчуждаемости фирменных наименований потребность в обороте ценности, связанной с фирмой, такова, что подыскание подходящих правовых возможностей для включения фирменного наименования в оборот неизменно оказывается задачей юриста.

При исследовании фирменных наименований передо мной стоял вопрос о необходимости изучения зарубежного законодательства и практики. Само по себе сравнительное правоведение как метод юридического исследования у меня вызывает большие сомнения. Дело в том, что право – социокультурный феномен, оно включено в общую культуру определенной нации, обусловлено историей становления того или иного государства. Помимо писаной части права, находящей отражение в законодательстве и являющейся «вершиной айсберга», которая только лишь и может становиться объектом сравнительно-правовых исследований, право содержит огромную неписаную часть, которую нельзя упрощенно понимать как несколько обычаев моряков из порта об очередности погрузки судов. В неписаную часть права включены не только значительное число торговых обычаев, но и правовая культура, правосознание, правопонимание, на которые накладывают отпечаток также и особенности формирования языка, стиля мышления, свойственных каждой нации. У каждого исследователя есть свое восприятие права, сложившееся в ходе его собственного воспитания, образования и социализации и которое он изменить не в состоянии. В связи с этим российский юрист читает зарубежный законодательный акт исходя из своего представления о российском праве и видит в этих текстах отражение российского права. Также и иностранный юрист читает Гражданский кодекс РФ. Это ставит вопрос о приемлемости и пределах использования сравнительно-правовых исследований в отечественной юридической науке. Возможность (допустимость) и, главное, продуктивность таких исследований специальному научному исследованию не подвергались, вместе с тем скепсис по поводу их пользы высказывается повсеместно даже теми учеными, которые эти методы практикуют, со ссылками на существенное значение социокультурного контекста, частью которого является право. Так, представляется совершенно справедливой оценка, высказанная в отношении сравнительно-правового метода Е. А. Сухановым, который отметил, что «каждая гражданско-правовая система, в том числе российская, имеет свое национальное содержание, обусловленное особенностями социально-экономического и культурно-исторического развития соответствующей страны» [5] . Действительно, разница социокультурных условий действия национальных правовых систем, различия в обыденном правосознании (именно обыденное правосознание для сферы частного права имеет основополагающее значение в связи с максимально широким участием населения в правореализационной деятельности), правовой культуре, идеологии, исторических способах регуляции тех или иных сфер делают практически невозможной унификацию и даже гармонизацию различных правопорядков. Как бы негативно не оценивался социалистический период отечественного права и правовой науки, его уже невозможно исключить ни из права, ни из частноправовой науки. Исследование текстов Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. и ГК РФ 1994 г. позволяет обнаружить значительно больше сходства, чем сравнение отечественного Гражданского кодекса и Германского гражданского уложения или Кодекса Наполеона. Еще больше различий между ГК РФ и зарубежными торговыми кодексами. В литературе справедливо отмечают, что если сравнительно-правовой метод и мог бы использоваться, то только если речь идет о близких или сходных правопорядках [6] . Близким к современному отечественному правопорядку является советский. Вряд ли институты какой-либо зарубежной правовой системы могут с пользой внедряться в отечественное законодательство.

Эти сомнения приводят к осторожности в применении и прикладном значении сравнительно-правового метода. Вполне возможно он имел большее значение до социалистического периода права – в конце XIX – начале XX в., когда отечественное гражданское право в целом было ближе к европейскому (германскому). В настоящее время в связи с уже произошедшим значительным разрывом в развитии как права, так и науки о нем, как видится, он является малоактуальным.

