Чтение онлайн

— Вы что — манекенщица?

— Нет… Вернее, была когда-то… — она растерялась, но тут же справилась с собой. — А вы, кроме всего прочего, физиономист?

— Извините, но ваша фигура, движения…

— Вы — фигурист? — она уже откровенно издевалась надо мной. — Не провожайте меня. Дальше я пойду одна.

Сказала и пошла, оставив меня в недоумении.

Конечно, я поступил глупо, спросив ее о профессии. У меня было несколько знакомых девушек в Москве, связанных с миром Дома моделей. У меня сложилось впечатление, что это легкие в общении люди, у которых всегда все на поверхности. К нам, «футбольщикам», они относились как к равным, и когда мы частенько встречались в гостинице другого города, где мы играли, а они гастролировали, то по вечерам быстро находили общий язык и тайком от тренеров устраивали тихие ужины с сидением допоздна. И кто и с кем уходил потом, не интересовало никого. Наутро же, когда мы шли командой на зарядку, весь Дом моделей во главе со своими капитанами стоял уже чистый, выглаженный, навьюченный коробками с платьями и шляпами и ждал автобуса в аэропорт.

…Уже давно наступило время наших случайных встреч, а она все не появлялась. И я тщетно вглядывался и вглядывался в толпу, проплывавшую невдалеке по Невскому, думая о своем: «Собственно, что произошло? Улетела команда, без меня. Но ведь есть же оправдание: не тратить на больного деньги, которые, как известно, любят счет. К тому же игры предстоят легкие». Все было разумно, логично. В голову, однако, разрушая логику, лезло, что двух ребят, оказавшихся в таком же положении, взяли, а мне быстренько — «разрешили» остаться…

Я вздрогнул, обернулся. Она стояла позади скамьи.

— Черт, вы меня вывели из панического размышления.

— О чем же? О судьбах мира?

— Как сказать… Сейчас меня интересует мой собственный мир. Или точнее — судьба… Видите ли, у мира нас много, а у меня и мир один, и судьба одна.

— О, вы еще и философ!

Она была раскованна, светилась радостью. Я не сдержался, сказал первое, что пришло в голову:

— Такая женщина, и не моя…

Она рассмеялась:

— Ну, началось. А я-то думала, что обойдется без пошлостей.

— Но это так.

— Вы не находите, что говорить такое мне — пошлость?

Ее глаза, смеясь, смотрели с вызывающей прямотой.

— Простите мне это как футболисту.

— Прощаю как бывшая манекенщица. Вы питерский?

— Отчасти. У меня здесь комната.

— Только не приглашайте меня к себе домой, ладно?

— Хорошо, это я могу обещать.

Меня смутила ее прямота. Я спросил:

— А почему вы ушли из манекенщиц? Поездки по стране, смена впечатлений…

— …И нахальные рожи в зале, и вечно спешащие, требующие одного и того же директора программ. Да и сами девчонки…

Как это было знакомо и Похоже на то, что подсознательно, не анализируя, испытывал я в своей футбольной жизни!

— Вы мучаетесь?

— Да. Хотя многие из наших вполне к этому привыкли.

— А что же вы?

— Да просто надоело принадлежать всем. Захотелось себе одной и еще — одному.

— Но у вас и данные…

— Никогда не приглашайте меня к себе домой.

— Да я и не собираюсь. Но почему?

— У меня страшное желание раздеться перед кем-то.

Она смотрела без улыбки, и у меня не возникло желания поддержать шутку.

— Давайте съездим в Приморский парк, — сказал я, чтобы скрыть смущение. — Там есть одно кафе…

— Давайте, — легко согласилась она.

Мы взяли такси и поехали в парк.

В зеленом ресторанчике я заказал бутылку сухого вина и какую-то еду. Мы сидели на веранде друг против друга, совсем близко и почти одни, и я думал о том, что ни за что не пригласил бы ее в свою холостяцкую комнату.

«Почему именно политехнический?» — «Да захотелось крепкой специальности, да к тому же папа инженер»; — «А как родители отнеслись к манекенству?» — «Отрицательно». — «А к институту?» — «Положительно».

«Почему не учитесь вы?» — «Если футбол мешает учебе, бросайте учебу». — «Я не люблю футбол». — «А я Дом моделей».

Мы говорили так или примерно так, и я все думал, что не решусь пригласить к себе.

Незаметно подкралась белая ночь, а мы продолжали сидеть. Уже с нашего стола исчезли фужеры, и официант красноречиво поглядывал на нас… Она сидела напряженно, будто ждала чего-то.

— Я отвезу тебя домой, твои, наверное, уже волнуются.

Я впервые сказал ей «ты» и удивился, что до сих пор не спросил ее имени. И тут же подумал » что-то неуловимое мешает мне сделать это.

— Да, спасибо…

У Казанского собора она тронула за плечо водителя:

— Остановите.

Мы вышли из машины.

— Так ты здесь живешь? — удивился я.

— Да. В этих подвалах, где хранятся орудия инквизиторов, — она говорила без тени улыбки.

— Но тогда…

— Не бойся, я не стану тебя пытать. Просто мне захотелось пройтись.

Мы шли в сторону Александровского сада…

— Как твои дела?

Странно, но она тоже не спрашивала моего имени.

— На днях улетаю.

— Надолго?

— Скорее всего, навсегда.

— Как?! А твоя команда?

Мне показалось, что она испугалась.

— Меня отчислят.

— За что?

— Видишь ли, футболу нужны здоровые люди, без комплексов.

— У тебя комплексы?

— Нет, но когда ждешь боли…

— Что же ты будешь делать?

— Не знаю. Я думал, что буду заниматься этим всю жизнь.

— Чем?

— Игрой. Это нелепо, но это так. Только игра имеет для меня смысл. Моя жизнь — в моем смысле, а мой смысл — это играть, — не очень понятно скаламбурил я. — Это как способ существования. И ничего мне за это не надо. Я просто люблю запах стриженого поля, крашеных мячей, люблю свои ноги, обтянутые гетрами, бутсы, плотно и легко сидящие на них… Понимаешь? Игра это праздник. Когда ее нет — будни. Ты хочешь, чтобы у меня была другая философия? Но я вырос на этом.

— Вот поэтому я убежала из манекенов, — задумчиво сказала она. — Я не хотела… я боялась проиграть. Проиграть всю жизнь. А ты не боишься. Я даже не знаю, что это — смелость или беспечность?

— Безвыходность. Я должен делать то, что умею делать хорошо, но мне это уже нельзя. То, что дороже всего на свете, так и остается дорогим, по уже не и связи со мной. Теперь же, — продолжал я, — скажи на милость, кому нужен неудачливый футболист?

Она как-то странно посмотрела на меня:

— Ну, например, мне…

— Тебе? Извини, но все это декорации. На самом деле ты, как и все девушки, втайне мечтаешь о прочном мужике со всеми вытекающими последствиями.

— Ты не такой?

— Я бывший.

— У тебя еще все впереди.

— Ну вот, ты уже успокаиваешь меня.

— Мы… оба бывшие. И я умоляю… поедем к тебе.

— Ко мне? — я не мог скрыть удивления. Но…

— Без «но», прошу тебя.

Когда мы вошли в мою комнату, она каким-то невесомым жестом смахнула пыль с моего стола, бросила футболки и гетры в таз с водой. Когда мы разделись и встали лицом к лицу, то я увидел, что мы были с ней одного роста.