Чтение онлайн

П32: А я это делал?

К33: Нет... во всяком случае, не очень часто... несколько раз... но не очень часто...

П33: Не очень часто...

(Молчание 60 секунд.)

К34 (начинает шевелиться, шуршать, потом поднимает глаза).

П34: Может быть, чаю? Мне кажется, как раз подходящее время.

К35: Да, было бы неплохо.

Обсуждение фрагмента 5

Предпринимая попытки помочь клиентке, я часто говорил ей, чтобы она попыталась провести различие между тем, что было “тогда”, в прошлом, и происходящим “сейчас”. Я говорил, что если она сможет почувствовать свои переживания в контексте событий, происходивших “тогда”, это поможет ей освободиться от ситуации “сейчас”. Однако здесь это не помогло, и клиентка назвала мои слова попытками “поучать” ее. Я понял, что больше этого делать не следует.

Клиентка повторно пережила очень болезненный опыт и сказала, что чувствует себя “истекающей кровью”, хотя понятно, что это просто метафора. Гораздо позже она смогла рассказать о своем переживании больше. Одна из угрожающих ситуаций действительно была связана у нее с кровью. Я знал, что клиентка вскрыла и повторно пережила некий целостный опыт таким образом, как будто события происходили прямо сейчас, хотя она смогла выразить словами лишь небольшую часть своих переживаний.

Другой клиент мог бы спросить, почему я проявил защитную реакцию в отношении того, что уезжаю “только” в пятницу и субботу. Тогда я, наверное, нашел бы внутри себя нечто, что говорило бы: “Да, я пытался зафиксировать эти дни. Я беспокоился, что это окажется трудным для вас. Да, действительно, я избегал возникшего у вас чувства, вместо того чтобы смело задать вопрос о нем. Я избегал его бессознательно”. Если бы я открыл клиентке свои внутренние переживания, это позволило бы ей понять, что я вовсе не собирался критиковать, и как бы говоря: “Как вам не стыдно! Как можно так переживать из-за каких-то двух дней?” Но подобные дискуссии в данном случае были просто не нужны. Она уже знала, что я вовсе не критиковал ее, и чувствовала, что события ее детства привели к тому, что она восприняла мои слова как критику. Если бы нам не было так легко сразу понять друг друга, необходимо было бы сказать друг другу больше слов. Однако в данном случае конкретное и целительное межличностное взаимодействие оказалось более ценным, чем любые дискуссии.

Выразив свои чувства по поводу того, что ее, как ей казалось, критикуют, и открыв после этого новые стороны в нашем взаимодействии, клиентка вновь возвратилась к воспоминаниям о своем детском опыте (следующий период довольно длительного — полторы минуты — молчания). Затем она снова обратилась к нашим взаимоотношениям, выразив стремление к большей близости. Я подвинул свой стул поближе. После этого клиентка, дразня меня, стала говорить о том, что я читаю проповеди и пытаюсь ее поучать (о различии между бывшим “тогда” и происходящим “сейчас”).

На протяжении всего этого периода психотерапии, длившегося примерно год, клиентка находилась в состоянии тяжелой депрессии, чувствуя, что от психотерапии “нет проку”, жизненная энергия заблокирована где-то глубоко внутри, как будто находится под тяжелым гнетом. Она уходила от меня (как и сейчас) явно в лучшем виде, ее энергия частично высвобождалась. Так происходило регулярно, хотя другим клиентам я довольно часто позволял уходить от меня домой в таком же депрессивном состоянии, в каком они пришли ко мне. Однако наше взаимодействие во время этой психотерапевтической сессии имело особое значение для клиентки, что видно из следующего фрагмента.

Фрагмент 6

Сессия, к которой относится данный фрагмент, была посвящена рассказу клиентки о своем сновидении и работе с ним.

18 июня

К1: Вместе с братом мы катались на коньках, получая от этого большое удовольствие.

П1: Кто-то (в сновидении) хочет узнать, умеете ли вы кататься на мысках. А вы действительно умеете это делать?

К2: Да.

П2: А как вы это делаете?

К3: Необходимо стать прямо и просто начать вращаться...

П3: Что все это значит для вас?

(Молчание 10 секунд.)

К4: О, это означает не так много... Просто очень приятно... И я делала это иногда просто для удовольствия или чтобы покрасоваться.

(Молчание 10 секунд.)

П4: Итак, можно ли сказать, что вопрос: “Умеете ли вы вращаться на мысках?” означает: “Можете ли вы сделать себе приятное? Можете ли вы покрасоваться перед другими людьми?”

(Молчание 10 секунд.)

К5: Это подобно вопросу: “Можете ли вы найти время на то, чтобы сделать себе приятное?”

П5: М-м-м...

К6: Потому что это приятно мне.

П6: В этом есть нечто, подобное глотку свежего воздуха!

К7: Да, подобно всему остальному, что несерьезно... Могу ли я позволить это, позволить другой части себя...

П7: Итак, это важная вещь. Давайте будем стараться удержать ее, хорошо?

К8: Во сне мне приятно было говорить об этом... как был приятен человек, говоривший об этом...

П8: Это как приглашение повеселиться... в то самое время, когда вы погрязли в семейных делах. Правильно? Держу пари, это стоящая вещь... если вы, конечно, мне позволите... и тогда вы сами увидите...

К9: Хорошо, говорите, что мне необходимо делать.

П9: Скажите, можете ли вы веселиться в разгар семейной драмы?

(Молчание 30 секунд.)

К10: Думаю, что да. (Молчание 5 секунд.) В этом есть некий контраст с серьезностью происходящего, подобно тому, как в моем сне есть много различных частей (молчание 10 секунд), как бы переход от серьезного к несерьезному. Не все ведь...

П10: Не все ведь серьезно, не так ли?

К11: Да, не все...

П11: Есть в нас некая часть, способная веселиться, в то время когда происходят другие события... Например, когда кого-то собираются повесить, не так ли?

(Позднее в ходе этой же сессии мы снова обсуждаем тот же сон.)

К12: Мне не нравится серый цвет.

П12: Почему?

К13: Он слишком скучный. Я люблю более яркие вещи.