Чтение онлайн

Один из отброшенных вампиров находит в себе силы быстро вскочить и снова бросается на Антона. Антон воздевает руки для нового заклинания, но какая-то незримая сила словно паутиной опутывает его, не дает пошевелиться. Это, по-прежнему не сходя с места и сверкая угольями глаз, колдует главный вампир.

Антон напрягается, тянет Силу из жезлов, пытается стряхнуть с себя незримые путы. Но главный вампир либо неимоверно силен сам по себе, либо тоже черпает откуда-то заранее запасенную Силу. И Антону удается лишь слегка пошевелиться.

А сверкающие клыки и скрюченные когти молодого упыря, облаченного в фиолетовый балахон, все ближе и ближе. Двигаясь несколько боком, явно все еще опасаясь повторного удара, он приближается к Антону. Он очень юн, он совсем еще мальчишка, ему лет шестнадцать. Но он уже однажды попробовал человеческой крови и жаждет вновь погрузить клыки в солоноватую влагу. Впрочем, возможно, еще сильней он мечтает отомстить за унижение, разделаться с этим невзрачным мужичонкой, продемонстрировать свою жестокую и мстительную власть над гораздо более старшим, но менее сильным и потому презираемым существом.

Но у Антона есть мощнейший резерв. Мысленно он нащупывает на груди под гидрокостюмом "футбольный" медальон, подаренный Гесером. И вскрывает его, высвобождая заключенный в этой крохотной сфере водопад магической энергии.

Мощный удар потрясает пространство, с потолка сыплются камни, люди и вампиры падают друг на друга, словно кегли. Юного кровососа швыряет в противоположный угол пещеры и размазывает по стенке. Это тот самый удар, который наверху, в городе воспринимается словно толчок землетрясения.

И только главный вампир - Носферату жигулевского разлива, широко расставив ноги, по-прежнему стоит в центре зала. Он вскидывает руки и каркающим голосом выкрикивает какие-то страшные, незнакомые Антону заклинания.

* * *

В ответ на вампирские заклинания со всех сторон раздается странный звук, словно музыканты невидимого оркестра барабанщиков быстро-быстро стучат одной палочкой об другую. Антон недоуменно оглядывается. Изо всех колодцев и щелей, ведущих в зал, вспучивается и лезет какая-то масса, похожая на убегающее из кастрюли молоко. Завулон побери! Это же скелеты! Десятки и сотни костяных бойцов, вооруженных ржавыми лопатами и кирками, вылезают, выползают, выпадают со всех сторон и медленно бредут в сторону Антона. Некоторые, лишенные ног, ползут, цепляясь за каменные неровности пола. Безрукие и безголовые тоже стремятся к Антону - если не кусать, то душить и разрывать на части.

Антон бросает им навстречу "серый молебен", и первые ряды скелетов рассыпаются кучками перемешанных и переломанных костей. Но на смену рассыпавшимся костякам встают новые. А главный вампир по-прежнему не двигается с места, зато руки его неимоверно размножаются и удлиняются и, когтисто-крючковатые, растут и ползут по полу, по стенам, по потолку - словно древесные корни, словно электрические кабели, словно щупальца гигантского кракена. И цель у них одна - горло Антона Городецкого.

А Антон продолжает косить "серым молебном" шеренги скелетов. Сил все меньше и меньше. Вот уже после каждого заклинания приходится отдыхать пару секунд. И Антон начинает понимать, что напрасно ввязался в схватку с заметно превосходящим противником. Пора искать пути к отступлению. Но куда? Пути, через который в эту подземную пещеру пришли люди и вампиры, Антон не знает. Вниз, через гнездилище скелетов и подводный лаз в подземный дом?

В этот момент одна из корявых рук незаметно подбирается к Антону сзади и хватает его за шиворот.

* * *

Вздернутый под самый потолок, Антон извивается всем телом, пытаясь оторвать от себя холодную как лед, твердую как железное дерево и цепкую как клещи, руку. А снизу уже подобрались скелеты и, подпрыгивая, стремятся схватить его за ноги.

