Футбольный Дозор
Шрифт:
– Ага. И долго ты в муравьином теле выдержишь? Минуту? Две? Пять? А надо - несколько часов.
– Ну хорошо. А кого ты предлагаешь послать? Пацанов наших сопливых? Да если там действительно сильный маг дремлет, а я в этом уверен, он на них только дунет, и - кирдык.
– Сам пойду.
– Не смеши мои кроссовки.
– начинает сравнивать счет Симеоныч.
– Ты же не опер, ты бухгалтер.
– Между прочим, я в молодости дивизией командовал. Забыл?
– Да помню-помню. Было. "Впереди, на лихом коне". А теперь ответь-ка, ты когда в последний раз шашку в руках держал? Лет девяносто назад?
В комнате повисает тишина. Ее нарушает Антон.
– Ребята... А, может быть, меня пошлем? Все-таки, я в хорошей оперативной форме. Да и защиту мне сам Гесер позавчера ставил. Видимо, знал - куда и зачем посылает.
– Бред!
– фыркает Базиль.
– Ты не сотрудник нашего Дозора. Ты гость в нашем городе и не знаешь наших подземелий. У тебя вечером поезд.
– Все это отмазки, - парирует Антон.
– Формальные вопросы о временном прикомандировании можно решить с Гесером по телефону за пять минут. Своих подземелий вы и сами не знаете. Поеду завтра утром, через Самару поезда на Москву через каждые два часа следуют.
* * *
Снова я рискую,
Но не сдамся ни за что.
Снова я играю,
Я играю в Спортлото.
* * *
В офисе Ночного Дозора необычно многолюдно. В комнате оперативного персонала расселись по кожаным диванам редко посещающие офис сотрудники. Среди них уже знакомые Антону Виктор и Валентин, еще пара долговязых и прыщавых "студентов", некрасивая угрюмая "продавщица" лет тридцати, пожилой "учитель математики" в темном, испачканном мелом костюме, упитанный юноша в шортах и дурацкой панамке и тощий длинноволосый "хиппи" неопределенного возраста в засаленных джинсах. Все они слабые Иные пятого-шестого, а кое-кто даже седьмого уровня Силы. Раскрыт бронированный сейф, Симеоныч выгребает с его полок и раздает операм табельное оружие - девятимиллиметровые магические жезлы марки "Умклайдет".
Слышны тяжелые шаги. В комнату заглядывает Антон Городецкий, затянутый в резиновый водолазный гидрокостюм. Вместо ластов на его ногах черные армейские ботинки со шнуровкой. Пояс Антона увешан кинжалами, фонариками, магическим жезлами и какими-то приборами в кожаных футлярчиках. Особого внимания заслуживает головной убор - ярко-оранжевая пластмассовая каска с лампочкой и надписью "Шахта имени Засядько".
– Симеоныч, я уже готов!
Все лица в комнате поворачиваются к Антону.
* * *
Дворик в старой части Самары: бугристый асфальтовый пятачок, со всех сторон окруженный потрескавшимися боковыми и задними стенами старых, дореволюционной постройки двухэтажных домов. В середине одной из стен арка, сквозь которую доступен обозрению кусок ярко освещенной солнцем проезжей части и слышно гудение автомобильной реки. В той же стене, чуть правее арки зияет распахнутая подъездная дверь, из которой тянет мышами и подгоревшей картошкой. Стертые до выпуклого состояния ступеньки ведут не только вверх, но и вниз, в сырую темноту полуподвала. Посреди дворика - более современное кирпичное сооружение с запертыми железными дверями на все четыре стороны света, напоминающее небольшую трансформаторную будку. Металлические листы дверей кое-где помяты и отогнуты, словно их пытались отодрать ломом, но не смогли.
Напротив арки останавливается ярко-желтая "копейка", из нее вылезают Антон и Симеоныч. Они кроме того, что странно одеты, так еще и волокут под завязку набитые чем-то рюкзаки. Сзади семенит длинноволосый водитель, в руках его катушка с нейлоновым тросом и два лупоглазых аккумуляторных фонаря.
