Чтение онлайн

Усилили работу Комитеты помощи голодающим в городах и Крестьянские комитеты общественной взаимопомощи в сельской местности.

Фонд помощи голодающим формировался из добровольных пожертвований, доходов с учреждений, сборов и налогов с предприятий торговли, культуры и их работников. Распространенной формой оказания помощи стало самообложение крестьян в пользу голодающих. Фактически же это были не добровольные пожертвования, а принудительное обязательное налогообложение, установленное государством: крестьян, чье положение было не столь тяжелым, облагали налогом в пользу голодающих соседей. Налогообложение было денежным и натуральным. Волостные Комитеты крестьянской взаимопомощи составляли списки «самообложенных». Порядок и размер взносов определялись размерами и платежеспособностью крестьянских хозяйств и утверждались сельским сходом и съездом волостных Комитетов с расчетом, чтобы они были легко выполняемыми для крестьян. Налог взимался также «услугами», в том числе бесплатным перемолом зерна.

Комитет имел право освобождать от взносов отдельных граждан ввиду их затруднительного материального положения, повышать и сокращать размеры налога для отдельных лиц. С «уклонистов» местные органы власти брали взносы принудительно, а их имена вывешивали на доске позора, на видном месте в населенном пункте. Если крестьяне жаловались в уездный Комитет, что не могут платить налог, возложенный на них местными волостными Комитетами, уездные власти давали распоряжение волостным властям провести проверку, может ли тот или иной крестьянин выполнять «самообложение» без ущерба своему хозяйству.

Самым распространенным способом оказания помощи голодающим со стороны советского правительства было открытие столовых. Районы с нехваткой продовольствия разбивали на три группы: остро голодающие, голодающие, нуждающиеся. Это определяло размеры столовых, объем поставляемых продуктов и штат. Государственная столовая обслуживала от 50 до 400 чел. в зависимости от группы, к которой относился район. Оплата работы служащих столовых производилась деньгами и продуктами. До массового открытия столовых государство обходилось «крестьянскими домами и крестьянской посудой». Но по мере усиления голода потребовалось оборудовать специальные дополнительные помещения для кормления людей. Для этого властями на местах выделялись кирпич, котлы, посуда. Служащим столовых в обязательном порядке выдавались белые фартуки. На должность заведующих столовыми активно привлекали учительский персонал и другие «интеллигентные силы» 12 .

Особое внимание уделялось транспортировке и охране грузов для голодающих. Согласно декрету «О перевозке продовольственных грузов в местности, объявленные голодающими», поезда с провиантом сопровождались вооруженной охраной, а следование таких составов считалось экстренным [32]. Но работа не обходилась без проволочек — вагоны с продуктами простаивали на станциях, их не могли разгрузить по разным причинам: то не хватало людей, то не было весов, мешков или подвод.

Для перевозки грузов гужевым транспортом привлекались частные силы. Уездная комиссия помощи голодающим заключала договор с извозчиком. За перевоз со станции на склад и обратно платили 2—3 тыс. руб. в зависимости от расстояния и количества перевозимых грузов. Часто за доставку продуктов с извозчиками расплачивались привезенными ими продуктами. Делалось это по решению «общего собрания» деревни или села, куда везли продукты. Аналогично проходила оплата за перемол зерна на мельнице 13 .

Другим способом оказания помощи со стороны властей было переселение людей из голодающих районов. 21 июля 1921 г. правительство приняло постановление «О планомерном выселении из голодающих губерний», началась официальная эвакуация голодающих, в первую очередь детей [46; 128; 129]. Состав переселенцев и порядок выселения определялись инструкцией ВЦИК. На основании заявлений граждан уездные земельные отделы выдавали им переселенческие удостоверения. Доехав до места, люди были обязаны в 24 часа выгрузиться из вагонов и следовать до места назначения собственными силами. Большая часть страны в разной степени была охвачена голодом, поэтому нередко переселение из голодающих в благополучные районы на деле оказывалось переселением из сильно голодающих районов в слабо голодающие. Для эвакуации детей мобилизовали весь учительский персонал голодающих районов [63, 6 и 20 октября 1921 г.]. Иногда детей, эвакуированных из голодных местностей, определяли на постой к местным жителям. Случалось, что предприимчивые крестьяне «отбирали» наиболее крепких ребятишек, чтобы использовать их труд в своих хозяйствах [157].

Также голодающие губернии «привязывались» для товарообмена к благополучным. Саратовская губерния, например, была приписана к Украине, Белоруссии и Смоленской губернии [63, 6 октября 1921 г.]. В стране проходили «недели» и «месяцы помощи голодающим». Сбор средств шел не только в благополучных, но и в самих голодающих районах [63, 2 и 6 октября 1921 г.]. За время кампании по борьбе с голодом советское правительство предоставило голодающему населению 352 тыс. т продовольствия, советские общественные организации собрали 171 тыс. т продовольствия и 11 млн руб. (в ценах 1923 г.). Около 14,4 тыс. т продуктов питания, 28,8 тыс. шт. предметов одежды и обуви и 303,5 тыс. руб. дала Красная армия. Она же обеспечивала питанием 38,4 тыс. детей. Профсоюзные организации собрали 1,1 тыс. т продовольствия, 384 тыс. шт. вещей и 3,4 млн руб. За их счет питалось 175 тыс. детей. Из пострадавших районов были официально эвакуированы около 1 млн чел. Усилиями властей от голодной смерти удалось спасти около 3,3 млн чел. [34; 98], не считая помощи тем, кто не был под угрозой смерти, но также голодал. Важным условием борьбы с голодом и восстановления сельского хозяйства руководство страны считало удачную посевную кампанию. «Если нам осенью удастся добиться успеха в деле снабжения семенами голодающих местностей и расширения посевов в голодающей местности, то мы имеем надежду на то, чтобы добиться еще большего успеха», — отмечал В. И. Ленин [36]. Для проведения озимой и яровой посевных кампаний 1921-1922 гг. Советское государство передало крестьянам около 700-880 тыс. т семян; кроме этого, голодающие губернии получили более 62 тыс. т семенного картофеля [98,151].

