Чтение онлайн

– До встречи в Венеции. Сегодня ты была чудесна, – сказал Рами на прощание, когда такси остановилось перед стеклянными дверями отеля «Империал».

– Ты тоже. Спасибо за серьги, – проговорила Лера и вышла.

Такси тронулось. Лера проводила его взглядом до перекрестка. Потом взглянула на лисью морду, хитро подглядывающую из витрины магазинчика напротив, и весело улыбнулась. Неожиданно для самой себя она обрадовалась, что Рами – не Андре. В душе опять затрепетало чувство тайны, прятавшейся в камышах «рябчикового поля».

Колеса поезда выстукивали монотонный ритм. За окном в бледном рассвете тянулся морской залив. Ветер разгонял остатки тумана. Это напомнило Лере, как однажды таким же туманным весенним утром они с папой ехали в город на электричке. В вагоне было холодно. Папа читал журнал, а она сидела, прижавшись к нему, и смотрела в окно, ощущая его надежное и теплое плечо. Иногда он отрывался от чтения и гладил ее по голове, приговаривая: «Спи, белка моя. Спи…»

Поезд качнулся, лязгнул и остановился. В коридоре вагона забурлила итальянская речь. Венеция. Лера, подхватив чемодан, вышла из поезда и пошла в отель, который располагался недалеко от вокзала. Устроившись в отеле и позавтракав, она решила несколько часов поспать. Встреча с Рами и Сюзанной была назначена на восемь часов вечера, поэтому она успеет вдоволь нагуляться по Венеции и купить вечернее платье.

Когда она проснулась, солнце уже вовсю играло с ветром на занавесках открытого окна. Пахло сыростью, плесенью и прелыми водорослями. На мобильный пришло два сообщения:

«Я в отеле «Metropole». Не опаздывай на ужин. Сюзанна».

«О’кей»,  – ответила Лера и прочитала второе сообщение. От Рами:

«Как добралась?»

«Спасибо, хорошо. Какие будут указания?» – ответила она.

«Никаких. До вечера».

Далее был написан адрес ресторана.

Выйдя на улицу, Лера тут же вспомнила слова брата: Венеция сырая и облезлая. В чем-то он был прав, на многих фасадах домов зияли раны от облупившейся штукатурки, но зато не было машин. По каналам сновали лодки, катера, маршрутные кораблики и гондолы. А еще кругом были мостики, переходы, пристани и торчащие из воды сваи. Не город, а сплошная набережная!

Лера добралась до знаменитой площади Сан-Марко, села за столик ресторанчика и, пока пила кофе, любовалась фасадом собора Сан-Марко и колокольней Кампанелла. Затем она вышла к морю и сразу узнала вид, который много раз видела на картине в офисе: купола далекого собора, голубовато-серые волны залива и изящные узконосые гондолы с позолоченными лебедиными шеями, привязанные веревками к изгибам почерневших свай.

Вечернее платье она купила в магазинчике, который располагался недалеко от отеля. Жалко, конечно, было отдавать за него последние несколько сотен евро, но времени на поиски чего-то подешевле уже не оставалось. Платье было длинное, нежно – бежевого цвета, с глубоким декольте и поясом.

К половине восьмого вечера Лера была готова. Светлое платье, белый жемчуг – все, как задумано. Холодная и неприступная Снежная королева. Она полюбовалась на себя в зеркале, положила в сумочку маску, надела туфли на каблуках, накинула на плечи плащ и направилась в ресторан, где ждал Рами.

Судя по карте, до ресторана надо было идти примерно полчаса. Но она не рассчитала. Когда раздался звон колоколов собора Сан-Марко, известив о том, что уже восемь часов, Лера проделала еще только половину пути. Надо торопиться. Платье мешало, каблуки спотыкались на неровной мостовой. Прохожие оборачивались ей вслед, некоторые что-то кричали и смеялись.

А вдруг Сюзанна отгадала загадку? И они не дождутся ее и уедут?! – Лера приподняла подол платья и ускорила шаг. Ну, быстрее, белка, иди быстрее. И почему ты не можешь бегать? Почему ты не снимешь эти неудобные туфли на каблуках и не помчишься босиком?..

Сначала она ощутила удар коленкой о булыжники, затем левую ладонь пронзила жгучая боль. Рядом кто-то хихикнул, кто-то вскрикнул. Лера поняла, что упала. Хотела встать, но жалость к самой себе вдруг так надавила на плечи, что она опустилась на второе колено и заплакала. Сквозь слезы, она рассматривала ободранную ладонь и не знала, чем стереть грязь и выступившую кровь. Вот и все. Снежная королева превратилась в замарашку.