«Языковой барьер», о котором принято говорить применительно к сравнительно-правовому методу, проявляется не так буквально, как это можно было бы ожидать. Современная система отечественного юридического образования позволяет подавляющему большинству ученых сравнительно неплохо понимать иностранные языки вкупе с имеющимися техническими возможностями перевода. Понимаемый в буквальном смысле языковой барьер не стоит между учеными различных государств. Вместе с тем в своем глубинном смысле языковой барьер действительно существует, и безнадежно разделяет национальные юридические науки. Барьер этот состоит в разнице образов, стоящих за отдельными юридическими понятиями, конструкциями. Не каждый образ в принципе имеет слово, соответствующее ему в каждом из языков. Видный бельгийский современный правовед М. Ван Хук отмечает, что языки не могут быть искусственно гармонизированы, это верно и для юридического языка [7] . В работе приводится дискуссия о том, что индивидуализирует фирма – предприятие или коммерсанта, корни которой лежат, как будет показано, исключительно в области словоупотребления. Даже в отечественной науке, представители которой, казалось бы, не разделены «языковым барьером», терминологическая путаница препятствует продуктивному диалогу, что же ждать от дискуссии с иностранными учеными или от попытки понять концентрированный результат десятилетий работы ученых, воплощенный в кодифицированном нормативном правовом акте…

С этой проблемой часто сталкиваются отечественные юристы при попытках дать или получить заключение об иностранном праве – каждый используемый термин нуждается в многочисленных пояснениях.

В связи с этим в юридическом исследовании иностранный закон – не более чем зеркало, в котором российский юрист может увидеть только российское право. Исходя именно из такого представления в настоящей работе представлено исследование текстов зарубежных нормативных правовых актов. В работе не делается попыток осмыслить зарубежное фирменное законодательство. Более уместно вставки примеров из зарубежного законодательства представить как «встречный текст» – ассоциации, вызываемые словами из зарубежных источников через призму авторского правосознания, сформированного на основе отечественного права. Отражаясь от зарубежных текстов представление об исследуемом феномене фирменного наименования приобретает новые краски. Для таких целей мной были использованы Акт о Компаниях 2006 г., Закон Саудовской Аравии «О фирменных наименованиях», Торговый кодекс Португалии, Швейцарский обязательственный закон, Германское торговое уложение, Административный кодекс штата Калифорнии. Отбирая источники зарубежного права, я пыталась использовать акты различных правовых систем. Еще раз подчеркну, что зарубежные источники исследуются исключительно для лучшего понимания отечественного фирменного права, но не с целью выявить дефекты и противоречия зарубежного законодательства.

В работе приводится множество примеров судебной практики и записей из ЕГРЮЛ. Понимая, что моими читателями будут и студенты начальных курсов юридических факультетов (фирменные наименования изучаются студентами в рамках курса гражданского права на втором году обучения), и мои коллеги – практикующие юристы, преподаватели и ученые, я включала в работу как примеры, являющиеся курьезами, так и серьезные юридические казусы, в которых решение суда для меня было неочевидным. Фабулы приведенных дел я не приводила полностью, указывая лишь наиболее интересные правовые позиции, однако оформление библиографического аппарата позволит заинтересованному читателю самостоятельно ознакомиться с упомянутыми судебными актами. Все приведенные в настоящей монографии фирменные наименования не являются вымышленными, а содержатся в ЕГРЮЛ по состоянию на 15 мая 2015 г. Для студентов, изучающих гражданское, коммерческое или корпоративное право, при изучении института фирменных наименований рекомендуется обратиться на официальный сайт налогового органа и найти сведения в ЕГРЮЛ об упомянутых в работе юридических лицах, ознакомиться с выписками, акцентируя внимание на вопросах а) полного и сокращенного фирменного наименования; б) размера уставного капитала; в) об учредителях (участниках); г) о лице, имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица. Совокупность полученных знаний позволит лучше понимать приведенные в настоящей монографии рассуждения о целях регистрации коммерческой организации с тем или иным фирменным наименованием.

