Чтение онлайн

– А кто нас кормить будет? Где спать?
– сказал Ленька. Подготовиться надо как следует. Подумать надо.

– Да что тут думать!
– Карпа даже покраснел от волнения.
– Тут все ясно, как мармелад!

– А ты мармелад-то ел когда-нибудь?
– засмеялся Ленька.

– Ну, не ел. Подумаешь! Его из варенья делают. И вообще, при чем здесь мармелад? Мы про лагерь толкуем. Видали! Я ему про лагерь, а он про мармелад.

– Да ты же сам!
– возмутился Ленька.

– Не горячитесь, - сказал Володя.
– Леня прав. Дело нешуточное. Как говорит наш Головко, "це дило требо розжуваты". Раз никто из моих помощников не возражает, начнем готовиться. А что для этого нужно?

– Ха, - сказал Карпа, - палатки, вот что.

– Топоры, лопаты, посуду, спички, хлеб, соль, картошку, - начал перечислять Никита.

– Лекарства, - добавил Ленька обиженно.
– Бинты, йод!

– Ну вот видите, не так уж мало, - сказал Володя, посмеиваясь.
– А кроме всего этого, нужно и ребят подготовить, обучить. В каждом звене должны быть санитар, горнист, барабанщик. Значит, так, Никита с Леней берите по нескольку ребят от каждого звена и отправляйтесь. Помните казармы, где винтовки ЧОНа получали? Там возьмете все по этой записке и договоритесь об обучении барабанщиков и горнистов. А Карпа отыщет Маняшу и организует занятия санитаров.

У Карпы вытянулось лицо.

– Да, - сказал он, - всегда так. Кому в казармы: горны, барабаны, палатки получать, а Карпе с девчонками бинты разматывать.

С Никитой и Ленькой отправились Петька из "Серпа и молота" и четверо новичков из других звеньев.

Полк помещался в длинном здании, на фасаде которого еще сохранились щербатые следы от пуль. Дневальный со штыком на поясе провел ребят через всю казарму рядами аккуратно заправленных коек и пирамид с начищенным оружием. Ребят поразила чистота и тот особый порядок, который отличает военные казармы.

Молодой командир с кубиками на воротничке и кимовским значком на груди приказал вызвать барабанщика. Пришел пожилой солдат с длинными, как у запорожца, усами. Усмехаясь в усы, он протянул ребятам солдатский барабан и спросил:

– Ну, кто хочет?

Петька осторожно взял палки, повесил на шею тяжелый барабан и ударил. Получилось что-то жалкое вроде: "тра-та-та, тра-та-та, вышла кошка за кота". Солдат прищурил глаза, шевельнул усами, взял барабан и сказал:

– Дай-ка попробую.

Взмахнул палками и скомандовал:

– На месте шагом марш!

Барабан зарокотал рассыпчато и четко. В такт ему ноги дружно заработали по полу нечастым шагом. Усы солдата шевелились в ритм барабанному маршу, и он негромко, не очень отчетливо выговаривал:

– Старый барабанщик,

старый барабанщик,

старый барабанщик

крепко спал.

Он проснулся,

перевернулся,

барабанить снова стал.

Казалось, что это говорит не солдат, а выговаривает сам барабан.

Все ребята захотели стать барабанщиками и горнистами. Договорились о дне занятий.

Со склада получили топоры и лопатки в брезентовых чехлах, несколько солдатских котелков и фляжек, а самое глазное, настоящие походные палатки.

На обратном пути, у самого клуба, ребята столкнулись с Тодиком. Он стоял на углу с каким-то верзилой и, увидев ребят, быстро юркнул за угол дома. Тодька исчез с того дня, когда "бобры" хотели потопить катер, и ни разу не появлялся в пионерском клубе.

– Ну и шут с ним!
– сказал Ленька, когда ребята гадали, куда он подевался.
– Небось мамочка не отпустила. Ах, Тодик, не промочи ножки!

И вот сейчас, увидев его испуганный, жалкий взгляд, Никита передал свою ношу Петьке и бросился за угол.

– Тодька, - закричал Никита.
– Подожди, дело есть!

Тодик остановился. Верзила дернул его за руку, подтолкнул в спину, и они скрылись в дыре забора.

Когда Никита подбежал и заглянул между досок, за забором уже никого не было.

– Ну что, догнал?
– спросил Ленька, когда Никита вернулся.

– Нет, удрал.

– Ладно. Нечего нам из-за него переживать, - успокаивал Никиту Ленька.
– Он вообще чуждый элемент. У него отец инженер, а мать буржуйских деточек музыке обучает. Не наша прослойка.

– Сам ты прослойка!
– сказал Никита.
– Мне кажется, он чего-то боится. Кто этот длинный, что с ним был?

– Его Оглоблей кличут. Он раньше бойскаутом был, а потом куда-то смылся. Тоже не наш.

– Слушай, - сказал Никита, - по-твоему рассуждать, так я ведь тоже чуждый. У меня отец в редакции работает, а мать гимназию окончила. Тоже уроки давала.

Ленька задумался.

– Во-первых, твой отец красным командиром был, а сейчас он партийный.

– А во-вторых?
– спросил Никита.

– Во-вторых, и ты был чуждый. А теперь перевоспитался вроде. Ты был несознательный люмпен-пролетарий, а теперь стал сознательным борцом за дело рабочего класса.

Он подумал и добавил честно:

– Ну, может, еще и не совсем сознательным. Но ничего, мы тебя и дальше перевоспитывать будем.

– Это кто же меня перевоспитывает?
– обиделся Никита.
– Ты, что ли? Но тут он вспомнил историю с ящиками и замолчал.

Когда пришли в клуб и сложили на пол снаряжение, Никита сказал:

– Может, Тодьку как раз и надо перевоспитывать, а?

– Не знаю, - сказал Ленька.
– Может, и надо, да как?

Смотреть походное снаряжение сбежался весь отряд. Галдеж поднялся как на базаре. Всем хотелось потрогать шанцевые лопатки и топоры.

– Отставить!
– сказал Володя.
– Нужно научиться быстро и по всем правилам разбивать палатки. Сроку дается неделя. Через неделю проверим, чье звено быстрее. Идет?

– Идет!

Каждое звено получило по палатке. Их начали разворачивать и тут же, во дворе, осматривали стойки и оттяжки.

– Эй, Никита, - позвал Карпа, выбегая из клуба.
– Секретный разговор.

Никита подошел к нему.

– Я сейчас из окна трех "бобров" видел, - зашептал Карпа. Прохаживаются мимо клуба. Один на забор полез посмотреть. Шпионят...