Чтение онлайн

У этого плута не было ни слова по-английски, но приказы он понимал достаточно хорошо и был работягой. Так почему же он не ставил сети вместе со своими товарищами? И тут я увидел, что юнги пялятся на меня, разинув рты: один с парой зарядных пеналов, другой — с горстью кремневых замков. Туман рассеялся. Матти напоминал мне, что пора снимать с орудий крепления по-походному и готовиться к заряжанию.

Какая наглость! И это от дикаря из джунглей, который качался на деревьях с обезьянами, пока иезуиты не поймали его и не напялили на него штаны! Дело в том, что он был одержим пушками. В душные ночи у африканского берега, когда комфортно себя чувствовал один лишь Матти, а те, кто мог спать, пытались делать это на палубе, я видел, как Матти сворачивался калачиком рядом с орудием, что-то бормоча этой чертовой железяке и прикладывая к ней ухо, чтобы услышать ответ. А в тех редких случаях, когда мы стреляли, он прыгал и скакал от радости, щелкая пальцами и смеясь.

— Да, конечно, язычник ты этакий! — сказал я. — Как только закрепим сети. Всему свое время!

Господи! У меня это совсем вылетело из головы. Но никто не заметил, и, как только сети были поставлены, я отдал команду заряжать и выкатывать орудия. Я видел, как Матти в восторге бросился к ближайшей пушке. Он деловито склонился над ней, снимая крепления, и я отвесил ему хорошего пинка под зад за то, что он был слишком, черт побери, умным. Для верности я еще и подергал за уши юнг. Им это только на пользу.

И все же я скинул сюртук и стал тянуть вместе с матросами. Батарея левого борта «Беднал Грин» состояла из пяти шестифунтовых и пяти четырехфунтовых орудий, столько же было и по правому борту. Чтобы как следует обслуживать эту артиллерию, требовалось сорок человек, так что можете себе представить, как нам было туго, имея всего двенадцать матросов.

Если бы Хорас не был таким упрямцем, я бы приказал зарядить и выкатить орудия, как только мы вышли из Чарльстона, и держал бы их так на всякий случай. Но он и слышать об этом не хотел. Утверждал, что брызги отсырят порох и заржавят кремневые замки. Моим ответом на это были ежедневные артиллерийские учения с боевой стрельбой. Но и этого он не хотел из-за расхода пороха и ядер. По крайней мере, так он говорил. Но я думаю, он так панически боялся попасться приватиру, что не мог заставить себя признать, что это может случиться.

Так что нам пришлось пройти через всю процедуру: снять крепления с дульной части, где орудия были принайтовлены к борту, затем вкатить их внутрь, чтобы было место для работы прибойниками, а потом возиться с кремневыми замками и зарядами снизу, ядрами, пыжами, пороховницами, затравочными трубками и всем прочим из рундуков у каждого орудия. О том, чтобы зарядить и выкатить все пушки одновременно, не могло быть и речи, поэтому я разделил людей на три орудийных расчета, и мы делали все по частям, пока оба борта не были готовы к бою.

На этом этапе, когда все было готово, насколько это возможно, корабль весело несся вперед, и в нас пока еще никто не стрелял, мне в голову ударил энтузиазм. Я ходил по палубе, хлопая матросов по спинам, называя их удалыми молодцами и британскими львами (даже Матти) и рассказывая, какую трепку мы зададим этим янки, чтоб им пусто было.

Но тут вид старины Хораса с размокшей шляпой в руках привел меня в чувство. Боже, какой же у него был унылый вид. Он увидел, как вытянулось мое лицо, и это, должно быть, что-то в нем всколыхнуло — в конце концов, он был капитаном дальнего плавания больше двадцати лет. Он предпринял жалкую попытку выпрямиться и нахлобучил шляпу на голову, отчего стал выглядеть еще хуже, учитывая ее состояние.

Но пора было снова взглянуть на янки. Я одолжил у Хораса трубу и взобрался на ванты. Брамсели, марсели и нижние паруса приватира были отчетливо видны с палубы, а черный силуэт его корпуса то появлялся, то исчезал в волнах. Он, без сомнения, нас нагонял, хотя и не так быстро, как я опасался. По моим прикидкам, он должен был поравняться с нами через пару часов. Идея, пришедшая мне в голову в крюйт-камере, снова всплыла. Похоже, погоня будет в корму, а в таком случае мы должны использовать нашу девятифунтовку, чтобы обстреливать янки, пока он подходит сзади. Это было лучшее орудие на корабле, и, если повезет, мы могли бы проделать в мистере Янки достаточно дыр, чтобы замедлить его и дать нам уйти. При условии, конечно, что он не сделает того же с нами.

