Чтение онлайн

Оппозиція и ея журналы объясняютъ эти неблагопріятные для нихъ результаты невжествомъ сельскаго народонаселенія сравнительно съ городскимъ, его изолированнымъ положеніемъ, его робостью; по ихъ увреніямъ, было бы совсмъ не то, если бы можно было дйствовать на него и руководить имъ, какъ городскими работниками… На это отвчаетъ г. де Персиньи въ рчи, произнесенной имъ въ Роанн: онъ цитируетъ римскую исторію, говоря, что различіе результатовъ городскихъ и сельскихъ выборовъ доказываетъ зрлость мысли, благоразуміе, послдовательность и консерватизмъ, которые во вс времена составляли отличительныя свойства поселянъ сравнительно съ безпокойной массой городскаго населенія.

Изъ этого видно, какъ склонны вс партіи къ самовосхваленію насчетъ своихъ противниковъ, не обращая вниманія на дйствительные факты и на истинныя чувства народа. На чемъ основывается, спрашиваю, мнніе, будто наши поселяне мене способны или боле благоразумны, чмъ наши ремесленники? Не во сто ли разъ раціональне предположить, что какъ т, такъ и другіе, будучи конечно способны заблудиться въ политическомъ лабиринт, дйствуютъ прежде всего по внушенію своихъ задушевныхъ мыслей и своихъ интересовъ? Поэтому соображенія парижской прессы всегда казались мн въ высшей степени наглыми, равно какъ и историко–фантастическія измышленія г. де Персиньи. Постараемся же узнать, въ чемъ интересъ крестьянина и что говоритъ ему его задушевная мысль, и тогда мы узнаемъ, что должно думать о большинств голосовъ, данномъ имъ правительству.

Въ послдніе сорокъ лтъ тотъ же разрывъ, на который мы указали выше въ городскомъ населеніи между работникомъ и буржуа, обнаруживается и въ сельскомъ населеніи между сельскими работниками и поземельными собственниками, особенно живущими въ городахъ. Такъ какъ этотъ антагонизмъ иметъ самый глубокій смыслъ, то мн, быть можетъ, будутъ благодарны за его объясненіе.

Въ городахъ старый принципъ феодализма удержался и продолжаетъ развиваться, измнивъ лишь форму. Объ этомъ свидтельствуетъ съ одной стороны промышленный и финансовый феодализмъ, такъ хорошо умющій при случа вразумлять средній классъ и пролетаріатъ; съ другой – стремленіе большей части буржуазіи, недовольствуясь своимъ званіемъ чиновниковъ, капиталистовъ, подрядчиковъ и негоціантовъ – присоединять ко всему этому еще званіе крупныхъ поземельныхъ собственниковъ, верховныхъ обладателей почвы. Наконецъ, тоже доказываютъ извстныя коммунистическія тенденціи, нкоторыя плохо опредлившіяся корпоративныя идеи рабочихъ классовъ. Между тмъ крестьяне сосредоточились на одной мысли: все боле и боле упрочивать за собою свободное пользованіе землею. Понятіе о собственности, однимъ словомъ, неодинаково у горожанъ и у поселянъ: отсюда и различіе въ ихъ образ дйствія. Одинъ прежде всего добивается ренты, ищетъ чести обладанія; другой стремится къ независимому труду, желаетъ быть полнымъ господиномъ въ сельскомъ быту. Для перваго собственность есть ленъ, для втораго она все еще аллодъ. Разумется, я употребляю эти выраженія для того только, чтобы ясне выразить мою мысль, вовсе не думая никому навязывать идеи, далеко превосходящія обыкновенныя рутинныя понятія. Въ самомъ дл, не найдется ни одного крестьянина, ни одного буржуа, исключая однихъ юристовъ, которые понимали бы значеніе этихъ терминовъ нашего древняго языка. А между тмъ эти слова, ленъ и аллодъ, выражаютъ два различныхъ права, два разные порядка вещей, два противоположныя стремленія, проявляющіяся въ наше время въ такой же сил, какъ и въ средніе вка, и которыя, по моему мннію, совершенно уничтожить даже невозможно. Теперь, какъ и прежде, мысль крестьянина сосредоточена на аллодіальномъ владніи. Онъ инстинктивно ненавидитъ горожанъ, корпораціи, цехи, мастерства, какъ ненавидлъ прежде помщиковъ–феодаловъ, и первая его забота состоитъ въ томъ, чтобы изгнать пришлыхъ рыночниковъ, по выраженію нашего древняго права. Онъ хочетъ владть землей нераздльно и, при помощи этого владнія, господствовать надъ городами и предписывать имъ свои законы. Эта мысль преобладанія земледлія надъ промышленностью есть та самая мысль, которая положила основаніе владычеству древняго Рима и ршила побду этого земледльческаго народа надъ могущественнйшими коммерческими и промышленными государствами древняго міра. Въ средніе вка она поддерживала феодализмъ, а въ ХVІІІ столтіи была усвоена физіократами, но досел еще неисчерпана. Отсюда глухая борьба, которая уже замечается въ некоторыхъ областяхъ. Одинъ изъ моихъ друзей выразилъ недавно эту мысль приблизительно въ такихъ выраженіяхъ: «мы идемъ къ открытой борьб между городами и селами; крестьяне сдлались богаты; три четверти городскаго населенія находятся въ нужд; первые, привлекаемые приманкою торговли и промышленности, мало по малу овладваютъ городами, между тмъ какъ вторые окончательно раздавлены этой новой конкурренціей и высшей буржуазіей, главная квартира которой – Парижъ».

