Чтение онлайн

Тара дружит со всеми своими бывшими

Так, как будто они ни разу ее не предали.

Тара любит Шику. Шикинью черен, как антрацит.

Он красивый, как черт, кокетливый, как бразилец.

Все, кто видел, как он танцует, преобразились.

Тара смотрит, остервенело грызет мизинец.

Шику улыбается, словно хищник, который сыт.

Когда поздней ночью Шикинью забросит в клуб

Божия карающая десница,

Когда там танцпол для него раздастся и потеснится,

Когда он, распаренный, залоснится

Каждым мускулом, станет жарок, глумлив, несносен,

И улыбка между лиловых десен,

Между розово-карих губ,

Диско грянет тяжелой рокерской бас-гитарой,

Шику встретится вдруг эмалевым взглядом с Тарой,

Осознает, что просто так ему не уйти;

Им, конечно, потом окажется по пути,

Даже сыщется пару общих знакомых, общих

Тем; он запросто едет к ней, а она не ропщет,

("я не увлекусь, я не увлекусь, я не увлекусь");

Когда он окажется как египетский шелк наощупь,

Как соленый миндаль на вкус, -

Еще не просыпаясь, чувствуешь тишину - это первый признак.

Шику исчезает под утро, как настоящий призрак.

Только эхо запаха, а точней, отголосок, призвук

Оставляет девушкам, грубиян.

Боль будет короткая, но пронзительная, сквозная.

Через пару недель она вновь задержится допоздна и

Будет в этом же клубе - он даже ее узнает.

Просто сделает вид, что пьян.

30 апреля 2008 года. 

Не сходи с моих уст.

С моих карт, радаров и барных стоек.

Этот мир без тебя вообще ничего не стоит.

Пребывает сер, обездвижен, пуст.

Не сходи с моих строк.

Без тебя этот голос ждал, не умел начаться.

Ты его единственное начальство.

Направляй его, справедлив и строг.

Не сходи с моих рук, ты король червей.

Козырной, родной, узнаваемый по рубашке.

От турецких твоих кровей,

От грузинских твоих бровей,

От улыбки, в которой музыка и Бродвей,

До сих пор беспомощность и мурашки,

Не сходи с горизонта, Тим, но гряди, веди

Путеводным созвездием, выстраданной наградой,

Ты один способен меня обрадовать – значит, радуй,

Пламенем посмеивайся в груди

И не уходи.

Не сходи с моих рельсов ни в этом, ни в горнем мире.

Тысяча моих и твоих прекрасных двадцать четыре.

И одно на двоих бессмертие впереди.

13 апреля 2008 года.

Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста.

Поучись относиться к себе как к низшему

Из существ; они разместят чужой, если ты не пришлешь им текста.

Он найдет посговорчивей, если ты не перезвонишь ему.

Это однородный мир: в нем не существует избранных – как и лишних.

Не приходится прав отстаивать, губ раскатывать.

Ладно не убедишь – но ты даже не разозлишь их.

Раньше без тебя обходились как-то ведь.

Миф о собственной исключительности, возникший

Из-за сложной организации нервной деятельности.

Добрый Отче, сделал бы сразу рикшей

Или человеком, который меняет пепельницы. 

Сядет, бледен и бородат,

И рукава в слезах.

Детка, детка, я не солдат,

Я не держусь в пазах.

Сядет, стащит бронежилет,

Чтобы дышать могла.

Детка, детка, я не жилец,

Тут хрипота и мгла,

Голоса через слой помех,

Красных бегущих строк.

У тебя такой южный смех,

Солнечный говорок.

Ну куда мне до них до всех –

Я никакой игрок.

Сядет, пальцы сомкнет в щепоть,

Будто бы пригрозит,

Поздно, детка, он мой Господь,

Я его реквизит, -

Разбудил и отправил в бой,

Сонную, натощак.

Только б кто-нибудь был с тобой

В день, когда сообщат.

Он шел первым, а я второй,

Но чуть наискосок.

Ну какой из меня герой.

Я дурака кусок.

Он теперь на меня сердит.

Мне надо будет в ад.

Но зачем-то со мной сидит,

Бледен и бородат.

Держит шею, рубаху рвет

Тоненько на бинты.

Очень сильно болит живот.

Очень любимый ты.

Да, по родинкам и бинтам

Встретят нас всех в аду.

Детка, как хорошо, что там

Я тебя не найду.

5 апреля 2008 года.

МамеОн ей привозит из командировок

Какие-нибудь глупости: магнит

С эмблемой, порционный сахар,

Нелепое гостиничное мыльце,

Нездешнюю цветастую банкнотку,

Наклейку с пачки местных сигарет.

Она его благодарит, смеется.

Она бы тоже что-нибудь дарила –

Оторванную пуговицу, степлер,

Счета за коммунальные услуги,

Просроченный талончик техосмотра,

Зубную пломбу, тест с одной полоской,

Сто двадцать пятый тест с одной полоской, -

Но это далеко не так забавно.

А больше ничего не остается.

Да нечего рассказывать, хороший.