Чтение онлайн

Миссис Симпсон предупредила, что девушка задержится, поскольку ей нужно будет принять ванну и привести себя в порядок после представления с ароматическими маслами. Поэтому Слайм взял стакан лимонада и отведал кусок превосходной говядины с каким-то рубленым смешанным салатом, который он не узнал, но который оказался восхитительным.

Когда она вошла в комнату, ее движения были так тихи, что Слайм не услышал ничего, кроме щелчка двери. Он обернулся в кресле с вилкой на полпути ко рту и замер. Она была вся в белом, в более изысканной версии своего сценического костюма, который облегал ее фигуру и ниспадал до самого пола. Одно плечо было обнажено, а на ее тонкой, круглой руке красовался тонкий золотой браслет. Ее темно-каштановые волосы были убраны наверх, что подчеркивало изящество ее шеи и эльфийскую красоту лица.

Собственные вкусы Слайма склонялись к более пышным формам, но она захватила его дух своей детской, уязвимой прелестью, огромными и великолепными карими глазами и длинными, густыми ресницами.

Слайм дал бы ей лет шестнадцать или семнадцать. Уж точно не намного больше, и вид у нее был настолько невинный, что он с трудом мог поверить в то, что только что видел ее проделывающей со своей компаньонкой.

— Добрый день, сэр, — сказала она и сделала низкий реверанс, словно перед королем. — Каково ваше желание, ибо я в вашем распоряжении. — Она опустила глаза, и на мгновение долг Слайма вступил в схватку с его влечением. Долг победил, как всегда у Слайма, но битва была чертовски тяжелее обычного.

— Прошу вас, садитесь, моя дорогая, — сказал он, и они сели друг напротив друга. Она сидела с прямой спиной, положив руки на колени, и смотрела на Слайма с легкой, уверенной улыбкой. Она была так стройна и элегантна, что заставила его почувствовать себя большой неуклюжей обезьяной.

— Мое желание — поговорить, — сказал Слайм. — Так как твое имя, дитя?

— Кэтрин, — ответила она.

— А! — сказал он. — Теперь послушай меня, Кэтрин, я не совсем обычный клиент. — Он отметил легкое пожатие плечами и неизменную улыбку, которая говорила: «Что бы вы ни придумали, дорогой сэр, мы это уже видели».

— Нет, — сказал он, — вы меня не так поняли. Я не это имею в виду. Дело в том, что я здесь по поручению и не от своего имени. Так что я хочу поговорить, и не более. Ты меня понимаешь, Кэтрин?

Она кивнула, и выражение ее лица не изменилось.

— Ну что ж, Кэтрин, — сказал Слайм и заставил себя изобразить дружелюбную улыбку. Но мышцы, отвечающие за это, атрофировались от бездействия, и все, что у него получилось, — это застывшая ухмылка черепа. — Я полагаю, ваше полное имя — Кэтрин Бут. Кейт Бут. Это так?

— А что, если так? — сказала она, и ее глаза сузились.

— А! — сказал он. — С этим разобрались. Итак, Кейт, я навожу справки об одном Джейкобе Флетчере…

Кейт нахмурилась, и пальцы ее правой руки забарабанили по бедру.

— Значит, — сказал Слайм, — вы его знали.

— А что, если и знала? — ответила она, и Слайм замолчал, раздумывая, как поступить дальше. Во время их беседы с глазу на глаз в его конторе на Олдгейт-Хай-стрит Слайм узнал от Солсбери, что Кейт Бут и Флетчер были любовниками. Когда замешаны такие страсти, ему придется действовать осторожно. Одно неверное слово, и девушка может замкнуться, а он уж точно не сможет применить те средства, которые развязали язык Солсбери. Во всяком случае, не здесь.

Слайм выбрал нейтральный, открытый вопрос. Тот, который, как он надеялся, не будет воспринят как угроза кому-либо.

— Как долго вы знали мистера Флетчера?

— А почему вы хотите знать? — спросила она.

— Потому что здесь замешаны влиятельные интересы.

— Чьи?

— Многих людей.

— Чьи конкретно?

— Возможно, ваши.

— Почему?

— Потому что я мог бы предложить вам много денег.

— Почему?

Слайм снова замолчал. Мисс Бут была не тем, кем казалась. Она была острее и умнее. Она была в полной готовности, смотрела ему прямо в глаза и не уступала ни дюйма. Все инстинкты Слайма говорили ему, что он нашел золотую жилу информации о Джейкобе Флетчере. Но сначала ему нужно было выяснить, как обстоят дела между ней и мистером Флетчером.

— Потому что, моя дорогая, — сказал он, — дела обстоят очень неловко, когда речь идет о мистере Флетчере. У него есть друзья и есть враги, и трудно понять, кто есть кто.

— А вы кто, сэр? — спросила она, не выдавая себя.

Слайм приготовился к долгому и трудному поединку. Но у него была вся ночь, если понадобится; он за нее заплатил.

— Мистер Флетчер должен унаследовать огромное состояние, — сказал он, — и я действую от имени юристов, которые стремятся привести его к его наследству.

— О, — сказала она, — вы имеете в виду деньги Койнвудов? — она покачала головой. — Он их не хочет.

— Что? — переспросил Слайм, не уверенный, что правильно расслышал.

— Он их не хочет, — повторила она. — Он хотел лишь сам сколотить свое состояние, своим собственным путем.

— Но это же сотни тысяч… — недоверчиво произнес Слайм. — Тот, кто владеет деньгами Койнвудов, — один из самых влиятельных людей в стране.

— Он это знает, — твердо сказала она. — И все равно не хочет. Но почему это должно вас волновать? От чьего имени вы действуете?

Слайм был ошеломлен этой невероятной информацией, но сделал все возможное.

— От имени Нока и Мэнтона, — сказал он, назвав первые два имени, пришедшие ему в голову. Нок и Мэнтон были лондонскими оружейниками, но Кейт Бут приняла эту неуклюжую попытку без комментариев.

— В каком качестве вы действуете? — спросила она, взглянув на его тяжелые кулаки и свирепое, угрюмое лицо. — Вы же не скажете мне, что вы клерк из конторы!

— Я веду расследования моих нанимателей, — осторожно сказал он.

Кейт усмехнулась.

— Вы похожи на судебного пристава, — сказала она. — Вы офицер полиции?

Слайм рассмеялся редким смехом. Он был похож на лай животного.

— Нет, мэм, — сказал он, — я не с Боу-стрит. Я действую в частном порядке. — Но он видел, что она его раскусила, более или менее, и его профессиональное тщеславие было задето. Он расправил плечи и добавил с немалой гордостью: — Я Сэмюэл Слайм с Олдгейта! Возможно, вы знаете это имя?

— Слайм? — переспросила она и слегка улыбнулась. — Нет.

— О, — сказал он и покачал головой. Сейчас было не время позволять себе раздражаться. Он наклонился ближе к девушке и, как мог, придал своему лицу ободряющее выражение. Он намеревался быть успокаивающим и положил одну свою широкую, костистую руку на ее тонкие белые пальцы. Но она лишь раз взглянула на руку, а затем холодно посмотрела на него. Ей удалось совершить удивительное: заставить Слайма почувствовать себя наглецом. Он убрал руку и откинулся назад. «Осторожно! — подумал он. — Осторожно!»