Чтение онлайн

Неудача в попытках следовать за реальными ощущениями клиента приводит нас ко второму типу неудачи всего процесса психотерапии, о чем я уже упоминал ранее.

Неудача: не изменяющиеся чувства

Во время психотерапии люди часто испытывают довольно сильные эмоции, ощущаемые на телесном уровне (“нутром”) и воспринимаемые как нечто очень конкретное. Хотя при этом клиент не просто ведет пустые разговоры или углубляется в интеллектуальные интерпретации, а погружен в реальные эмоциональные переживания, эти переживания не изменяются и человек снова и снова испытывает одни и те же чувства.

Основная тема этой книги как раз связана с тем, что можно было бы предпринять в случае не изменяющихся чувств: как сделать, чтобы на уровне переживаний произошел хотя бы небольшой сдвиг, который и характеризует эффективность психотерапии, — в том случае, если она, конечно, вообще “работает”.

Сегодня существует много психотерапевтических методов, позволяющих вызвать глубокие физические ощущения, связанные как с прошлым, так и с будущим. Такие методы часто приводят к тому, что пациент испытывает и выражает сильные эмоции, однако эти эмоции не изменяются на протяжении многих месяцев или даже лет. Использование других методов приводит к тому, что пациент погружается в свои эмоции, оставляя при этом то, что можно было бы назвать “Эго”, столь же ограниченным и хрупким, каким оно было до того. Иногда эти методы погружения сочетаются с “интегративными сессиями” — в большинстве случаев это все те же хорошо известные дискуссии. Однако реальные изменения происходят не во время этих обсуждений, не во время “погружения” и даже не от самого факта переживания интенсивных эмоций.

В большинстве случаев тупиковые чувства возникают и остаются неизменными, потому что они кажутся очень ясными и завершенными. У этих чувств нет того неясного края, который можно было бы предложить исследовать клиенту. Клиент не может сказать: “Я испуган, но причина страха мне не известна. С этим связано нечто большее, но я еще не все знаю”. Вместо этого клиент обычно говорит: “Я боюсь того-то”, а психотерапевт предлагает: “Расскажите мне о своем чувстве. Погрузитесь в него. На что похоже ваше чувство страха?”. На это клиент говорит: “Я просто напуган, вот и все. Неужели вы не понимаете? Были ли вы когда-нибудь напуганы? Ну вот, это как раз то, что я сейчас чувствую”.

Ну и что дальше? Конечно, клиент может рассказать что-то о том, почему у него возникает страх, когда это происходит, вспомнить о других подобных случаях и т.п. Однако сам страх будет оставаться неизменным, как будто это целостное, законченное переживание без каких-либо внутренних компонентов.

Хотя каждый из психотерапевтических методов имеет свои средства для устранения тупиковых эмоций и временами эти методы действительно работают, часто они оказываются недостаточно эффективными. Несмотря на различия, все они имеют одну цель: психотерапевтический прогресс. При этом “психотерапевтический прогресс” описывается в терминах используемой теории личности. Однако в действительности живые люди состоят не из тех компонентов, которые предполагаются данными теориями. И сам психотерапевтический прогресс нередко происходит отнюдь не в тех грубых формах, в которых он обычно описывается, — он принимает гораздо более тонкие формы. Далее я покажу, как можно использовать все существующие сегодня методы, несмотря на их противоречия, а также объясню, как происходят малейшие изменения в переживаниях. Затем мы увидим, каким образом подобные изменения могут быть вызваны каждым из методов.

Изучение процесса изменения в переживаниях позволит по-новому взглянуть на природу самих переживаний. Всякое переживание уже содержит в себе потенциальную возможность дальнейшего продвижения. Этот опыт никогда не бывает завершен полностью, не является лишь тем, чем кажется с первого взгляда и не состоит из законченных неизменных элементов.

Один из наиболее уважаемых мною психоаналитиков однажды спросил меня: “После того как человек прошел курс психоанализа, он понимает природу всех вещей, всегда может войти с ними в соприкосновение и заново открыть их. Так что же вы имеете в виду, когда говорите, что есть нечто большее?”