Дышать нечем. Магические силы на исходе. Кровавый туман застилает глаза.

Последнее, что видит Антон тускнеющим взором - это яркая ветвистая молния, пронзившая красноватую полутьму пещеры. И еще видит словно бы всадника в папахе и развевающейся бурке, с сияющей шашкой, воздетой над головой. А может быть, это просто бред угасающего сознания.

* * *

Пасмурное позднее утро в гостевой комнате Ночного Дозора. На белой кровати, сложив черные руки на груди и задрав кверху кадык с синеватыми пятнами, лежит Антон Городецкий. Лицо его бледно, а заострившиеся скулы заросли двухдневной щетиной. В полнейшей тишине слышно только, как размеренно тикают часы.

Крупным планом - лицо Таисии Николаевны. Из уголка глаза ползет слезинка, оставляя на щеке темную полоску растаявшей туши. Камера перемещается, и мы видим серую и помятую физиономию Симеоныча. Еще дальше - каменное лицо Кима Ли. Наконец, камера завершает полукруг и останавливается на грустных глазах Базиля.

* * *

– Эх-х, Завулон тебя побери! Чудеса кончились, опять меня этот урод забанил, - в комнату влетает Ксюша в ярком платьице.
– Ой! А что это вы тут столпились?

– Тише!
– шикают на нее.
– Антон еще спит.

Антон открывает сначала левый глаз. Потом правый.

– Вообще-то, я давно не сплю, - информирует он.
– И никак не могу понять, чего это вам тут всем надо?

– Ну конечно, он же не в курсе!
– всплескивает руками Таисия Николаевна. В одной руке у нее кухонный ножик, в другой разрезанная луковица, поэтому и слезы в глазах.
– Он тут с нами обо всем забыл!

– Что? Что я забыл?

– Москву ты забыл. Дом ты свой забыл. Жену ты свою забыл!
– грозит Антону пальцем Таисия Николаевна.

– А что случилось?

– Да ничего особенного. Четверть часа назад звонил Гесер, просил тебя поздравить. Дочка у тебя сегодня утром родилась!

* * *

У входа в самарский вокзал под разноцветными зонтиками стоит кучка Иных. Моросит мелкий дождик. Блестит мокрый черный асфальт, блестят омытые от пыли ультрамариновые стекла стометровой вокзальной башни.

– И все же я не понимаю, кто меня спас?
– спрашивает Антон.

– Тебя? Спас?
– весело удивляется Симеоныч.
– Это Серебрякова от тебя спасать пришлось. Когда мы с Базилем сквозь второй уровень Сумрака в пещеру сверху просочились, ты ему уже все руки поотрывал и душить заканчивал. Еще минуточка, и упокоился бы поганый вампиришка на нижних уровнях Сумрака.

– Зачем же вы спасали этого упыря?

– Так ведь положено. Пойдет под суд и получит, что заслужил, но - по закону, по Договору. Заодно Дневной дозор нам не только Ксюшины шалости простил, но и в сто раз больше должен остался.

– Значит, нет и не было никакого Тугарина Змея?

– Не знаю. Может и есть где-нибудь. Но не под Самарой. А у нас - самая обычная вампирская шайка. Серебряков подмял под себя часть местного фанатского движения и использовал втемную. Если не вникать - все это обычная война фанатских группировок. Приезжают наши в Москву, там их местные бьют. Приезжают тамошние к нам, теперь наши их калечат. Хитрый Серебряков все это учел и устроил в Самаре школу для вампиров. А кровь для них поставляли науськиваемые Серебряковым местные гопники, которые во время драки захватывали чужих фанатов. Кто ж будет искать малолетнего придурка, поехавшего за тысячу километров в другой город "болеть" за свою команду при помощи кастета или арматурины? Не вернулся, оторвали башку на чужбине? Так ему и надо. Урок остальным. Мы с Базилем всю ночь не спали, допросы свидетелей производили. Башка трещит с недосыпу страшно, зато стало все более-менее понятно.