Чтение онлайн

Не сводя с него прищуренных глаз, я порылась в сумке и достала ему то, о чем он просил. Герман Павлович аккуратно вывел напротив названия своей дисциплины оценку "отлично", поставил роспись и с видом исполнившего долг человека протянул мне зачетную книжку.

– Ну, вот и все!
– облегченно вздохнув, сказал он.
– Ведомости я уже сдал. Поздравляю тебя с успешно сданным экзаменом!

Я так и осталась стоять с приоткрытым ртом, наблюдая, как Кривошеин, фальшиво насвистывая себе под нос весёлую мелодию, удаляется от меня, едва не приплясывая. Сильно зажмурив глаза, я открыла их снова, но мираж не исчез. Злой, мстительный доцент, по каким-то непонятным мне причинам, превратился в "божий одуванчик", раздающий "пятерки" всем, кому не лень. Что бы это значило? Единственное логичное объяснение я надеялась получить в кабинете Владислава Федоровича, куда и пошла, решив не медлить. "Зав кафедрой" был на месте. Он немного удивился моему столь раннему появлению, но это не помешало ему меня принять.

– Я посмотрел твои оценки, Катерина, - после обмена приветствиями, сказал Батов.
– Ты, скорее всего, будешь получать стипендию, если не завалишь последний экзамен и пересдашь предмет Кривошеина.

Я округлила глаза, не понимая, о чем он говорит, но перебивать профессора не стала из уважения к нему.

– Мне удалось договориться с Зоей Ивановной, она примет у тебя эту дисциплину, - сообщил собеседник, внимательно посмотрев на меня.
– Условься с ней о времени и сдавай.

Он замолчал, я тоже не произнесла ни слова, не зная, с чего начать. Когда пауза стала невыносимой, а взор Батова недоуменным, я осторожно пробормотала:

– Герман Павлович только что поставил мне "пять" в зачетку, - брови собеседника взметнулись, отразив удивление.
– Я думала, он сделал это после разговора с Вами.

– Нет, я его не видел еще сегодня, - пожал плечами профессор.
– Может, у него проснулась совесть? Иногда даже такие люди, как доцент, совершают хорошие поступки. Подожди здесь, Катерина, - он вышел из-за стола и куда-то отправился, оставив меня сидеть в его кабинете.

Вернулся старик минут через пять, держа в руках широкую белую ведомость. На его крупном носу красовались большие очки, которые он протер платком, не снимая.

– Действительно, оценки выставлены сегодня утром, - ткнув пальцем в нужную графу, заявил Батов.
– У тебя "отлично". Но этого мало. Кривошеин зачем-то исправил все "тройки" на "четверки". Не понимаю, что с ним случилось?..

Я тоже не понимала. Разве что встреча с дьяволом могла заставить Германа Павловича так кардинально изменить свое поведение.

– Значит, вопрос исчерпан, - задумчиво почесав седой затылок, проговорил "зав кафедрой".
– Иди домой, Катя. Готовься к следующему экзамену.

Я шла по коридору, как во сне, все еще не веря в случившееся. О том, что у Кривошеина проснулась совесть, я не допускала даже мысли, точно зная, что этого качества у него нет и в помине. Значит, кто-то неизвестный приложил руку к тому, чтобы малость подкорректировать поступки доцента в нужном направлении. И этот "кто-то", по всей видимости, не Владислав Федорович, как я думала вначале. Тогда, кто? Неужели Высшая сила, в чьем-то плотском проявлении? А, может, и не плотская, а астральная... Короче, загадка, которую я, увы, разрешить не могла.

До встречи с Андреем был целый час. Не зная, куда девать время, я побрела в университетскую библиотеку, намереваясь там немного почитать журналы. Почти все столы оказались занятыми, и я, грустно вздохнув, повернулась к выходу, как вдруг услышала знакомый голос:

– Катя, привет!

" О, нет! Только не это!" - мысленно взмолилась я, подарив собеседнику вымученную улыбку.

– Здравствуй, Андрюша.

– Ты прочитала "Психологический портрет насильника"?
– приблизившись ко мне важной размеренной походкой, спросил "Мистер галстук" серьезно.

– Почти, - продолжая глупо улыбаться, ответила я.

