Чтение онлайн

— Верно, — сказал его брат.

— Ха! — фыркнул мистер Уоллес, хирург. — Джентльмен, значит?

— Вот именно! — согласился Гардинер. Ной Плаурайт, констебль (исполняющий обязанности констебля, на самом деле), был хорош для того, чтобы забирать пьяных батраков или гонять мальчишек из садов, но умом он был не блестящ. Гардинер горячо пожелал, чтобы Адам Плаурайт, старший брат, поскорее поправился и вернулся к своим обязанностям.

Тем временем Гардинер понял, что ничего не поделаешь, и нужно действовать.

— Делайте, что должны, мистер Уоллес, — сказал он. — Я лишь прошу, чтобы вы делали это на кухне, где полы легче будет отмыть.

— Благодарю вас, сэр, — сказал хирург. — Мне понадобится как можно больше света, хороший жаркий огонь, чтобы согреть комнату, и крепкий стул с подлокотниками.

— Стул? — переспросил Гардинер. — Зачем это?

Уоллес начал было объяснять, но стук в парадную дверь возвестил о новых прибывших. Когда слуга Гардинера открыл дверь, снаружи послышались голоса.

— А-а! — сказал исполняющий обязанности констебля, — вот и наш Адам пришел посмотреть!

— Верно! — сказал его брат.

— Где он? — раздался крик в холле, и вся компания из гостиной во главе с Гардинером высыпала в холл, чтобы посмотреть, кто пришел.

В узком пространстве, где толпилось с десяток человек вокруг неподвижной фигуры на импровизированных носилках, лежавшей на полу, было негде развернуться. Мировой судья, хирург, констебли и слуги стояли плечом к плечу, и все говорили одновременно, а миссис Гардинер, стремясь ничего не упустить, перегнулась через перила.

— Ах ты, чертов злодей! — сказал новоприбывший, крупный мужчина, исхудавший и с серым от болезни лицом, и, очевидно, еще один из братьев Плаурайт. Он с лютой ненавистью посмотрел на того, кто лежал на уличной двери.

— Посмотри, что ты со мной сделал, ублюдок! — крикнул Адам Плаурайт, до недавнего времени приходской констебль, и вся компания посмотрела на пустую левую штанину его бриджей и на два костыля, на которые Плаурайт опирался. — Я теперь полчеловека, благодаря тебе! — сказал Плаурайт и с укором посмотрел на своих младших братьев. — Зачем вы его сюда притащили, а? — сказал он. — Ему не нужны никакие сраные доктора! Ему нужно, чтоб его в реку бросили, мать его так, ублюдка проклятого, с огромным чертовым камнем на шее!

— Придержи язык, человек! — резко крикнул мировой судья. — Я не потерплю таких речей в моем доме! И этот человек находится под защитой Закона!

— Он в меня стрелял! — несчастно сказал Плаурайт, глядя на полумертвого Виктора Койнвуда. — В прошлом июле, когда мы с мистером Форстером пошли его брать, — он указал на Виктора, — его и его проклятую мать! Нарочно, вот что. Он меня погубил! Какой прок от человека с одной ногой?

— Ну-ну, Плаурайт, — сочувственно сказал Гардинер, — соберитесь! Вы будете ходить на деревяшке не хуже любого из здесь присутствующих! — Гардинер посмотрел на хирурга. — Поддержите меня, Уоллес! Разве наш констебль не сможет ходить на деревянной ноге, а?

— Как только культя полностью заживет, я сам ему ее прилажу! — сказал Уоллес.

— Вот видите! — сказал Гардинер. — И ваша должность ждет вас по возвращении к здоровью. — Он протолкнулся вперед и положил руку на плечо Плаурайта. — Но сейчас вы пойдете домой. — Он повернулся к другим Плаурайтам. — Позаботьтесь о своем брате, как и подобает добрым молодцам, — сказал он. — Отведите его домой к жене.

— Оставьте мне хотя бы двоих, если позволите, мистер Гардинер, — сказал хирург, глядя на широкие спины братьев Плаурайт. — Для того, что мне предстоит, нужны два решительных человека.

*

Полчаса спустя мистер Уоллес, хирург, был готов начать. Дремавший кухонный огонь раздули, повсюду горели свечи, а на кухонном столе были разложены инструменты, губки, мази и бинты. Виктор Койнвуд был в полубессознательном состоянии. Он тупо моргал и стонал себе под нос. Его усадили в большое кресло с подлокотниками, а запястья и локти крепко привязали к ним прочными льняными лентами.

В качестве дополнительной предосторожности один из братьев Плаурайт крепко прижимал плечи Виктора к спинке кресла, а лакей мистера Гардинера зажал раненое предплечье Виктора между своими кулаками. Сам Гардинер и несколько его слуг стояли в ужасающем оцепенении, когда мистер Уоллес, хирург, шагнул вперед в своем длинном фартуке, с засученными рукавами и ланцетом в руке. Оказавшись в ярком свете и в центре внимания, Уоллес вошел в роль и начал излагать, словно перед студентами.

— Перевязав рану на груди, которая незначительна, — сказал он, — первая надлежащая процедура будет относительно простой. — Он показал рану Виктора кончиком своего хирургического ножа. — Здесь пуля вошла с тыльной стороны предплечья, — он продемонстрировал круглое входное отверстие, — а здесь, с ладонной стороны, пулю можно легко прощупать, где она лежит под кожей. — Самые смелые головы вытянулись вперед, чтобы разглядеть тускло-синее пятно застрявшей пули, отчетливо видное сквозь бледную кожу Виктора. — Лучевая и локтевая кости не задеты, и остается лишь удалить инородные тела из раневого канала и извлечь пулю.

Все присутствующие с замиранием сердца наблюдали, как Уоллес очистил и перевязал пулевой канал на груди Виктора. Как и сказал Уоллес, это было простое дело, так как рана была не более чем царапиной. Но затем хирург взял нож и разрезал круглую темную опухоль на руке Виктора. Дюймовый разрез с красными краями зиял, сочилась кровь, и после некоторой оживленной работы парой щипцов была извлечена скользкая от крови пуля и клочок рубашки, который она занесла в рану.

При этом Виктор громко застонал, большинство зрителей тут же нашли себе дела в другом месте, а лакей Гардинера упал в обморок.

Уоллес оторвался от своей работы.

— Руки, — сказал он, — я был бы признателен…

Остались только Гардинер и его кухарка. Гардинер очень хотел уйти, но, хотя он видел, что женщина была совершенно невозмутима, он в свое время был солдатом и чувствовал себя обязанным подать пример.

— Займитесь этим человеком! — приказал он, и кухарка оттащила лакея в сторону, а Гардинер занял его место у предплечья.

Гардинер обнаружил, что хитрость заключается в том, чтобы пристально смотреть на что угодно, кроме того, что делает хирург. И так он справился без особого дискомфорта, пока обрабатывали руку.

— А теперь, — сказал Уоллес, — более серьезная процедура. К сожалению, я буду вынужден трепанировать череп, поскольку коматозное состояние пациента, вызванное вдавленным переломом левой лобной кости, указывает на скопление… — Гардинер не расслышал остального. Он смотрел на кровавые пятна на фартуке Уоллеса. К тому же он знал, что такое трепанация.

После этого для мистера Гардинера все стало чрезвычайно неприятным, и если бы он предвидел, что его обязанности мирового судьи будут включать в себя подобное, он бы никогда за них не взялся.