Чтение онлайн

– Ты в порядке?!
– увидев меня, выходящей из стеклянных дверей подземки, воскликнула встревоженная девушка.

– Вроде, да, - неуверенно отозвалась я.
– Как же хорошо, что ты у меня есть, Верочка!

Она улыбнулась, принимая мой своеобразный комплемент. Вскоре мы добрались до ее квартиры, где было тихо и пусто, так как родители подруги оказались в отъезде.

– Ты позвонила Валентину?
– задумчиво спросила собеседница, когда я поведала ей все сегодняшние события, начиная с домоганий доцента и кончая инцидентом с маньяком.

– Пробовала, но его не было дома, - кисло усмехнувшись, ответила я.

– Позвони сейчас, - настаивала она, строго глядя на меня.

– Нет, - я хмуро покосилась на нее и повторила.
– Нет! Нет! И еще раз нет!

– Почему?
– брови Веры взлетели вверх, а лицо вытянулось. Она явно не понимала мое решительное сопротивление и, что самое печальное, не разделяла его.

– Во-первых, мы с ним поругались.

– Вы с ним?
– недоверчиво переспросила подружка, поудобней усаживаясь на край кресла, что стояло напротив меня.

– Хорошо, - я сдалась.
– Я с ним поругалась.

– Это уже ближе к истине, - иронично заметила она, улыбаясь.
– Дальше.

– Во-вторых, он и так для меня уже много сделал. Не могу же я злоупотреблять его добротой? Это просто неприлично.

– Понятно, - Верка встала и направилась к выходу из комнаты.
– Ты посиди пока, телек посмотри, а я принесу тебе воды.

Я лишь пожала плечами. Меня все еще трясло, хоть и не сильно. Поэтому стакан холодного напитка совсем не помешал бы. Вернулась обратно она минут через пять, держа в руках белую кружку, в прозрачном содержимом которой бултыхались три ледяных кубика.

– Освежись немного, - протягивая мне свою ношу, сказала хозяйка дома и вновь села напротив.
– Что делать станешь?

– Поеду к Лари, его ведь надо выгуливать, - вздохнув, ответила я и отпила кисловатую от лимона воду.

– А если ты сегодня к нему не придешь? Что тогда будет?

– В лучшем случае, он проявит нечистоплотность по отношению к нашей прихожей. В худшем - соседи повесятся от его жалобных завываний, которыми он будет их пичкать всю ночь. Тогда меня точно выгонят из квартиры вместе с собакой. Ты же понимаешь, жилье съемное. Так что... надо идти.

Я поднялась с дивана и собралась было отправиться к выходу, однако подруга, перехватив меня, усадила обратно, решительно заявив:

– В ближайшие тридцать минут я тебя никуда не пущу. Ты еще не совсем оправилась от шока.

Я непонимающе похлопала ресницами, но спорить не стала, зная, что это бесполезно. Если Верке что-нибудь в голову втемяшилось, она от этого ни за что не отступится. Однако через полчаса я поняла истинную причину ее яростного протеста относительно моего ухода. Заговор раскрылся, как только на пороге появился взволнованный и потому бледный, как мел, спасатель.

– Предательница, - прошипела я, хмуро глядя на подругу.
– Ты ему звонить ходила, а не за водой?

– И за водой тоже, - парировала она, хитро улыбаясь.

Подойдя ко мне, Быстров опустился на колени рядом с диваном и принялся гладить мои плечи, беспрерывно спрашивая:

– Ты не пострадала? Он не причинил тебе вреда? Как выглядел этот урод? Тебе не больно? Он бил тебя? Он...

– Хватит!
– отстранившись от него, воскликнула я раздраженно.
– Я не ребенок, в конце концов. Перестань меня трогать.

– Прости, я не хотел тебе сделать неприятно, - виновато пробормотал Валентин.
– Мне надо было убедиться, что ты цела.

В его серых глазах было столько заботы и беспокойства, что я почувствовала себя неблагодарной стервой. Мне захотелось разрыдаться и броситься ему на шею, позабыв обо всех правилах приличия вместе взятых.

– Валечка, - мой голос дрогнул, переходя на шепот.
– Я не хотела. Ни сейчас, ни тогда... у Кривошеина. Я не хотела тебя обижать. Извини.

По моей щеке побежали прозрачные соленые капли, которые он нежно смахнул кончиками своих длинных, немного суховатых пальцев. Валентин поднялся с пола и сел рядом со мной, притянув меня к себе.

– Не плачь, Катёнок, - сказал он тихо. Тебе больше никто не причинит зла. Обещаю.

– Эй, голубки!
– вмешалась в нашу трогательную беседу довольная Верка.
– Может, кофе хотите?

– Было бы неплохо, - улыбнулся ей в ответ парень, по-прежнему не выпуская меня из своих теплых дружеских объятий.
– Катеньке нужно успокоиться и взбодриться.

Подружка направилась в кухню. По доносящимся оттуда звукам, я поняла, что она ставит чайник. Но обратно хозяйка почему-то не спешила возвращаться, застряв где-то между коридором и ванной, а, может, до сих пор возилась с кухонным инвентарем. Правда, делала она это на удивление тихо, что было весьма и весьма подозрительным. Я даже подумала, что Верка умышленно нас оставила одних, не желая мешать своим присутствием.

– Надоела я тебе, наверное, со своими неприятностями?
– грустно улыбаясь, проговорила я, искоса взглянув на Быстрова.

Мои слезы подсохли, а на сердце стало легче. Будущее уже не казалось таким ужасным, потому что рядом был сильный и добрый друг, способный помочь и защитить.

– Катя, перестань молоть чушь, - укоризненно ответил он.
– Мне было бы гораздо хуже, если бы я не знал о том, что с тобой произошло.

– Почему?

– Я волнуюсь за тебя, неужели это трудно понять?
– внимательные серые глаза впились в мое лицо, я невольно опустила ресницы, не в силах выдержать его вопросительный взор.

– Не хочется быть тебе обузой, - прошептали мои губы тихо.

– Катерина! Как ты можешь быть мне обузой, если я...
– он запнулся.

– Что, ты?
– мне стало любопытно.

– Так, ничего, - собеседник отвернулся, уставившись в экран негромко болтающего телевизора. По первому каналу шел какой-то боевик.

– Катька!
– это был голос подруги, раздавшийся с кухни.
– Иди сюда.

Я медленно поднялась и пошла на ее зов, а Валентин остался сидеть на диване, внимательно наблюдая за перемещением вооруженных до зубов героев по плоскости экрана.

– Помоги отнести кружки, - осмотрев меня с ног до головы, сказала Вера, и потом добавила, переходя на шепот.
– Между вами что-то есть?

– Нет, - я вяло улыбнулась, сообразив, о ком она говорит.
– Только дружба.

– Брось, - недоверчиво произнесла собеседница.
– Он так на тебя смотрит... Ты ему явно небезразлична, даже, наверное, больше... Боюсь, парень по тебе сохнет, Катюха.

– Если бы...
– на моих щеках расцвел предательский румянец.
– Ко мне пристают все, кому не лень, кроме того, кого я хочу.