Какой-то парень помог ей подняться и проводил до ближайшего кафе. Лера зашла в туалет и, увидев, что стало с платьем, расплакалась еще больше. Прошло минут десять или пятнадцать, прежде чем она успокоилась и смогла рассмотреть себя в зеркале. Покрасневшие глаза, размазанная тушь, растрепанные волосы. На платье грязное пятно. Как ей теперь идти на встречу с Рами? Даже на улицу показаться стыдно. Она открыла сумочку, чтобы взять помаду, и увидела маску. Белые крылья-бабочки мерцали в неоновом свете искорками стразов. «Мы носим лица, как маски, которые носим, как лица». Лера усмехнулась и достала маску.

Выйдя из туалета, она прямиком подошла к барной стойке. Бармен, увидев девушку в маске, вскинул руки и воскликнул: «Брависсимо».

– Рюмку коньяка, – сказала Лера.

– Си. [40]

Коньяк показался ей совсем некрепким. Она поставила пустой бокал на стойку и достала деньги, чтобы расплатиться, но бармен замахал руками, что ничего не надо.

– Грациес! Спасибо! – игриво кивнула Лера и даже чуть присела с поклоном. – Ариведерчи!

Она послала на прощание воздушный поцелуй бармену, вышла на улицу и неторопливо зашагала, выстукивая по мостовой каблучками. Сквозь прорези маски ей были видны восхищенные глаза мужчин и удивленные, а иногда и презрительные взгляды женщин. Она только молча улыбалась в ответ. Куртизанка – дерзкая и развратная. Ей даже захотелось оголить плечо и разорвать платье сбоку, чтобы была видна обнаженная нога, но она подумала, что это будет уже слишком. Это же игра, а не глупый фарс.

Человек в маске ждал за столиком на террасе, выходившей прямо к каналу. На нем был синий карнавальный камзол и шляпа с пером. Склонив голову, он что-то набирал на мобильном телефоне. «Не хватает шпаги, и был бы настоящий Казанова…» – подумала Лера и подошла. Рами встал, сделал шаг навстречу и замер: с канала раздался голос Сюзанны:

– А вот и я! – К террасе причалила черная гондола, украшенная серебристыми полосками и вензелями. – Ну, подайте же мне руку, иначе я упаду в воду… – смеясь, закричала Сюзанна. – В этой маске ничего не видно!

Рами поспешил к лесенке, которая спускалась к воде. Гондола покачивалась из стороны в стороны. Сюзанна приподняла подол черного бархатного платья, ухватилась за руку Рами и вылезла на лесенку.

Они поднялись наверх.

– О, ты купила вечернее платье! – вместо приветствия воскликнула Сюзанна, увидев Леру.

– Как видишь.

– Миленькое.

– Мне хотелось чего-то светлого и радостного, а не темного и мрачного. Как долетела?

– Измоталась вся. Там аэропорт, здесь аэропорт. Не люблю.

Подошел официант, поставил на стол бутылку красного вина и тарелку карпаччо, затем, видимо, не сдержав эмоций, что-то восхищенно проговорил по-итальянски и похлопал Рами по плечу. Какой мужчина не мечтает оказаться в обществе двух красоток в масках?

– Я не хочу вина, – сказала Рудски и попросила официанта принести текилу.

Когда рюмка текилы появилась на столе, Рами налил вино себе и Лере и поднял бокал.

– Я так понимаю, за окончание пари? – предположила Лера.

– Не торопись, – оборвала ее Сюзанна. – У нас еще вся ночь впереди. Может быть, сначала за Венецию? Чудесный город! Жаль, что нет загадки про цветы и Венецию.

– Жаль, – произнесла Лера. – Ее можно было бы легко отгадать. Кругом одна вода.

– И все-таки – за Венецию. Таинственный город, где можно ходить в масках. Правда, Рами?

Рами кивнул.

– Как скажете. – Лера пожала плечами, сделала несколько глотков вина и принялась за карпаччо. – Мне просто не терпелось поздравить победителя.

– Какая разница, кто победил? Главное – было отличное приключение. Можно целый триллер написать.

– Конечно, можно. Нанять какого-нибудь бедного писателя, поставить под рукописью свое имя и стать знаменитой.

– Валерия, мне не нравится этот разговор! – раздраженно выговорила Сюзанна.

– Пардон муа [41] , – ответила Лера. – Чудное карпаччо. Без йогурта.

За столом воцарилось молчание. Сюзанна закурила. Где-то звучала приятная мелодия. Рядом с террасой плескалась вода, в бледном свете спрятавшейся за домами луны она казалась серо-зеленой.

