Чтение онлайн

– Камни, камни выкидывать!
– крикнул Никита.

– Не успеем, - сказал Ленька.
– Во сколько нагрузили! Утонет катер, пока возимся.

– Нет!
– крикнул Карпа.
– Не утонет наш фрегат!

Он примерился, присел и, выкрикнув "у-ух!", шлепнулся на пробоину.

– Ой, братцы, кажется, я на гвоздяру угодил, - пожаловался он и тут же закричал: - Чего уставились? Викидывай камни! Думаете, я собираюсь сидеть, пока у меня вода через рот пойдет...

Никита и Ленька набросились на булыжники. К борту приткнулся карбас с остальными "чайками". Андрей мгновенно оценил обстановку.

– Воду отливать!
– приказал он и, быстро пробираясь на нос, крикнул Карпе: - Потерпи немного, я сейчас пластырь сооружу.

– Я сижу крепко, - состроил рожу Карпа.
– Я на гвозде сижу.

– Не выдумывай, - сказал Андрей, вытаскивая из-под носовой палубы брезент и веревку.
– Шлюпки делают не на гвоздях, а на медных заклепках. Нет под тобой никаких гвоздей.

– Помоги мне, - обратился Андрей к Никите.

Они быстро завели под катер подкильные концы, выровняли их и затянули пластырь из толстого прошитого брезента.

– Можешь вставать, - сказал Андрей, закрутив тугие концы.

Карпа ойкнул и встал на четвереньки. Андрей нагнулся над ним.

– Какой же это гвоздь? Просто здоровая заноза.

– А мне легче?
– скривился Карпа.

Андрей достал из ящика, скрытого под банкой, плотницкие кусачки и, не дав Карпе опомниться, выдернул у него занозу. Карпа вскочил на ноги. Держась одной рукой сзади за штаны, другой он погрозил вслед едва видному ялику:

– Подожди, "Черный бобр", я тебе это припомню!

– За такие дела можно под суд отдать. Это вредительством называется, - сказал Ленька.

– Они свой пиратский флаг оставили, - пропищал Тодик, показывая на верх грот-мачты, где развевался вымпел с черным силуэтом зверя.

Андрей подошел к мачте, осмотрел со всех сторон.

– Фалы обрезаны. Флаг спустить нечем, - сказал он.

Никита сбросил мокрые штаны и рубашку. Повязал косынку на голую шею.

– Сейчас мы заменим этот "веселый Роджер".
– Он поплевал на ладони и, быстро перебирая руками и ногами, вскарабкался на самый верх.

– Держи!
– крикнул он сверху, бросая сорванный вымпел.

Немного повозившись, он соскользнул вниз. Над катером развернулась по ветру пионерская косынка.

Карпа завязал в сброшенный вымпел камень и крикнул, швыряя тотем за борт:

– Конец "Черному бобру"! Да здравствует наш пионерский флаг! Ура!

И все они, мокрые и возбужденные, продрогшие на ветру, закричали:

– Ур-ра!

Глава 15

ПЕРВЫЙ ГОРОДСКОЙ

В пионерском клубе кипела работа. Оборудовались уголки звеньев. Новички готовились на третий разряд. К концу недели в пионеры вступило больше тридцати ребят. Звеньев оказалось мало. Пришлось организовать еще два. Мальчишки назвали свое именем Карла Либкнехта, девочки - именем Розы Люксембург. Новым звеньевым у мальчишек стал Валька Симаков. Звеньевым девочек выбрали Маняшу Уткину с Кузнечихи. Маня была дочкой известного помора Прохора Уткина, Она все умела: грести, плавать, разводить костер. С парусами управлялась как заправский матрос. Ее так и звали Машка-моряк. Девчонки под ее командой быстро завоображали и нахально потребовали, чтобы обслуживание катера с "Чесмы" поручили им, но встретили такой дружный отпор, что вынуждены были отступить. Правда, не обошлось без вмешательства Володи. Они выторговали себе право вместе с "чайками" заниматься работой с такелажем и парусами. Одновременно с Первым городским отрядом появился пионерский отряд при детдоме No 1. Ходили друг к другу в гости обмениваться опытом, которого явно не хватало.

