Чтение онлайн

«Но он принес плохое, важное известие о его императорском величестве, кронпринце, Ваше Величество!»

Елизавета поспешно поднялась и отпустила учителя. Потом она услышала то, что хотел сообщить Нопкса. Она была не в состоянии постигнуть ужасную новость о смерти своего сына. Как раз в это мгновение она услышала перед дверью быстрые шаги, это был император, который пришел навестить ее. «Не входи!», — воскликнула Елизавета. Она вытерла слезы и боролась с собой, чтобы сохранить спокойствие. Несколько мгновений спустя вошел Франц Иосиф своими быстрыми упругими шагами. Свидетели этой сцены говорили, что он вошел в комнату как юноша, а покинул ее, как старый человек.

В тот же час, когда императрица Елизавета сообщила Францу Иосифу ужасное известие о смерти их единственного сына, баронесса Елена Вечера пришла в Хофбург в отчаянных поисках своей пропавшей дочери. Это была ее последняя надежда. Она ждала аудиенции с императрицей в квартире Иды Ференци, чтицы Елизаветы.

Елизавета вышла к ней и передала ей известие, сохраняя самообладание.

«Баронесса, соберите все свое мужество, Ваша дочь мертва!»

«Мое дитя! — воскликнула баронесса, — мое красивое любимое дитя!»

«Но Вы знаете, — продолжила императрица, — что и мой Рудольф мертв?»

Она отпустила баронессу со словами: «А теперь запомните, что Рудольф умер от сердечного приступа!»

Ужасная новость распространилась с быстротой молнии по коридорам императорского дворца Хофбург и вышла за ее пределы на улицы. В окрестностях Майерлинга и Бадена тоже стало известно о несчастии. К вечеру вся Вена была всецело во власти происшествия. На каждом углу собирались люди и говорили друг с другом приглушенными голосами. Газета «Нойе Винер Тагблатт», для которой писал Рудольф, объявила о катастрофе в статье, обведенной траурной рамкой: «Кронпринц Рудольф, надежда империи, любимец всех народов монархии, мертв! Несчастный случай на охоте лишил Австрию ее одаренного, мечтательного наследника трона!»

Еще утром придворный врач, доктор Видерхофер, поспешил в Майерлинг. К вечеру была образована официальная придворная комиссия. Она нашла оба мертвых тела, видимо, нетронутыми: Мария, заботливо положенная на постель, с огнестрельной раной в голове, Рудольф, полусидя на краю кровати, одна сторона черепа раздроблена. Императору передали прощальные письма Рудольфа и Марии, но ни одно не было адресовано ему. С наступлением темноты тело Рудольфа было перевезено из Майрелинга в Вену и уложено для торжественного прощания на его кровати в его комнатах в императорском дворце Хофбург.

На следующий день после смерти официальная газета «Винер цайтунг» сообщила в короткой статье, что его императорское высочество, кронпринц Рудольф, накануне внезапно умер от паралича сердца в Майерлинге. Телеграммы подобного содержания были отправлены всем крупным главам правительств Европы. Мария Вечера нигде официально не упоминалась.

Самые нелепые слухи передавались в Вене. Придворную комиссию попросили составить официальное сообщение, в котором причиной смерти был бы указан паралич сердца, но врачи отказались. В «Винер цайтунг» появилось 2 февраля исправленное официальное сообщение, из которого следовало, что кронпринц совершил самоубийство в состоянии тяжелого душевного расстройства. Данные осмотра при вскрытии трупа, говорившие о якобы патологических симптомах головного мозга, позволили похоронить принца по католическому обряду, что иначе было бы невозможно. Ватикан все же колебался, дать ли разрешение.