В приложении к настоящей работе приводится несколько фрагментов выписок из ЕГРЮЛ, а в тексте монографии даются краткие комментарии к ним. Для целей настоящего исследования достаточным является изучение первых трех страниц выписок – там имеются сведения о фирменном наименовании, составе участников, об уставном капитале и основных видах деятельности. При желании читатели могут найти и изучить полные версии сведений в ЕГРЮЛ. Не все использованные в работе фирменные наименования сопровождаются в приложении выписками – в работе приведено несколько десятков фирменных наименований, такой объем приложений перегрузил бы работу. Остальные записи читатель может найти и исследовать самостоятельно, использованные фирменные наименования сопровождаются указанием ОГРН соответствующих юридических лиц, благо сведения ЕГРЮЛ в настоящее время общедоступны на сайте Федеральной налоговой службы.

Я начала введение к настоящей монографии с содержащегося в одном из фирменных наименований вопроса «Почему слоны?!», закончу также фирменным наименованием общества с ограниченной ответственностью «Почему бы и нет?!» (ОГРН 1137232052980). Почему бы и не разобраться с этой загадочной субстанцией – именами коммерческих организаций и не построить, наконец, фирменное право России?

Надеюсь, что предлагаемая вашему вниманию монография окажется полезной для решения практических задач и занимательной для тех, кто пока еще не занят их решением, а находится на первых ступеньках дороги в юриспруденции, познавая загадочную науку права.

В соответствии со ст. 48 ГК РФ юридическим лицом признается организация, которая имеет обособленное имущество и отвечает им по своим обязательствам, может от своего имени приобретать и осуществлять гражданские права и нести гражданские обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. Таким образом, одним из признаков юридического лица законодатель называет наличие у него собственного имени, используемого для приобретения и осуществления гражданских прав и обязанностей.

Имя – нематериальное благо, принадлежащее любому субъекту гражданского права. По справедливому замечанию М. Н. Малеиной, с именем связывается совокупность представлений о внешних и внутренних качествах его носителя [8] .

С помощью имени субъекты гражданского оборота производят сопоставление совершаемых юридически значимых действий с личностью субъекта-деятеля. Все субъекты гражданского оборота заинтересованы в верном установлении того, с кем они вступают в правоотношения. Это необходимо для обеспечения законности совершаемых действий и снижения риска их недействительности, неисполнимости принятых на себя обязанностей и др. Все это вызывает потребность в регламентации отношений, связанных с использованием субъектами имен. В деятельности, связанной с использованием имени, сочетаются частные и публичные интересы, а значит, возможен конфликт, на управление которым и направлено правовое воздействие.

Основы правового регулирования приобретения и использования имен заложены в положениях ГК РФ, хотя последствия приобретения имени простираются далеко за рамки гражданских правоотношений, в том виде, в каком они определены в ст. 2 ГК РФ, и даже далеко за пределы частных правоотношений. Привлекаемое к уголовной ответственности физическое лицо будет обозначаться при всех совершаемых процессуальных действиях в соответствии со своим гражданским именем, юридическое лицо, привлекаемое к административной ответственности, обозначается в соответствии с наименованием, присвоенным ему в порядке, установленном гражданским законодательством. Это позволяет сделать вывод о том, что нормы о присвоении и использовании имени носят так называемый «реперный» характер [9] , т. е. изначально будучи включены в ГК РФ, в дальнейшем используются всеми институтами права.

Единый правовой режим для всех имен не устанавливается. Для имени каждого субъекта права установлены специальные правила, что объясняется различными целями использования имени. Во всех случаях специально регламентирован порядок присвоения и перемены имени, причем с использованием сочетания дозволительного и императивного методов. Обычно выбор имени субъекта регулируется путем дозволения, в некоторых случаях с ограничением свободы усмотрения с помощью установления запретов, число которых тем больше, чем выше вероятность нарушения прав и охраняемых законом интересов других лиц. В процессе выбора имени складываются частные правоотношения между лицами, заинтересованными в присвоении имени вновь возникшему субъекту права. Это могут быть родители, учредители юридического лица. Использование дозволительного метода в данном случае вполне оправданно. Государственная регистрация имени регламентируется императивным методом – законом определяется порядок подачи документов для регистрации имени, сроки и порядок внесения имен в государственные реестры. С помощью императивного метода в данном случае регулируются административные отношения между государственным органом и субъектом прав.