Чтение онлайн

– Так что, Лулу, тебе правда не нравятся мои картины? Только честно.

– Не нравятся, – глядя прямо в глаза брату, ответила Лера. – Потому что в них много злости и нет любви.

– А зачем художнику любовь? – Виктор придвинул к себе ее рюмку, достал нож и стал намазывать майонез на кусок хлеба. – Любовь делает человека слабым и безвольным. А художнику нужна ненависть – безудержная, дикая, ослепительная. Ненависть сильнее любви. Надо возненавидеть этот гнилой мир, и тогда будешь творить. А еще художнику нужна водка.

Он рассмеялся и залпом выпил вторую рюмку. Леру передернуло. Это был не смех – скорее, кашель, смешанный с отчаянием и болью. Ей стало жалко брата.

Из комнаты донеслись аккорды тяжелого рока.

– Умница! – крикнул Виктор дочери. – Значит, сестра, мои женщины – это дрянь…

Лера не ответила и отвернулась к окну. В дверях кухни показалась Бонни.

– Неси-ка, дочь, сюда картины из коридора.

Бонни принесла две картины. Полуобнаженные угловатые красавицы с острыми плечами взирали с полотен.

– Ну что ж, раз Модильяни из меня не вышел, буду рисовать цветочки и раскрашивать часики.

Виктор взял нож и с силой полоснул по холсту одной из картин.

– Пап, ты что? – девочка удивленно открыла рот.

– Виктор, перестань! – испуганно воскликнула Лера. Тело женщины на картине разделилось надвое. Казалось, сейчас вылезут внутренности.

– Отойдите от меня! – заорал Виктор и поднял нож. – Финита ля комедия! – Он опять полоснул по картине.

Лера схватила Бонни за руку и потащила из кухни.

– Пап, не надо, они мне нравятся… – вырывалась со слезами девочка.

Лера затащила Бонни в зал и посадила на диван. Ей было страшно. Столько злости и отчаяния в глазах брата она еще никогда не видела. Бонни уткнулась в подушку и заплакала.

– Не плачь. – Лера гладила ее по спине. – Папа просто расстроился из-за выставки. Ты же знаешь, что он хороший.

– Я боюсь… – девочка всхлипнула и заревела еще громче.

– Не бойся. Сиди здесь. Я пойду с ним поговорю.

– Не ходи.

– Не бойся…

Вернувшись на кухню, Лера увидела Виктора, как ни в чем не бывало жующего хлеб и набивающего табаком трубку:

– Перепугались? – Он посмотрел в окно. – И чего это друг Утрилло так долго не идет? Выпить не с кем.

На полу валялись обрывки картин. Женщины, о которых можно было порезаться, сами были разрезаны на куски.

– Виктор… – тихо начала Лера, стоя в коридоре. Нож лежал на столе. – Отпусти Бонни сегодня к бабушке. Я тебя прошу.

– Нет, пусть сидит дома. А ты, может, все-таки выпьешь с братом, из которого не получился гений?

Леру немного трясло.

– Виктор, я серьезно. Отпусти Аню к бабушке. Я понимаю, что выставка не удалась, тебе грустно. Вы будете с Анатолием пить.

– Середины нет, – пробормотал Виктор, как бы размышляя вслух. – Середина – это серость, обыденность. Середина не рождает ничего гениального, только приносит деньги на пропитание.

«У каждого свой путь к смерти», – вспомнила Лера слова Рами.

– Все это так, но Бонни тут ни при чем. – Сев на краешек кухонного диванчика, она убрала со стола нож. – Зачем девочке видеть все это?

Брат, уловив ее жест, усмехнулся:

– Слушай, Лулу, не грузи. Она уже привыкла. Дай лучше двести баксов взаймы: надо за аренду мастерской заплатить. За «Монстриозу» расплатятся, и я тебе тут же верну. Хочешь, с процентами?

– Не могу, сама у мамы занимала. Я уезжаю в командировку.

– Далеко?

Рассказывать Виктору про поездку не хотелось. Чужая удача раздражает.

– Тетя Лера едет в Париж… – послышался из коридора заплаканный голос Бонни.

– Вуаля! – воскликнул Виктор. – Она едет в командировку в Париж и молчит. А маман знает?

– Да, – ответила Лера, заметив, что брат странно посмотрел на нее. – А что?

– Ничего. Отец когда-то тоже очень мечтал съездить в Париж. Но не судьба… – Брат нервно хохотнул и повернулся к дочери. – Бонни, брось эти картины ко мне в комнату. И не плачь. Я теперь буду рисовать цветочки, и мы заживем богато.

– Хорошо.

Бонни вытерла слезы и с опаской подняла изрезанные картины.

– Что за командировка? – опять обратился Виктор к сестре.

– Неважно.

– А, тайны и секреты… – воскликнул Виктор. – Да у тебя на лбу написано, с кем ты едешь в Париж. Сарацин в маске! Так?

– Я же сказала, неважно.

– Слушай, сестра. Это супер-люкс! А ты не хотела на него работать! Он тебя случайно не взял в свой гарем?

– Виктор, я тебя прошу, перестань. На самом деле я еду сопровождать одну женщину. Понятно? И вообще, это не твое дело.

– Не обижайся, Лулу. – Виктор налил рюмку и выпил. – За тебя. Завидую. Когда будешь бродить по мостовой Монмартра, обязательно позвони.

– Ладно, – примирительно ответила Лера.

– Пап, тебе поставить спагетти? – вернулась в кухню Бонни.

– Конечно. – Виктор встал и подошел к окну. – А что, может, мне тоже уехать в Париж? Здесь я все равно никому не нужен. Так и сдохну в подземном переходе у Парка культуры. А в Париже буду рисовать где-нибудь на Пляс Пигаль проституток – как Тулуз-Лотрек. Как ты думаешь, сестра, у меня получится?

– Получится.

– Тетя Лер, на тебя варить?

Бонни, надев фартук, хлопотала у плиты.

– Нет, мне пора ехать.

Время было почти десять часов вечера. Если железнодорожный переезд будет открыт, то самое раннее, когда она попадет домой, – в одиннадцать. Рами явно будет ждать ее в Сети.

– А ведь неплохая идея: переселиться в Париж, – продолжал рассуждать брат, попыхивая трубкой у окна. Дым заполонил кухню. – У Анатолия там друг живет. А вот, кстати, и он – легок на помине. Сейчас мы с ним это и обсудим.

В окно было видно, как по дорожке к дому идет с пакетом Анатолий-Утрилло. Лера умоляюще посмотрела на брата:

– Виктор, если ты не хочешь, чтобы Бонни ехала к бабушке, пусть идет к своей школьной подруге. Я ее провожу.

– Зачем ей ночевать у чужих людей? Пусть спит на диване.