В мрачные дни между 30 января и 5 февраля, днем похорон Рудольфа, имя Марии Вечера официально не упоминалось. Австрия до конца существования монархии придерживалась официальной версии, что Рудольф умер в Майерлинге один. Граф Тааффе и барон Крауз вместе скрыли двойное самоубийство, без сомнения, с одобрения Франца Иосифа и семьи Габсбург. Это произошло отчасти для того, чтобы похоронить Рудольфа по-христиански, отчасти, чтобы сохранить, насколько это возможно, авторитет монархии.

Полицейский кордон держал любопытных на расстоянии от охотничьего домика в Майерлинге. Семье Марии Вечера, правда, сообщили, что Мария мертва, но они не имели понятия, при каких обстоятельствах она умерла. Вначале им сказали, что она отравила кронпринца и потом сама приняла яд. Ее мать настоятельно попросили покинуть Вену. Она действительно отправилась в путешествие в Венецию, но по дороге, мучимая беспокойством и неизвестностью, вышла из поезда и возвратилась обратно в Вену.

На следующий день после самоубийства, прощальные письма Марии были переданы ее матери при условии, что она возвратит их императору. Мария написала своей матери: «Дорогая мама, прости мне то, что я сделала. Я не могла устоять перед любовью. Мы договорились с ним, я хочу быть похороненной рядом с ним на кладбище Алланда. Смерть даст мне больше счастья, чем жизнь. Твоя Мария».

Мария просила свою сестру класть камелию на ее могилу каждый год 30 января в день ее смерти. Своему маленькому брату она написала: «Живи счастливо! Я буду следить за тобой из другого мира, потому что очень люблю тебя. Твоя преданная сестра».

На следующий день после ее смерти, оба ее дяди отправились в Майерлинг, чтобы опознать труп и передать его в монастырь Хайлигенкройц для погребения. Их впустили в дом с наступлением темноты. В хозяйственном помещении, расположенном в верхнем этаже, они нашли в корзине почти раздетый труп своей племянницы. Ее платья бросили сверху на нее беспорядочной кучей. Кровь на ее ране во лбу застыла. Ее глаза еще были открыты, в негнущихся пальцах она держала маленький кружевной носовой платок. Дядям самим пришлось обмывать ее и надевать на нее платье, которое она выбрала для поездки в Майерлинг: темно-зеленый костюм, шубу, маленькую шляпку с перьями.

Они посадили труп, словно она была жива, в ожидающий их экипаж, и привезли ее так, зажав между собой, в монастырь. Полицейский сидел рядом с кучером на козлах. Обледенелая улица в горах была очень скользкой, и карету бросало из стороны в сторону. Незадолго до полуночи зловещая вереница карет — двое членов придворной комиссии следовали за ними в другом экипаже — остановилась перед воротами кладбища Хайлигенкройц. Яма была еще недостаточно глубокой, хотя полицейский подбадривал могильщиков, чтобы они быстрее копали промерзшую землю. Уже занималось утро пятницы, когда, наконец, было проведено освящение, и простой свинцовый гроб опустили в землю.

Рудольф тоже оставил прощальные письма: одно для своей матери и одно для сестры, Марии Валерии. Своего камердинера он просил в письме привести пастора, который должен был молиться за него и Марию. Он добавил, что они хотели бы быть похороненными вместе.

Тело Рудольфа, чей раздробленный череп наполнили воском и забинтовали, оставалось установленным для торжественного прощания в Хофбурге до его похорон 5 февраля. Он нашел последний приют в склепе церкви Капуцинов среди своих предков.

Рудольф не оставил прощального письма для Франца Иосифа. Сломленный отец стоически переносил тяжелые дни, которые наступили для него. Он должен был принимать визиты иностранных высокопоставленных лиц, добиться в Риме разрешения на католическое погребение, и он один шел за гробом весь путь до церкви, в то время как императрица и их дочь, Мария Валерия, молились в часовне Хофбурга.

Только к концу погребения он был совсем сломлен. Он сказал Елизавете: «Я хорошо держался. Только в склепе это не получилось. Но так, как сегодня, не случалось еще ни при одном погребении».