– Принесите мне еще текилы! – крикнула Сюзанна официанту и, когда он принес рюмку, произнесла:

– Предлагаю закончить ломать эту комедию. Не хочется портить чудесный вечер. – Она выпила текилу и сняла черную маску. – Рами, ты выиграл. Я не смогла отгадать последнюю загадку.

– Я так и знала…

– Валерия, не вмешивайся. Итак, Рами, я проиграла и готова выполнить твое желание.

– А я уверена, что ты и не отгадывала, – не смогла сдержаться Лера. – Ты с самого начала решила проиграть!

– Рами, пожалуйста, избавь меня от истерики своей служанки.

– Я не служанка!

Человек в маске молчал. Лере показалось, что на его губах застыла незнакомая ироничная ухмылка.

– Простите, я пойду. Я вам больше не нужна. – Она встала и хотела выйти из-за стола, но рука в перчатке больно схватила ее и усадила обратно. – Я не хочу оставаться! – Лера попыталась сопротивляться, но человек в маске не отпускал до тех пор, пока она не затихла. Затем он встал, подошел к Сюзанне и галантно подал ей руку. К ресторану причалила гондола.

– Не волнуйся, Валерия. Мы тебя покидаем, – Сказала Рудски и встала. – Пока, девочка моя, не скучай.

Рами взял ее за локоть. Они спустились по ступенькам и сели в лодку. Гондольер затянул песню и закрутил веслом. Через несколько минут они пропали за поворотом, оставив на серо-зеленом водяном холсте извивающийся след, как изогнутый шрам.

Лера вдруг почувствовала, как сильно ноет ушибленная коленка. По щеке потекла слеза. Какая она все-таки наивная и глупая – решила, что Рами пойдет с ней, а не с этой красивой и богатой Клеопатрой. Так только в сказках бывает. Лера сняла маску и положила на стол. С канала потянуло холодной сыростью. Рядом за столиками гости оживленно разговаривали и смеялись. Лера вытерла салфеткой слезы на глазах и капли крови на ободранной ладони, затем взяла бутылку вина и наполнила бокал до краев. Брат был прав – жизнь дерьмо, и в Венеции воняет. Глотнув вина, Лера подвинула к себе блюдо с карпаччо и стала выкладывать по кругу темно-красные квадратики мяса, чередуя их с бледно-желтыми пластинками сыра.

Прошло несколько минут.

Кто-то осторожно коснулся сзади ее плеча. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял человек в маске.

– Рами? Зачем ты вернулся?

Он улыбнулся и показал на гондолу, которая подплывала к ступенькам террасы. Это была совсем другая гондола – не та, на которой уплыла Сюзанна. Рами протянул ей руку, Лера замерла. Он зовет ее с собой. Но куда? И как он мог так быстро вернуться? Прошло не более десяти минут.

– Что это значит? А где Сюзанна?

Он приложил палец к губам.

– Ты что, опять не разговариваешь?

Он кивнул, потом подал ей лежащую на столе белую маску и взял за руку. Она молча повиновалась.

Гондола неслышно скользила по каналам. Гондольер пел арии из опер. Лера сидела, прижавшись к Рами. Казалось, время растворилось в безмолвии воды. Вокруг причудливо переплетались ночь, музыка и тайна, спрятанная в окнах домов, нависших над головой. «Вот бы так плыть и плыть по нескончаемым лабиринтам каналов, слушать пение, ощущать щекой бархат камзола», – подумала Лера и вздрогнула от сигнала мобильного. Рами прочитал сообщение, повернулся к гондольеру и махнул ему.

Через несколько минут они подплыли к отелю, где поселилась Лера, вышли из лодки и подошли к дверям.

– Ты поднимешься? – несмело спросила Лера, сняв маску.

Рами долго и внимательно смотрел на нее, затем покачал головой.

– Мы можем просто посидеть в баре… – Лера гладила маску. – Такая чудесная ночь…

Человек в маске еще раз улыбнулся, достал из камзола конверт, протянул ей и вернулся в лодку.

Гондола отчалила.

– Кто бы ты ни был, я… – Лера не договорила. Послышались всплески воды, гондольер затянул песню.

Когда лодка и человек в маске исчезли в темноте канала, она вскрыла конверт. Две тысячи долларов. Оставшаяся часть оплаты по контракту. Финита ля комедия. Ей вдруг стало противно. Она взглянула на маску, которую держала в руках, и со злостью швырнула ее в воду. Маска упала в море и закачалась на волнах, как лепесток диковинного белого цветка.