– Нужно было прочитать, - поджав губы, сказал Егоров.
– Идем в кафе, нам есть, о чем с тобой поговорить.

Вздохнув, я обречено поплелась вслед за ним. Усадив меня за столик, собеседник отправился за булочками и чаем. Вскоре он вернулся, принеся на подносе то, за чем ходил.

– Катерина, ты попала в очень сложную ситуацию, - серьезно заявил однокурсник, задумчиво отпив глоток, - его взгляд был устремлен мимо меня, что, вероятно, должно было придать его внешности философский вид. Он немного помолчал, потом продолжил.
– Ты уже вычислила маньяка? Если нет, то стоит сделать это как можно скорее, иначе у тебя могут быть проблемы.

– Почему ты так решил?
– подперев рукой щеку, поинтересовалась я.

– Типичные психи, такие как твой, со временем начинают чувствовать свою безнаказанность, что ведет к ужесточению их действий относительно потенциальных жертв, коей ты, Катюша, и являешься. Рано или поздно, он тебя достанет, если, конечно, ты не обнаружишь преступника первой. Это, своего рода, игра. Понимаешь?

Парень говорил вполне логично, что не очень-то свойственно для Егорова. От его речей мне стало не по себе. Захотелось немедленно изолироваться за семью замками и ждать там, когда доблестная милиция поймает насильника. Однако жизнь требовала действий, прятаться было некогда.

– И что ты предлагаешь?
– осторожно задала вопрос я, чувствуя, что у собеседника есть кое-какие соображения.

– Прежде всего, изучи "Портрет", - оживился "Мистер галстук".
– Потом вспомни всех своих знакомых и посмотри, кто из них подходит под описание.

– Дальше?
– поторопила я, боясь, что Андрюша пустится в пространные разъяснения по поводу своего труда.

– Не упускай из вида сны. Это тоже очень важная сфера, через которую наше подсознание шлет нам импульсы, скрывающие разгадки многих вопросов.

Я побледнела. А если он прав? Тогда мое внутреннее "Я" считает, что преступник Валя? От таких раздумий мне стало жарко, я невольно расстегнула верхние пуговицы на своей темно-коричневой кофте. От пытливого взгляда Егорова не ускользнула странная перемена в моем настроении.

– Тебе что-то приснилось?
– безошибочно угадав, о чем я думаю, проговорил парень.
– Расскажи, я в этом деле профи.

Поведать "Мистеру галстуку" мой ночной кошмар было делом великого риска. Зная характер однокурсника, я могла с уверенностью предположить, что он разовьет из несчастного каламбура какую-нибудь невероятную психологическую теорию. И все-таки я решилась. Выслушав мое повествование, Андрей пришел в настоящий восторг.

– Конечно! Это точно он. Не может быть никаких сомнений!
– твердо объявил Егоров.

– Даже самых маленьких?
– с надеждой спросила я, изобразив расстоянием между двух сложенных пальцев размер, о котором говорила.

– Катерина! Твое "Эго" шлет тебе сигналы, а ты пытаешься закрыть на них глаза, - снисходительным тоном произнес он.
– Держись подальше от своего спасателя, а еще лучше, заяви на него в милицию.

Я вздохнула. Подозрение, мучившее меня ночью, вернулась с еще большей силой. Я опять испугалась. Воспользовавшись моим угрюмым молчанием, "Мистер галстук", принялся подливать масла в огонь, усугубляя страхи своей излюбленной психологической байкой на тему перешедшего допустимую в обществе черту сексуального влечения насильника, которое может повлечь мою скорую смерть. После часа общения с ним, у меня на голове зашевелились волосы, а руки, как, впрочем, и колени сильно затряслись. Из кафе я вышла бледная, как мел, шарахаясь от всех парней, которых встречала на своем пути. В голове крутилась одна только мысль: "Поскорее попасть домой и, прочитав любезно написанный для меня Егоровым "Портрет...", начать примерять его на всех мужчин, которых я только знаю, или не знаю, но видела... или не видела, а слышала о них... Короче, всем, всем, всем!" И почему-то в душе у меня появилась странная уверенность, что данный портрет подойдет каждому, если я не перестану так сильно трусить.