Эвакуация детей из голодающего Поволжья и Саратова

Однако помощь советского правительства на протяжении кампании по борьбе с голодом оставалась недостаточной. На IX Всероссийском съезде Советов в декабре 1921 г. М. И. Калинин заявил, что власть в очень слабой степени может обеспечить всех нуждающихся: «Помощь очень мала, она составляет в среднем 30 % необходимой нормы питания, — говорил он, — примириться с этим заставляет только невозможность расширить эту помощь» [63, 1 января 1922 г.].

Еще летом 1921 г. возникла необходимость обратиться за помощью извне, но страна не имела дипломатических отношений с большинством европейских государств — «полоса признания» начнется в 1924 г. У советского правительства были живы воспоминания о недавней интервенции стран Антанты, экономической блокаде, организованной великими державами и длившейся до 1920 г. Со своей стороны капиталистические державы видели в новом молодом государстве источник коммунистической агрессии. И даже нэп, разрешивший иностранцам арендовать советские предприятия и земли, полностью не снял напряжения между Советской Россией и Западом. Поэтому 2 августа глава Советского государства В. И. Ленин обратился за поддержкой не к иностранным политикам, а к мировому пролетариату. Однако спустя четыре дня, 6 августа, советское правительство официально известило руководство стран Европы и Америки о постигшем страну неурожае. Оно просило разрешения на закупку хлеба у заграницы и беспрепятственный провоз его через блокадные пункты [61, 6 августа 1921 г.]. Для освещения положения голодающих в страну пустили иностранных журналистов [63, 28 августа 1921 г.]. 6 декабря В. И. Ленин направил письмо Максиму Горькому, в котором просил его обратиться к писателям Бернарду Шоу и Герберту Уэллсу с просьбой принять участие в организации сбора помощи голодающему населению Советской России [36].

Таким образом, комплекс мер по борьбе с голодом, принятых советским правительством, не имел полного успеха. Справиться с нарастающим бедствием самостоятельно молодая власть не могла, поэтому обратилась за помощью к мировому сообществу, и в первую очередь — к пролетариату и интеллигенции, а не к руководству западных стран.

Еще до обращения В. И. Ленина, 13 июля 1921 г., писатель Максим Горький разослал иностранным общественным деятелям телеграммы, в которых просил «всех честных людей Европы и Америки» о продовольственной и медицинской помощи. Среди тех, кому написал Горький, был норвежский ученый, полярный исследователь и филантроп Фритьоф Нансен. Защитив докторскую диссертацию по зоологии, Нансен в 1888-1889 гг. пересек с востока на запад на лыжах Гренландию, а в 1893-1896 гг. предпринял попытку покорить Северный полюс. Попытка не удалась — Нансен не дошел до полюса всего 400 км, но знаменитый дрейф «Фрама» принес ему мировую известность и сделал признанным в мире специалистом по полярным исследованиям [65; 66; 71; 182].

В 1905 г. Нансен сыграл большую роль в обретении Норвегией, находившейся под протекторатом Швеции, независимости. В 1906-1908 гг. он был послом Норвегии в Великобритании, а в 1920 г. стал делегатом от Норвегии в Лиге Наций и комиссаром по репатриации военнопленных.

Осенью 1913 г. Нансен впервые побывал в России, куда приплыл на торговом корабле норвежского бизнесмена Йонаса Лида через Карское море для исследования торгового пути по Енисею. Далее по суше ученый добрался до Красноярска, Хабаровска и Владивостока. Проехав на поезде через всю Сибирь, Урал и Поволжье, прибыл в Санкт-Петербург, где был избран почетным членом Петербургской академии наук. На протяжении всего пути ему оказывали торжественные встречи. Нансена поразили красоты русской природы, впечатлил талант и способности народов, населявших Сибирь [140; 67; 71]. С тех пор он считал Россию перспективной страной, которую невозможно отрезать от Европы, и рассматривал ее как равноправного партнера Запада [68].

Весной 1919 г. министр торговли США, глава американской благотворительной организации АРА 14 Герберт Гувер обратился к Нансену с предложением возглавить акцию по оказанию продовольственной помощи России. «У Нансена эта просьба сначала вызвала только испуг, — писал Гувер президенту США В. Вильсону. — Он повторял, что никогда не имел дела с таким большим количеством продовольствия, что у него нет опыта подобных переговоров, что он вовсе не любит большевиков» [171]. Однако в итоге Нансен согласился участвовать в работе, подписав письмо к Вильсону. Предполагая возможные серьезные проблемы с продовольствием, вызванные международной изоляцией России, он выступил за снятие с нее экономической блокады, установленной странами Антанты, и за возобновление ее отношений со странами Запада. Это, по его мнению, оказало бы благотворное влияние на экономику Европы и восстановление равновесия в европейском производстве и потреблении [68; 73]. Основным условием помощи было незамедлительное прекращение боевых действий на территории страны — с тем чтобы продукты могли дойти до адресатов. Но в России еще шла Гражданская война, поэтому проект остался неосуществленным.