И такъ одна и та же мысль руководитъ сельскими и городскими работниками. Въ городахъ рабочіе классы стремятся вытснить буржуазію возвышеніемъ заработной платы, ассоціаціями, коалиціями, корпоративными обществами, обществами взаимнаго вспоможествованія; въ селахъ – возвышеніемъ цнъ на работу и жалованья слугамъ, цны на землю, устраненіемъ фермерствъ, дробленіемъ арендныхъ земель на мелкіе участки и упроченіемъ за собой мелкой собственности. И такъ, война эта ведется всюду, но до сихъ поръ, вслдствіе отсутствія основной мысли, организаціи и тактики, не произвела ршительныхъ результатовъ. Люди взаимно тснятъ другъ друга, уничтожаютъ, давятъ; крестьянинъ, сосдъ или фермеръ, поденщикъ или слуга, старается всми силами вредить буржуа собственнику, но ничто не помогаетъ. Все остается по прежнему: классъ работниковъ и классъ собственниковъ, рента и аренда.

Республика 1848 года дала какъ крестьянамъ такъ и городскимъ работникамъ избирательное право. Но между тмъ какъ городскіе работники, по примру буржуазіи, составляютъ оппозицію правительству, вотируя за одно съ нею, поселянинъ, справедливо или нтъ, продолжаетъ считать императора представителемъ аллодіальной системы, восторжествовавшей, благодаря революціи и продаж національныхъ имуществъ. Напротивъ того, въ корол, протектор буржуазіи или глав дворянства, онъ видлъ всегда представителя лена, который его подозрительный взглядъ видитъ теперь въ лиц капиталиста, фабриканта, директора торговыхъ компаній, негоціанта, литератора или судьи. Наполеонъ I понималъ это, и за то, несмотря на свое вроломство, такъ долго пользовался популярностію. Объ этомъ можно судить по тому, что мы видли въ 1830, 1840 и даже въ 1852 г. Почти тоже теперь происходитъ въ Италіи, гд крестьяне сожалютъ объ австрійскомъ правительств, естественномъ враг и противник буржуазіи, и проклинаютъ конституціонное королевство, какъ памятникъ побды ненавистныхъ господъ, maladetti signori.

Устройство желзныхъ дорогъ сильно способствовало обогащенію многихъ департаментовъ, даже самыхъ отдаленныхъ отъ центровъ, особенно тхъ, гд хлбъ не составляетъ главнаго предмета производства, какъ въ департаментахъ Эро, Гарда, Юры, Дуба и проч. [8] . Изобиліе състныхъ припасовъ, явившееся вслдствіе огромнаго развитія промышленности, обогатило крестьянина. Для него открылись иностранные рынки; многіе предметы производства, какъ то: вино, плоды, овощи, которые въ прежнее время потреблялись на мст за ничтожную цну, перевозятся теперь черезъ огромныя пространства и продаются съ большимъ барышомъ. Поселянинъ не разсуждаетъ о причинахъ: Cum hoc, ergo propter hoc; – вс эти блага достались ему въ періодъ имперіи, и онъ благодаритъ за нихъ императора. Ему необходима земля, какъ работнику капиталъ и орудія труда, и онъ добьется ея, купивъ ее.

И такъ, дло крестьянъ и ремесленниковъ дло общее. Сельская Marianne вполн соотвтствуетъ городской Sociale. У нихъ одни и тже враги. До 1863 оба великіе класса, представляющіе трудъ, крестьяне и ремесленники, безъ всякихъ предварительныхъ соглашеній вотировали за императора; крестьяне и въ 1863 и 1864 годахъ остались врны императорскому знамени, между тмъ какъ ремесленники безъ достаточной причины перешли на сторону буржуазіи. Я не говорю, что они поступили бы лучше, послдовавъ примру своихъ сельскихъ братьевъ; но мн кажется, что было бы достойне ихъ подать имъ примръ, объявивъ, что на будущее время они хотятъ дйствовать самостоятельно. Промышленная демократія Парижа и другихъ большихъ городовъ, ушедшая впередъ, должна позаботиться о примиреніи между своею партіею и сельскою демократіею; ей слдуетъ позаботиться о томъ, чтобы не казаться аллодіаламъ поборницею лена. Конечно, Наполеонъ III, какъ и Наполеонъ I, представляется еще масс врагомъ стараго порядка, покровителемъ поселянина противъ буржуазнаго феодализма. Подъ вліяніемъ этого убжденія крестьяне вотировали за кандидатовъ правительства. Но наполеоновская идея старется, какъ и все на свт; старый порядокъ далекъ отъ насъ съ тхъ поръ, какъ на немъ налегъ густой слой новыхъ идей, законовъ, интересовъ; въ обществ почувствовались новыя потребности, и уже можно предвидть день, когда и въ провинціи произойдетъ крутой поворотъ, какой случился въ прошломъ году въ департамент верхней Сены. На очереди стоятъ громадныя задачи, разршить которыя власть неспособна. Дло идетъ о томъ, чтобы сочетать земледліе съ промышленностію и этимъ примирить сельское и городское населеніе; перестроить собственность по принципу взаимности и федеративнаго права; дать земледльческому классу новыя учрежденія; ршить въ пользу крестьянъ и ремесленниковъ вопросы о кредит, о застрахованіи, о наемной плат, о пекарняхъ, бойняхъ, огородничеств, о напиткахъ и т. д.