Маги опускают свою ношу на асфальт возле будки, Симеоныч легким движением руки отмыкает одну из железных дверей. В будке пусто, пыльно и душно, пахнет сухой известкой. В центре заасфальтированного пола - самая обыкновенная крышка самого обыкновенного канализационного люка. Симеоныч, сморщившись, чтобы не чихнуть, несколько секунд смотрит на крышку, потом бурчит себе под нос какое-то заклинание, что-то типа "экспекто патронум" или "вингардум левиозо", крышка дергается, приподнимается, косо всплывает над отверстием и с коротким тупым грохотом рушится на асфальт.
Антон с Симеонычем склоняются над отверстием, щупают глубину лучами мощных фонарей.
– Метров восемь, да?
– Ну, около того...
– Блин, половина лестницы отломана. Придется прыгать?
– Я бы на твоем месте левитацией воспользовался. Если нет желания колдовать, спустим тебя на тросе.
– Ладно, сообразим. Кстати, и воняет оттуда отвратно. Я слышал, что в колодцах часто накапливаются всякие вредные газы.
– Будешь спускаться, задержи дыхание на всякий случай...
"Старшие" маги совещаются, а волосатый хиппи сидит на корточках в дверях будки, на границе солнца и тени и, перекатывая в ладонях магический жезл, наблюдает за окружающей обстановкой. В этот час и на Хлебной площади, и на волжском откосе в районе санатория ПриВО, и неподалеку от пещеры братьев Греве, и в других районах города вооруженные Светлые маги берут под наблюдение немногочисленные сохранившиеся входы в подземелье.
Операция "Охота на Хоттабыча" начинается.
* * *
– Ну как ты там?
– доносится сверху крик Симеоныча, луч фонаря бьет спустившемуся Антону прямо в лицо. Антон щурится и молча подымает большой палец, а потом жестами просит Симеоныча выключить фонарь.
– Ладно!
– орет Симеоныч сверху, и тут же наступает темнота. Слышно только, как шелестит сматываемый Симеонычем нейлонный трос.
Антон некоторе время стоит неподвижно, потом включает тусклую шахтерскую лампочку, встроенную в каску. Рядом с лампочкой синей изолентой примотан к каске металлический цилиндрик видеокамеры, так что далеко-далеко, в офисе Ночного Дозора дежурный видит на своем экране то же, что и Антон. Видит и пишет на видеомагнитофон. А рядом в напряженной позе застыл Базиль.
Лампочка освещает квадратную комнатку с неровными бетонными стенами. Все стены от пола до потолка изрисованы и исписаны. Здесь и похабные картинки, и чьи-то телефонные номера, и "Крылья-чемпион", и "СГАУ-1996", и "Цой жив!", и "выборы обман", и "Дохлый и Химик здесь были", и многое-многое другое. Судя по надписям, сюда начали активно лазать лет 15-20 назад, а прекратили сравнительно недавно, года полтора-два.
Под ногами пружинит и чавкает. Антон опускает глаза - прямо под отверстием люка навалены какие-то насквозь просыревшие и полусгнившие, покрытые белесой плесенью тряпки. Антон крутит головой, шарит световым лучиком по стенам и - вот он!
– обнаруживает пустой дверной проем, ведущий в кромешную тьму.
– Ну, я пошел.
– мысленно информирует Антон.
– Давай! Ни пуха!
– грохочет сверху Симеоныч, и эхо долго еще бьется в тесных каменных стенах.
* * *
Антон бродит в темноте и духоте по каким-то коридорам, ощупывая лучом света пол, стены и дверные проемы, ведущие в пустые боковые помещения. В одной из комнат недалеко от входа на полу обнаруживается полуистлевший матрац с торчащими металлическим пружинами. Когда Антон освещает его лучом света, в разные стороны с быстрым шорохом бросаются крысы.