Чтение онлайн

— Доброе утро, Флетчер! — сказал он из-за своей баррикады. — Я в вас попал? Очень на это надеюсь.

— Выйди и проверь! — ответил я.

— И дать вам еще один шанс меня подстрелить? — сказал он. — Кто теперь бьет в спину, а? Почему бы вам не выйти? Тогда мы сможем решить дело как джентльмены.

— Иди к черту! — сказал я.

Это был тупик. Никто из нас не собирался выходить, чтобы дать другому чистый выстрел. Но юный Перси все еще был озадачен.

— Почему бы нам не пойти к нему, Флетчер? — сказал он, дергая меня за локоть. — Мистер Уильямс не может желать вам зла. Я не понимаю, почему мы медлим?

— Потому что он чертовски сумасшедший! — сказал я. — Вы что, не понимаете?

— Кто это с вами, Флетчер? — спросил Уильямс. — Неужели мистер Персиваль-Клайв?

И прежде чем я успел его остановить, Перси выскочил из люка и стоял на шпиле, размахивая руками.

— Я здесь, сэр! Это я, — сказал он, качаясь, чтобы удержаться на ногах.

Корабль сильно накренился, когда ветер ударил в него, и брызги обрушились на наветренный борт. Я не осмеливался пойти за ним; я видел краешек лица Уильямса и блеск ствола пистолета, выглядывающего из-за шлюпки. С такого расстояния он мог попасть мыши в глаз.

— Вы все это время были там? — спросил Уильямс.

— Так точно, сэр! — бодро ответил Перси.

— И вы все видели, что произошло?

— О да, сэр!

— Какая жалость, — сказал Уильямс. — И это при всех ваших преимуществах для продвижения по службе.

Три вещи произошли одновременно. Я бросился к Перси, корабль ужасно качнуло, и Уильямс выстрелил.

Перси рухнул, как мешок с дохлыми угрями, между шпилем и переборкой бака. Я втолкнул его, распростертого, в бак и вполз за ним, пригибаясь, чтобы Уильямс меня не видел.

Я прижался спиной к переборке и притянул тело Перси к себе, подложив его голову под локоть. Ему попали прямо в середину его одутловатого лица, и повсюду была кровь. Пуля разорвала ему нижнюю губу, выбила несколько зубов и проделала дыру в щеке на выходе. Но он открыл глаза и моргнул, морщась от боли. Он получил сильный удар и был полуоглушен, но жив. Движение корабля сбило прицел Уильямса. И что еще лучше, он усвоил важный урок.

— Флетчер! — в изумлении сказал он, отплевываясь кровью и осколками зубов. — Знаете, я думаю, мистер Уильямс сошел с ума! Он пытался меня убить!

— Слава Богу! — сказал я.

И я обнял его, когда корабль сильно накренился, и мы соскользнули в угол вместе с нашими двумя связанными пленными и кучей незакрепленного барахла, навалившейся на нас.

— Флетчер! — крикнул Уильямс. — Так не может продолжаться, иначе мы потеряем корабль. Нам нужно перемирие, чтобы привести его в порядок. Клянусь, я не причиню вам вреда. Теперь мы равны, Флетчер, мы оба совершили убийство!

Я не доверял ему ни на секунду, этому хитрому мерзавцу, но он подал мне идею.

— Вот, — сказал я, сунув заряженный пистолет в руку Перси. Я оттолкнул Баркера и другого человека и рывком открыл люк на нижнюю палубу. — Он думает, что убил вас! Скорее! Сюда, по нижней палубе и вверх через люк на квартердеке, ему за спину. Я буду его отвлекать, чтобы вы могли застать его врасплох. Пристрелите ублюдка, а потом убирайтесь с дороги. Убейте его, если сможете, но я в любом случае на него брошусь, как только вы выстрелите. Сможете?

— Да, — сказал он, но его глаза затуманились, и пистолет начал выскальзывать из руки. — Больно, — сказал он. — Зачем я должен идти в море, папа? Я не хочу… — и он откинулся назад, бормоча что-то себе под нос.

«Черт!» — подумал я, вложил саблю в ножны, взял пистолет и собрался с духом. Хотелось бы мне сказать, что мне надоело прятаться, и я хотел наконец встретиться с Уильямсом лицом к лицу. Но дело было не в этом. Бой между ним и мной мог закончиться только одним. Он значительно превосходил меня и как фехтовальщик, и как стрелок, и моя сила не спасла бы меня от этого. Нет, это должно было случиться сейчас, прежде чем он успеет перезарядить. Но каким путем? Я решил, что главная палуба будет быстрее, и выскочил, перемахнув через шпиль так быстро, как только мог.

К этому моменту «Бон Фам Иветт» уже была лагом к ветру и черпала бортом, так что трудно было устоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы атаковать батареи, как Легкая бригада. Я, пошатываясь, двинулся на корму, отталкиваясь от шлюпки, хватаясь за ее планширь, чтобы протащить себя вдоль нее и обогнуть корму. И вот он. Вот он! Синий сюртук, блестящие пуговицы, белое лицо, черные волосы, он присел на корточки с прибойником и картузом, застигнутый врасплох, и смотрел на меня, держа в руке пустой перевернутый пистолет. Застигнутый и так близко, что можно было дотронуться.

Его рот открылся, я поднял пистолет и нажал на спусковой крючок. Бах! Но что-то метнулось мне в глаза. Я моргнул, и выстрел ушел в сторону. Тук! Скользящий удар по лицу; слишком легкий, чтобы причинить вред, но он спас Уильямса. В тот миг, как я появился, он швырнул в меня бесполезный пистолет. Клянусь Георгом, как же он был быстр! Он уже вскакивал на ноги и наносил мне удар клинком. Я отпрянул, и лезвие вонзилось в борт шлюпки. Тогда я выхватил свою абордажную саблю и встал в стойку, а палуба качалась, как качели.

Лязг! Скрежет! Звон! Я отразил три удара и быстро отступил. Затем я его почти достал! Он поскользнулся, когда корабль качнуло, замахав руками, чтобы удержать равновесие, и на мгновение потерял защиту. Я бросился вперед, рубя изо всех сил. Но все было бесполезно. Он так ловко отводил удары, что даже не чувствовал их. Это было все равно что рубить стеклянную пирамиду. Мои удары просто соскальзывали с его защиты. Я навалился еще сильнее, а он смеялся надо мной.

Но это был не настоящий смех. Он был истеричным и безумным. Можно было бы подумать, что он напуган, если бы он не дрался так чертовски хорошо. Он вертел запястьем туда-сюда, встречая мою силу непревзойденным мастерством. Бог знает, как долго это продолжалось, но он не делал попыток контратаковать. Он просто давал мне вымотаться. Наконец, он перешел в атаку.

— Прощай, Флетчер! — сказал он и сделал выпад, как мастер фехтования.

И снова корабль спас меня. На ровной земле он бы пронзил меня насквозь, но мы оба пошатнулись, когда палуба ушла из-под ног. Он снова дико рассмеялся.

— Неужели я никогда не смогу сделать это как следует? — сказал он. — Ты заставил меня проделать самый утомительный танец, мой дорогой брат.

— Как вы меня назвали? — спросил я, изумленный даже в своем страхе и изнеможении.

— Брат, — ответил он, — ты мой незаконнорожденный сводный брат. Ты стоишь между мной и состоянием.