Он задал этот вопрос, услышав мои слова о психотерапевтическом процессе, когда клиент достигает чего-то большего, чем познание своих эмоций и переживаний; большего, чем обретение возможности соприкасаться с ними снова и снова по своему желанию. Мое заявление, что существует нечто большее, привело аналитика в замешательство. Во время проводимого им анализа внутреннее содержание переживаний никак не изменялось — оно просто становилось известным, с ним можно было соприкоснуться и научиться входить в эти переживания снова и снова. Конечно, как говорил Фрейд, это тоже большое достижение. Когда мы на уровне непосредственных переживаний снова и снова соприкасаемся с чем-либо, это высвобождает энергию, раскрывает новые перспективы и новые формы поведения. Тем не менее Фрейд упустил возможность тех, пусть небольших, изменений, происходящих внутри того, с чем мы “соприкасаемся”, — то ли потому, что в его собственном анализе данный процесс не происходил, то ли из-за того, что он не настолько подробно его описывал.

Изменения, наблюдавшиеся Фрейдом, были ограничены лишь осознанием переживаний. Никакие изменения в содержании переживаний даже не предполагались. Само же содержание определялось либо инфантильными желаниями, либо событиями, происходившими в прошлом. Фрейд считал, что это содержание не изменяется, но по мере осознавания постепенно “утрачивает энергию”, и эту энергию приобретает Эго. В определенных случаях данное описание действительно можно считать точным, и по отношению к некоторым вещам оно вполне применимо. Однако если считать, что содержание переживаний никак не изменяется, то процесс психотерапии, личностных изменений и личностного роста не может быть полностью понят в одних лишь терминах утраты и обретения энергии.

В теории Фрейда психопатология складывалась из определенных законченных компонентов. Однако если проблема состоит из неких “законченных” компонентов, они действительно никак не способны измениться, а лишь утрачивают энергию. Но данная теория оставляла непроясненными некоторые принципиально важные вопросы (как теоретические, так и практические), которые она даже не пыталась рассматривать.

Как я покажу в дальнейшем, когда психотерапия оказывается эффективной, мы довольно скоро начинаем наблюдать нечто иное: постепенное, поэтапное изменение в том, что (как нам кажется) является содержанием переживаний. Мы хотели бы знать, как научиться распознавать такие этапы в изменении содержания.

Рассуждая теоретически, хотелось бы понять, как и почему переживания и события не являются фиксированными структурами и, соответственно, как в них могут происходить изменения.

Переживания настоящего — не просто совокупность элементов переживаний прошлого. Это довольно широко распространенная ошибка в существующем сегодня способе “объяснения” механизмов переживаний и приобретения опыта, когда пытаются объяснить событие, происходящее в более позднее время, с помощью обращения к прошлому и нахождения в нем чего-то подобного. Событие “объясняется” как реорганизация более раннего опыта переживания прошлых событий. Мы уже привыкли к подобным объяснениям, довольно часто предлагаемым физиками и математиками. Очевидно, что результат, равный 96, является либо результатом умножения 6 на 16, 2 на 32 или 8 на 12, либо же результатом деления 192 на 2. Кроме того, в физике суммарное количество вещества и энергии при всех реакциях сохраняется, и по этой причине любые изменения могут быть прослежены в прошлое к некоторым энергиям, формам вещества или силам, уже присутствовавшим ранее и продолжающим оставаться здесь же, просто принимая иные формы. И если происходят какие-либо изменения, можно разделить их на более мелкие части, сами по себе неизменные, а просто меняющие форму и взаимосвязи. Если мы локализуем эти неизменные элементы, то почувствуем, что обрели понимание и получили необходимое объяснение.

Но существует и другой вид объяснений, не требующий предположения о наличии неизменных составных частей. Например, можно объяснять какое-либо событие, показывая, что оно является частью более общей картины. Допустим, некто делает что-то, вызывающее недоумение. Но если будет известен более широкий контекст ситуации, нам станет ясно, какой смысл имеет такое поведение, и тогда можно говорить, что мы понимаем происходящее; у нас есть объяснение. Так, с помощью изменений, которые мы опишем далее, возникает совершенно иная картина.

В математике и логике мы имеем дело лишь с фиксированными элементами анализа. При процедуре умножения или при логической дедукции нет необходимости обращаться к другим элементам или отбрасывать те, которые были у нас перед началом процедуры. Однако переживания и ситуации нельзя разделить на четко фиксированные элементы. Любая ситуация может быть разделена множеством различных способов. При этом возникают весьма разные логические умозаключения. Всегда найдутся два или несколько дополнительных элементов, сводящих на нет все логические доказательства. Вот в чем заключается та причина, по которой логика не способна дать действительно корректное умозаключение в отношении живого человеческого опыта. И если вы посмотрите на факты под несколько иным углом зрения, логика окажется ниспровергнутой.