Чтение онлайн

Теперь я посмотрела на него с таким видом, будто передо мной стоял не простой смертный, а пророк какой-нибудь, по меньшей мере. Откуда ему знать о поставленной Кривошеиным оценке? Или, может, у меня просто разыгралось воображение, раз я в обычном вопросе увидела тайный смысл?

– Да. Мне поставили "пять", - выдавила я из себя, все еще находясь под впечатлением того, что музыкант заговорил на эту тему не спроста.

– Вот и замечательно!
– весело воскликнул он.
– Я очень рад за тебя, Катя.

– Пока, - решив, что надо поскорее сваливать, чтобы не услышать от него очередную странность, пробормотала я.

– До вечера, - проводив меня взглядом, сказал парень.

"Либо ко мне вернулась паранойя, либо рокер что-то темнит. Во всяком случае, вид у него слишком уж загадочный, - размышляла я, спускаясь в метро.
– Ох, не нравится мне подобного рода таинственность. Особенно, когда за каждым углом ожидаешь увидеть маньяка. Правда, я сама не была до конца честна с Каменским. Ну, а долг, как водится, платежом красен, так что нечего злиться. Подожду, когда он решит мне все рассказать сам, тогда и выводы сделаю. В любом случае, Андрей не насильник. В этом я, абсолютно, уверена. Иначе он не стал бы проявлять в отношении меня столько заботы. А вот Валя... Его нервозность и вспыльчивость мне что-то не внушают особого доверия".

К моменту моего появления на пороге собственной квартиры, я была, абсолютно, убеждена в причастности Быстрова к нападениям. Рассудок при помощи логики быстро заглушил доводы влюбленного сердца, выступавшего в защиту спасателя. Разбившись вдребезги о твердую стену неопровержимых улик, выстроенную моим разумом, бедное сердечко жалобно ныло, сокрушаясь над получившими трещину чувствами. Я была вынуждена признать, что боюсь Валентина и... люблю.

– Ты опоздала, - встретив меня в дверях, укоризненно проговорила Вера.
– Я беспокоилась за тебя.

Она стояла напротив с взволнованным видом и не сводила с моего лица встревоженных серых глаз. Подруга уже успела переодеться в домашний длинный халат, который привезла с собой вчера. На ее ногах были обуты темно-зеленые шлепки с причудливой вышивкой на закрытых носах. В этом наряде Вера выглядела очень стройной. Роскошные волосы она заколола на затылке, но две тонкие пряди все равно умудрились выбиться из тугой прически, и теперь они свисали русыми нитями ей на глаза. Небрежным жестом откинув непослушные волосы, собеседница вновь заговорила:

– Я познакомилась с его мамой, Очень милая женщина.

– Не сомневаюсь, - раздеваясь в прихожей, отозвалась я.
– Да, и сын у нее не маньяк!
– в моем голосе звучала твердость, а во взгляде подруги появилось недоверие.

– Это он тебе сказал?
– спросила она, приподняв слегка бровь.

– Я сама так решила. Насильник - Валя, - тоном судьи, вынесшего приговор, объявила я, вздыхая.

Вера печально покачала головой и трагично произнесла:

– Насильник - Андрей.

Наши взоры пересеклись, выразив взаимное удивление и несогласие тем, что мы только что услышали друг от друга. Я не выдержала первой.

– Почему?
– вопрос слетел с моих губ так тихо, что я сама могла с трудом разобрать его, не говоря уже о той, кому он адресовался. Но она поняла смысл моего, практически, беззвучного слова, и спокойно ответила:

– Я узнала много интересного о твоем новом друге, боюсь, что парень старательно тебе пудрит мозги, Катюха. Его словоохотливая мама поведала мне о сыне столько любопытной информации, что теперь я твердо знаю, кто он на самом деле.

– И кто?
– заворожено глядя на нее, пробормотала я, пытаясь вырвать из пасти довольного моим возвращением Лари снятый с ноги сапог. Однако пес упорно не желал выпускать отвоеванную добычу, вероятно, боясь, что я снова куда-нибудь уйду.

– Тип в полосатом "петушке"!
– с уверенностью сообщила Вера.

– А доказательства?
– не сдавалась я, продолжая отстаивать свою правоту.
– Улик против Быстрова гораздо больше.

– Оставь бедного спасателя в покое, - криво усмехнувшись, попросила она.
– Послушай лучше кассету, на которую я записала наш с Марией Ивановной разговор.

Подруга принесла из комнаты мой старенький магнитофон и поставила его на кухне, куда мы с ней отправились, намериваясь поболтать о насущном во время чаепития. Я зажгла газ под чайником, а она занялась подключением шнура к сети, чтобы мы могли познакомиться с беседой на пленке.

– Как тебе удалась эта авантюра?
– с нескрываемым восхищением глядя на Веру, спросила я.
– Или Каменская представляет собой "находку для шпиона"?

– Не без этого, - собеседница улыбнулась, вставляя в магнитофон кассету.
– Она, действительно не прочь поговорить. Правда, заявившись к ней в гости, я сообщила, что работаю в студенческой газете нештатным сотрудником, и сейчас пишу статью о ребятах, которые помимо учебы занимаются творчеством.

– Она тебе поверила?!
– я удивилась, хотя... кому лучше меня знать, какой убедительной, порой, бывает моя дорогая подруга.

– Вообще-то, да, - с гордостью ответила она.
– Особенно, после того, как я начала горестно сокрушаться по поводу отсутствия ее сына. Мария Ивановна предложила мне зайти попозже, но я страдальчески посвятила ее в напряженный график моего забитого под завязку дня. Уговорить женщину рассказать мне об Андрее помогла фраза про то, что завтра я уже должна буду сдать в редакцию материал. В конечном итоге она сдалась и все мне выложила.

– Что "все"?

– Слушай, - Вера нажала на пуск и прибавила громкость.

Я медленно опустилась на табуретку, с интересом глядя на крутящуюся пленку, и, подперев руками подбородок, застыла в ожидании. Тихое шипение, наконец, прекратилось и из магнитофона послышалась чья-то речь. Голос был мелодичный и немного беспокойный.

– Может, не надо записывать?
– смущаясь, произнесла Каменская.
– Обычно журналисты делают пометки в блокнот...

– Мне легче писать окончательный вариант статьи, когда я слышу тех, с кем разговаривала, - ответила Вера деловым тоном.
– Давайте, приступим.

– Хорошо, - вздохнула ее собеседница.
– Что вы хотите о нем узнать?

– Прежде всего, - моя подружка многозначительно помолчала, - какой он в жизни?

– Андрюша хороший мальчик, - с теплотой сказала его мать.
– Умный, талантливый. Он, постоянно, чем-то занят. То пропадает в институте, то уходит на репетицию.

– Значит, его часто не бывает дома?
– ненавязчиво поинтересовалась новоявленная журналистка.

– Ну, Вы же понимаете, - с чувством начала Мария Ивановна.
– Музыка - увлеченье серьезное. Оно требует больших затрат времени. Мой сын с раннего утра отправляется к ребятам в гараж, где они репетируют перед выступлениями в клубах. Вам известно, что группа "Турбулентность", в которой Андрей ударник, часто дает концерты?