Перед вылетом Лера купила в «дьюти фри» бутылку французского конька «Камю» какого-то «особого» розлива для мамы и набор шоколадок для Бонни. Шоколадки были выполнены в виде монеток по одному евро, лежали в прозрачном мешочке и напоминали серебряные монеты из старинного клада.

Сюзанну она встретила уже в самолете, когда проходила через салон первого класса. Они вежливо поздоровались, пожелали друг другу приятного полета и больше не виделись до самой Москвы.

Когда самолет взлетел над облаками, Леру пронзило чувство утраты. Ей показалось, что она больше никогда не увидит улиц и площадей Парижа, не услышит джаз на острове Сите, не будет любоваться корабликами с Нового моста. «Человек в маске, это он во всем виноват», – с обидой подумала Лера и вытащила из пакета мамин подарок. Открыла, налила половину пластикового стаканчика и, не обращая внимания на двух тетушек на соседних креслах, выпила. Поморщилась. Достала из пакета одну серебристую шоколадку и съела половину. Рами использовал ее, грязно и бесчеловечно, играя на ее чувствах. А она влюбилась в него, как девчонка, и помогала ему. Он все-таки добился своего – переспал с Сюзанной. Лера налила еще коньяка, выпила и доела остатки шоколадки. А вдруг у них вчера ничего не было?! Сюзанна просто посмеялась над ним, поэтому он и вернулся к ней, к Лере? Но все равно, он подлый интриган и свинья! И ведь надо же, все так гениально придумал – маски, цветы, загадки! Ладно, кончено, так кончено. Спящая красавица не проснулась, а чудовище не превратилось в прекрасного принца. Точнее, не чудовище, а крокодил. Лера откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

В Шереметьево она неожиданно наткнулась на Рудски в зале выдачи багажа. Видимо, Сюзанна поджидала ее.

– Привет, Валерия. Надеюсь, ты не обижаешься на меня за вчерашнее?

– Мне не на что обижаться.

– Отлично. Тогда не забудь, пожалуйста, о чем мы договаривались. Никто не должен знать, что произошло. Особенно в Венеции.

– А что там произошло?

– Ничего. Но лучше, если никто не будет вообще знать, что мы там были.

– О’кей. – Лера пожала плечами.

– Пока. Если что, звони, – попрощалась Рудски и покатила чемодан к выходу из таможни.

Родной Пьеро, как она соскучилась по нему! Лера погладила пыльный капот машины, стряхнула с него упавшие листья и улыбнулась, вспомнив, что по-французски «капот» так и будет «лё капо(т)», а фары – «ле фар». Жаль, что Пьеро никогда не увидит Париж – ему бы там понравилось (особенно бравые полицейские)!

– Валерия, почему не идешь в дом? – на пороге, прихрамывая, появилась мама. – На улице такой дождь. Промокнешь.

– Здравствуй. Я уже промокла.

– Заходи скорее, ужин остывает.

В коридоре было тепло, пахло жареным мясом. Лера поднялась к себе, приняла душ, переоделась. Потом спустилась в столовую и вручила маме подарок – коньяк «Камю». Мама в честь ее возвращения одела праздничное синее платье и сделала прическу.

– Что, грустно было возвращаться? – спросила мама, увидев открытую бутылку.

– Как ты догадалась?

– Мы все это проходили, – мама достала пузатый коньячный бокал.

– И мне тоже налей, – попросила Лера.

– Ты стала пить коньяк?

– Что-то я вся дрожу.

Мама достала из шкафа еще один бокал.

– Ну и как командировка?

– Комси-комса. Нормально… – Лера невольно вздохнула. – Париж поразительно красивый и немного печальный… И ты была права: Эйфелевой башней лучше всего любоваться с площади Трокадеро.

– Тогда за Париж – город влюбленных, – мама подняла бокал.

– За город надежд и разочарований, – поддержала ее Лера. – Мама, ты ведь много путешествовала. У тебя были деньги. Почему ты так и не съездила в Париж?

– Ешь, а то остынет.

Мама поставила перед ней тарелку с мясом.

– Что-то аппетита нет. – Лера вяло ковырнула запеченный сыр. – Мама, ты не ответила на мой вопрос. Тебе что, не хотелось в Париж?

– Хотелось, не хотелось. Какая разница? Ты, я смотрю, избаловалась в парижских ресторанах. Моя стряпня совсем не по вкусу?

– Зачем ты опять начинаешь? – Лера нахмурилась, ожидая взрыва негодования, но вместо этого мама неуклюже махнула руками, повернулась к раковине и начала мыть посуду. – Прости, – Лера подошла к ней и обняла за плечи. – Ты готовишь лучше всех, ты у меня самая хорошая. Правда, иногда похожа на строгую настоятельницу монастыря.