Однако сначала нам пришлось бы переместить нашу длинную девятифунтовку с ее места на носу и установить ее для стрельбы через сплошной дубовый гакаборт на корме, в котором не было прорезано порта для орудия. Но это было дело нехитрое, и я лишь отдал приказ и отошел в сторону, пока команда сама организовывала работу. Моряки поразительно изобретательны в подобных вещах, особенно когда берутся за дело с охотой. А они взялись, потому что было очевидно, что установка этого орудия на корме дает нам шанс оторваться от преследователя без боя — лучший из всех возможных исходов.

Ствол орудия был семь с половиной футов в длину и весил двадцать один центнер. Но десять человек рычагами сняли его с лафета и, подхватив груз веревочной люлькой, перетащили пушку на корму. Сходные трапы (с бака на шкафут и со шкафута на шканцы) доставили им некоторые хлопоты, но все матросы взялись за дело, и за десять минут они проделали работу, на которую сухопутные крысы потратили бы неделю.

Затем, для разминки, они притащили орудийный лафет и установили пушку, готовую к использованию, подложив под колеса клинья, чтобы она не двигалась, и разложив рядом все тали. Все это было сделано задолго до того, как плотник с помощником закончили прорубать дыру в гакаборте и ввинтили по обе стороны от нее по большому рым-болту для брюк-талей, которые должны были сдерживать откат орудия.

Дальше дело было за мной. Я был командиром, и благодаря времени, проведенному на борту «Фиандры», лучшего обученного канонира на корабле не было. Так что я выбрал полный орудийный расчет, зарядил и выкатил пушку, и стал ждать, пока Янки-Дудл не окажется в пределах досягаемости. На самом деле, прошел где-то час, прежде чем я смог открыть огонь, и во время ожидания я распорядился раздать людям еду и постоянно настраивал паруса, пытаясь выжать из корабля еще узел. Наш курс был ост-зюйд-ост, а янки приближался с северо-запада. В результате он шел на нас с левого борта по корме, обеспечивая девятифунтовке хороший обзор через новый порт.

Янки медленно становился все больше, пока мы не смогли разглядеть каждую деталь, вплоть до людей, толпившихся на его баке, и деловитых верховых матросов, работавших наверху. Они тоже выжимали из своего корабля последнюю каплю скорости. Он нес огромную площадь парусов, и казалось, что каждый из них работает на полную. Наконец, ближе к вечеру, когда враг был в полумиле за кормой, я посмотрел вдоль ствола своего орудия, выбрал слабину вытяжного шнура и дернул.

Чтобы понять, что я пытался сделать, вы должны отбросить все ваши современные представления об артиллерии. Забудьте о нарезных пушках Армстронга, выточенных из стали с точностью до тысячной дюйма. Забудьте о колоссальных железных пароходах, обеспечивающих устойчивую платформу для орудия. Представьте себе медную гладкоствольную пушку, стреляющую с маленького деревянного кораблика, который качается на волнах могучей Атлантики. Да у этой пушки даже нормальных прицелов не было, и целиться приходилось в два приема.[4]

В таких условиях хороший канонир попадал бы в другой корабль каждым выстрелом на любой дистанции до пятидесяти ярдов. На ста ярдах он мог попасть раз из пяти. На двухстах ярдах попадание было бы большой удачей. Так почему же я стрелял с полумили?

Ну, во-первых, я стрелял для своих людей, потому что грохот пушек собственного корабля — прекрасная музыка, когда на тебя надвигается враг (Матти уж точно так считал). Что более важно, янки догонял нас со скоростью около двух узлов, так что у меня не было бесконечного времени, чтобы в него попасть. Даже открыв огонь с полумили, при всей возможной скорости моих полуобученных канониров, я бы успел сделать не больше дюжины выстрелов, прежде чем враг поравнялся бы с нами. Да и вообще, мне надоело ждать. Попробуйте-ка сами как-нибудь, и посмотрим, как долго вы сможете удержаться от того, чтобы не всадить в этих ублюдков заряд.