Крестьянинъ питаетъ непреодолимое отвращеніе къ фермерству и арендаторству, какъ работникъ къ задльной плат; гораздо легче помочь ему сдлаться собственникомъ и потомъ взять съ него большой налогъ, какъ законную долю общества съ поземельной ренты, чмъ согласить его вчно длиться съ отсутствующимъ собственникомъ произведеніями земли и стадъ, добытыми тяжелымъ трудомъ.

И такъ, не смотря на кажущееся и въ настоящихъ выборахъ дйствительно существующее разномысліе между сельскими и городскими работниками, въ основаніи стремленія ихъ одни и т же. Цль ихъ – полное освобожденіе работника, уничтоженіе поденной платы, изгнаніе рыночнаго барышника. Съ обихъ сторонъ подавали голоса (т. е. т, кто подавалъ голоса, потому что съ обихъ сторонъ многіе вовсе не вотировали) съ одинаковымъ стремленіемъ къ реформамъ, съ одинакимъ сознаніемъ силы и съ одинаковымъ слпымъ увлеченіемъ.

И вотъ каковъ результатъ этихъ выборовъ, одинаково непонятныхъ, какъ тмъ, кому они благопріятны, такъ и тмъ, кто передъ ними дрожитъ, какъ оппозиціи, такъ и министерству. Между тмъ какъ непонятые крестьянскіе выборы поселяютъ увренность въ правительств и приводятъ въ отчаяніе нашихъ мнимыхъ либераловъ, городскіе, боле ясные, сбили всхъ съ толку. Они не только поразили правительство ужасомъ, поставили втупикъ и смутили представителей либеральнаго бонапартизма, покрыли позоромъ оффиціальныхъ сводниковъ, думавшихъ сочетать цезаризмъ съ плебействомъ, подвергли мистификаціи самихъ мистификаторовъ, – они все разрушили, обратили коалиціонный списокъ въ списокъ разрыва, доказали нелпость парламентаризма. Устроивайте посл этого конституціонную монархію при этихъ ураганахъ всеобщей подачи голосовъ!..

Выборы обратили въ ничто легальную оппозицію, подняли на смхъ честолюбцевъ и заклеймили присягавшихъ. О, если народъ хотлъ этимъ предостеречь своихъ патроновъ, то онъ вполн достигъ своей цли! Онъ поступилъ какъ быкъ, который, чувствуя голодъ и желая разбудить спящаго пастуха, протыкаетъ ему ребра рогами.

По поводу этого я имю честь замтить державному народу:

Да, Властелинъ, ты большинство и сила, и изъ того, что ты большинство и сила, слдуетъ, что ты обладаешь правомъ, которымъ по справедливости ты долженъ пользоваться; но ты еще долженъ имть идею, изъ которой вытекаетъ для тебя другое право, боле высокое. Почему же на этихъ выборахъ, гд ты такъ прямо заявилъ себя, ты не сдлалъ ничего для этого другаго твоего права? Зачмъ, вмсто того, чтобы проводить твою идею съ свойственной теб энергіей, ты поступилъ какъ разъ противъ нея? Зачмъ ты, сильнйшій изъ сильныхъ, быль грубъ и рзокъ тамъ, гд слдовало быть благоразумнымъ? Знаешь ли, что своимъ поведеніемъ на выборахъ вмсто того, чтобы подвинуть дло впередъ, ты произвелъ только всеобщую путаницу? Выслушай же, что я теб скажу: пока ты будешь только цифра и сила безъ идеи, ты будешь нуль; держава не будетъ принадлежать теб; твои кандидаты будутъ отвергнуты, и ты останешься вьючнымъ скотомъ.

Послдніе выборы во Франціи были повтореніемъ прежнихъ: – интригой завязались одни, интригой кончились и другіе. Чего хотлось интриганамъ, то и длали избиратели, и какъ въ первый разъ – безъ спора и разбора. Какъ и прежде, толпа съ увлеченіемъ бросилась на баллотировку; какъ и прежде, рабочіе представители были принесены въ жертву кандидатамъ буржуазіи; какъ и прежде, наконецъ, ршенные выборы были выраженіемъ одной лишь народной раздражительности; сами по себ эти выборы не выражаютъ ничего. Какой въ нихъ смыслъ?