Никита никак не мог предполагать, что быть звеньевым так хлопотно. В "Чайке" было девять человек. И все разные, и у каждого свои заботы, свои интересы, которые необходимо было учитывать в повседневной работе.

Коротышка Сережа Тыров, например, любил строгать и пилить. Хлебом не корми, только дай чего-нибудь смастерить из деревяшки. Ему организовали в уголке звена маленький верстачок. Этот верстак был постоянно занят. К Сережке начали ходить ребята из других звеньев. Теперь все полки и скамейки изготавливались в звене "Чайка".

Пятеро самых шустрых: два Ивана, два Петра и Фрол - ни о чем и думать не могли, кроме моря. Эти пятеро стали постоянной командой катера с броненосца "Чесма", который после славной победы над "Черным бобром" был торжественно переименован в "Будь готов!". Буквы для него вырезал и покрасил золотой краской тот же Сережка Тыров. Катер был главной заботой звена. Под командой Никиты они надраивали до блеска латунные уключины, терли жесткими вениками палубу, сушили и укладывали паруса. И почти всегда с ними наравне работала неутомимая Маняша Уткина.

Много помогали Первому городскому ребята из комсомольского клуба. В первые же дни существования отряда они притащили пионерам несколько столов, скамеек, шкафов для инвентаря, достали кумача для вымпелов и галстуков. А девушки-комсомолки их сшили.

Несколько раз в пионерский клуб заходил секретарь губкома РКСМ Василий Олишев, расспрашивал звеньевых, что да как. Иногда с ним вместе наведывались секретарь горкома Угловой и заместитель председателя губисполкома Боговой.

Когда Ленька заикнулся было, что неплохо бы организовать выпуск пионерского журнала "Костер", Олишев сказал:

– А что ж, хорошее дело! Дерзайте. Готовьте журнал в рукописном виде. А потом мы экземпляров десять размножим на гектографе. Кажется, я видел в городской типографии гектограф?
– спросил он у Богового.

– Еще со времен большевистского подполья сохранился. Я договорюсь, сказал Боговой.

И договорились.

Отец принес Никите из типографии три специальных химических карандаша: красный, фиолетовый и зеленый. Картинки и заглавия рисовали разными цветами, а весь текст писали фиолетовым. Потом каждую готовую страницу укладывали текстом вниз на желатиновый поднос гектографа и прокатывали валиком. Текст отпечатывался на желатине. Затем прикладывали чистый лист, прокатывали его тем же валиком, и на бумаге получался отчетливый оттиск.

Через неделю Ленька уже с гордостью держал в руках пахнущую типографией тоненькую тетрадку с красными буквами: "Костер". Под заглавием фиолетовый пионер, похожий чем-то на Петьку Жгилева, надув щеки, дул в зеленый горн с красным вымпелом.

Никита теперь каждый день шел в свой клуб как на праздник. Ему постоянно хотелось выполнить любое дело как можно лучше. Он все реже вспоминал свои беспризорные скитания. Жизнь четко разделилась на ту, вроде бы ненастоящую, и на эту, теперешнюю.

Он по утрам вставал вместе с отцом. Обливались из одного ведра за сараем во дворе. Вместе завтракали и выходили на улицу.

– Обедать не опоздай!
– говорил отец и легонько подталкивал его в спину.

* * *

Никита вошел во двор пионерского клуба и увидел Володю, Леньку и Карпу.

– Вот и Никита, - сказал Володя.
– Хочу с вами посоветоваться. Сможем ли мы вывезти отряд в лагерь?

– Даешь лагерь!
– закричал Карпа.

– А что тут такого, - сказал Никита, - погрузимся на катер и поехали.