Чтение онлайн

Капитан Боллингтон, мистер Уильямс и толпа других присоединились к мистеру Сеймуру, чтобы посмотреть на это зрелище, и все взгляды были устремлены на Сэмми. Большинство людей оробели бы от такого внимания, но Сэмми это обожал. Тщательная стрельба на большую дистанцию из хорошего орудия была для него как хлеб и вода.

Рядом с Сэмми лейтенант Сеймур от волнения переминался с ноги на ногу. Оба были невысокого роста, но Сэмми был худ, как палка, в то время как лейтенант был коротконогим и плотным. И Сэмми был аккуратен в одежде, тогда как другой был неряшлив до смешного. В тот момент он качал головой из стороны в сторону, прикидывая расстояние, смотрел на орудие и горел желанием сделать все самому. Капитан Боллингтон угадал его настроение.

— Не желаете ли навести орудие, мистер Сеймур? — спросил капитан.

Лейтенант вздохнул и выпрямился.

— С вашего позволения, сэр, я оставлю это Боуну, — сказал он. — Ну что ж, мистер Боун, посмотрим, не сможете ли вы сбить рангоут с того корабля.

Затем все отошли от зоны отката, и Сэмми принял командование. Он дал орудию два градуса возвышения и навел его по своему усмотрению. Тем временем — бух! — люгер выстрелил снова, ядро улетело бог весть куда, пока он подходил все ближе под раздутыми парусами, все еще держась на безопасном расстоянии от орудий нашей главной палубы.

Сэмми прицелился, натянул спусковой шнур… мгновение предельной концентрации… и… БУМ! Орудие откатилось назад, и мы набросились на него, как черти. Банник-картуз-ДОСЫЛАЙ! Ядро-пыж-ДОСЫЛАЙ! Тяни-тяни-тяни! Чтобы выкатить и навести. Спокойно Сэмми прицелился и выстрелил, и наше второе ядро со свистом понеслось над водой. Мы снова бросились к орудию, но в разгар работы раздался оглушительный рев, и все, кто был рядом, с восторженным ликованием на лицах колотили Сэмми по спине.

Он это сделал. И всего двумя выстрелами. Люгер волочил за собой обломки фок-мачты по левому борту, что нарушило то хрупкое равновесие ветра, парусов и корпуса, которое несло его по волнам. Я видел, как его команда, словно муравьи, в панике забегала, пытаясь расчистить завал.

Но капитан Боллингтон уже во весь голос выкрикивал приказы, бегом возвращаясь на квартердек, а за ним спешил лейтенант Уильямс. И в мгновение ока мы уже крепили погонное орудие, пока «Фиандра» делала поворот оверштаг, чтобы наброситься на нашу жертву. К тому времени, как мы вернулись к своему орудию на главной палубе, «Фиандра» неслась на люгер под всеми парусами, с ветром в корму, на своем лучшем курсе, и мчалась вперед, как скаковой жеребец. Каждая снасть пела, а мы, высунувшись из пушечных портов, в азарте короткой погони безумно кричали «ура».

У люгера не было ни единого шанса уйти. Он едва двигался. Через несколько минут мы были уже рядом с ним, положив марсели на мачту, чтобы сбавить ход. Его напарник благоразумно ушел по ветру, оставив его на произвол судьбы. Они ничего не могли поделать. Вдвоем они не были нам ровней со своими пукалками.

Когда между нами и французом оставалось не более десяти ярдов, наша команда, смеясь, шутя и хлопая друг друга по спинам, уже прикидывала стоимость нашего славного приза и гадала, сколько каждому достанется. Некоторые из нас даже по-дружески перекрикивались с французишками. В конце концов, мы ведь победили, не так ли? Могли себе позволить повеселиться.

Тем не менее, с обеих сторон каждое орудие было заряжено и готово к бою, и мы стояли слишком близко, чтобы промахнуться. На самом деле, так близко, что мы могли разглядеть их лица и слышать, как они лопочут по-французски. Они не могли надеяться на победу, но флага еще не спустили, и на борту у них было полно вооруженных людей.

Капитан Боллингтон крикнул им по-французски, на котором он говорил свободно. Полагаю, он призывал их сдаться… тишина… флаг остался на топе грот-мачты. Он крикнул снова, но на полуслове какой-то адский маньяк с их стороны выкрикнул команду, и их орудия взревели оглушительной стеной пламени. Полетели щепки, горящий пыж со свистом пронесся у меня над головой, и краем глаза я увидел, как «пороховую обезьяну» седьмого орудия разнесло в дымящуюся груду мяса.

— Ублюдки! — взревел лейтенант Сеймур. — Огонь!

И «Фиандра» содрогнулась от отдачи батареи левого борта и четырех карронад. Резня на палубах люгера была неописуемой. Это был единственный залп, который они успели дать, и за считанные минуты их судно превратилось в груду плавучих обломков, забрызганных и залитых продуктами бойни.

Бог знает, на что рассчитывали французишки, открыв по нам огонь. Возможно, они думали, что внезапность сгладит неравенство сил. На деле же они лишь привели в ярость наши орудийные расчеты, и мы не прекращали стрельбу, пока капитан Боллингтон и лейтенанты буквально не оттащили каждого канонира от его дела.

Прошитый насквозь, люгер затонул за несколько минут — один из немногих кораблей, которые я видел потопленными артиллерийским огнем за все свои годы в море. Из всех, кто был на его борту, нам удалось спасти около пятидесяти человек. Некоторые были убиты нашим огнем или утянуты на дно вместе с кораблем, но многие утонули в мучениях, захлебываясь в воде в пределах досягаемости нашего судна. Мы бросали им концы и вытаскивали на борт так быстро, как могли, но их было так много, а вода была холодной, и, как и наши «просмоленные», почти никто из них не умел плавать. Пусть они и были врагами, но видеть это было ужасно.

А потом нам пришлось их кормить и охранять в течение нескольких следующих дней, пока мы не догнали конвой и не смогли передать их на попечение одного из семидесятичетырехпушечных кораблей, где для пленных было больше места, чем у нас.

Но несколько пленных остались на борту на некоторое время под присмотром нашего хирурга, мистера Джонса. Он был хорошим хирургом, в отличие от многих, что ходили в море, и если бы он не был методистом-уэслианцем, который досаждал всем своим библейским фанатизмом, он, без сомнения, сделал бы хорошую практику на берегу. А так он был у нас, и до сих пор мы не давали ему особого случая проявить свое мастерство.

Поэтому, когда на борт подняли пленных лягушатников, он и его помощники уже ждали, чтобы наброситься на раненых и утащить их вниз, на орлопдек, где уже были разложены ножи и пилы. И они славно повеселились. Нигде нельзя было укрыться от криков их пациентов. Но мистер Джонс всех удивил и сумел спасти троих, которые были так тяжело ранены, что при поступлении на корабль на них уже махнули рукой. Лишь спустя некоторое время после того, как мы снова присоединились к конвою, эти трое наконец появились на палубе.

Они были одеты аккуратно и чисто в форму «Фиандры» и сплошь покрыты бинтами. Они щурились на солнце, когда мистер Джонс вывел их на корму, чтобы показать капитану. Справедливости ради, он проделал отличную работу, сшивая их вместе, и, полагаю, хотел получить свою долю похвалы. Кроме того, прошел слух, что лягушатники хотят что-то сказать, и большая часть команды собралась поглазеть. То, что произошло дальше, показало такую сторону характера капитана Боллингтона, которая, не думаю, что нашла бы много откликов сегодня. Но в те дни это было довольно обычным делом.