Чтение онлайн

Гофман был такой же заторможенный и вялый, как вчера.
– Зачем?

– Чтобы понять, кто умный, а кто дурак.
– Это и без вопросов видно, - засмеялся Журба и отошел к перекладине, на которой висело большое общее полотенце, и стал искать на нем место почище и посуше.

Вошел белогвардеец Покревский. Он был бледен, отчего уродливый шрам через лицо казался еще более красным и ярким.

– Уже очередь?
– спросил он зло.
– Это основная черта нашего режима - всюду устраивать очереди.

– Как мы проходили в школе, - вспомнил школьный учебник Миша Гофман, - царское правительство было погублено именно очередями за хлебом в феврале 1917 года.

– Откуда вам знать?
– воскликнул ротмистр и направился к кабинке, но тут Кора поняла, что она пропустит все очереди, и кинулась к кабинке первой. Внутри было густо насыпано хлоркой.

Хлопнула дверь. Кора догадалась, что ушел Миша Гофман.

– Не нравится мне этот Гофман, - сказал Покревский.

– Потише, ваше благородие, - откликнулся полицмейстер.
– Они могут быть заодно. Пошли снаружи поговорим.

Когда Кора вышла из кабинки, у крана никого не было. Она решила воспользоваться коробкой смелом, почистила зубы пальцем и поразилась способности людей разных эпох одинаково приспосабливаться к невероятным обстоятельствам.

– Доброе утро, - сказал Эдуард Оскарович Калнин, который вошел в туалетную.

Кора передала ему мел, а Эдуард Оскарович снял очки и начал протирать их с мелом.

– Знаете, что любопытно, - сказал Эдуард Оскарович, отставив очки на вытянутой руке и проверяя, хорошо ли они очистились, - если бы нас подержать здесь с полгода, получилась бы славная коммунальная квартира! Вы знаете, что это значит?
– Нет, а что это такое?

– Господи, как же это получилось!
– воскликнул Калнин.
– Мы одинаковые, но не имеем ничего общего.

И тут Коре показалось, что дверь чуть-чуть приоткрылась, - их подслушивали! Она подняла палец к губам, предостерегая Калнина.

– А я молчу! Хотя, впрочем, и не понимаю, кому здесь нужны доносы.

– Этот ужасный Гарбуй хочет все знать о нас и устроить вторжение на Землю.

– Не переоценивайте Гарбуя, - возразил профессор, - он пешка в чужой игре.
– Вы с ним знакомы?

– Разумеется. Он, подобно мне, сделал ошибочную ставку. История непредсказуема. Угадать будущее хоть один раз - это все равно что выиграть в лотерею миллион рублей или автомобиль "Победа", понятно? Если бы я мог избавиться от гипноза бессмертия вождя, если бы я хоть раз остановился и трезво поглядел на то, что Сталин - это старик, который всю жизнь губил свой и без того некрепкий организм водкой, вином и распутством, что не сегодня завтра он гикнется, я бы все мои действия построил иначе. Но я был под тем же гипнозом, под которым находилась вся страна.

– Вы хотите сказать, что Сталин не должен был умереть, но умер?
– Да.
– А что вы сделали?

– Как что? Попал сюда! Эмигрировал. Скрылся.
– Ой!
– Кора была потрясена.
– Значит, сто пятьдесят лет назад был человек, который догадался про параллельный мир и сюда перепрыгнул?

– До какой-то степени вы можете считать, что именно так.

Из кабинки вышел ротмистр Покревский и принялся умываться. Он не прислушивался к разговору Коры с Эдуардом Оскаровичем. А если и прислушивался, то ничем этого не показал.

– А вы кто по специальности?
– спросила Кора Калнина.

– Я физик. Физик-экспериментатор. Это вам что-нибудь говорит, моя дорогая прапраправнучка?

– Разумеется, - сказала Кора.
– Вы делали атомную бомбу.

Снова зазвенел колокол, к нему присоединилась отвратительным звуком сирена.
– Зовут на завтрак, - сказал Эдуард Оскарович.
– А вы не очень молодой...
– осторожно произнесла Кора.

– Я был профессором, - сказал Эдуард Оскарович.
– И даже должен был баллотироваться в члены-корреспонденты Академии наук. Но не успел.
– Потому что перешли сюда?

Профессор ничего не ответил. Он смотрел на спину ротмистра, который дожидался, пока тонкая струйка воды наполнит горсть, и плескал в лицо. Они пошли на завтрак.

За завтраком Кора оказалась рядом с Покревским.

– Мне не хочется есть, - сказала Кора, когда медсестра кинула перед ней миску с кашей, на кучке которой чуть набок сиротливо лежала котлетка.

– Мне тоже, - ответил Покревский. Но взял тарелку Коры и подвинул ее сидевшей рядом чернявой принцессе.

– Бессловесным животным хуже всего, - сказал он. Птичка сказала что-то ротмистру.
– Вы ее понимаете?
– спросила Кора.
– А чего ее понимать, - лениво ответил Покревский.
– Она говорит, что эту дрянь есть не хочет, но из уважения ко мне слопает котлету.

Медсестра поставила перед Корой кружку с чаем. Чай был на удивление крепко заварен. Но без сахара.

– Они на нас экономят, - сказала Кора.
– Воруют. Все тащат.

Покревский щелкнул пальцами. Медсестра принесла сахарницу.
– Вас слушаются?

– Меня боятся. Я этот долбаный лабиринт прошел с первой попытки и прикончил ихнего солдата, который изображал дракона или еще какую-то нечисть.

Так как Кора не ответила и ничем не показала своего восхищения или недоверия, ротмистр агрессивно спросил:

– Вы мне не верите? Конечно же, вы не верите! А я знаю почему - вы селениты. Вы знаете о таком писателе - Герберте Уэллсе?

– Я его любила, когда была девочкой, - сказала Кора.
– У нас была одна кассета в библиотеке. "Война миров".

– А я цитирую книгу "Первые люди на Луне". Он ее недавно написал.

– Или очень давно... с моей точки зрения. Принцесса положила маленькую тонкую ладошку на руку ротмистра.

– Ты ешь, - сказал тот.
– Черт знает, сколько нам еще придется наслаждаться прелестями мирной жизни. Вы москвичка, Кора?

– Нет, я найденыш, - сказала Кора.
– Я из приюта. Но моя бабушка живет под Вологдой.

– Что-то они сегодня не торопятся угощать нас скудным завтраком, сказал Журба, сидевший напротив Коры. Но стол был широким и потому разделял, а не объединял сидевших по разные стороны.

– А на рассвете три вертолета прилетели, - сказал инженер. Он был ухожен, побрит, пострижен, казалось даже, что от него пахнет одеколоном. Покревский перехватил взгляд Коры и сказал:

– Он на особом положении. Как консультант по летательным машинам. А вы думаете, что аппараты тяжелее воздуха в самом деле завоюют воздушное пространство?