Чтение онлайн

Крэг разозлился.

— Если она должна остаться, то дайте мне какую-нибудь одежду. Я не хочу разговаривать в таком виде.

Олливер нахмурился, но все же сказал:

— В том шкафу есть халаты. Но ты ведешь себя по крайней мере странно, Крэг. Мы живем в двадцать третьем веке, а не во времена королевы Виктории.

Крэг молча подошел к шкафу и открыл его. Там висело несколько халатов, и он взял первый попавшийся. Уже надев это темно-бордовое шелковое одеяние, Крэг сообразил, что ему, судя по всему, попался халат Джудит, а не Олливера. Он был узок в плечах и с короткими рукавами, а у судьи были широкие плечи и длинные руки. Но он понял, что и так выглядел по-дурацки, потребовав одежду, и теперь ему не хотелось ставить себя в еще более глупое положение, возвращаясь к шкафу, чтобы переодеться. В конце концов, халаты носили и мужчины, и женщины, а у выбранного им был самый обычный покрой, хотя ткань была просто великолепной. И все же…

— Он не заразный, Крэг, — сказала Джудит.

Сохранить достоинство он мог, только проигнорировав ее слова. И, если на то пошло, не замечая ее саму и все, что она говорит или делает. Либо так, либо, если Олливер будет настаивать на её постоянном присутствии, послать все к черту, включая возможность заработать миллион. А миллион — это не шутки, и особо привередничать было глупо.

— Садись, Крэг, — сказал Олливер.

Олливер опять устроился в кресле за столом, а Джудит присела на край стола и смотрела на него очень серьезно, без тени насмешки.

Крэг пододвинул стул и уселся, повернув голову так, чтобы видеть только Олливера.

— Один вопрос, — начал он. — Сегодня утром вы говорили серьезно? И у вас есть миллион долларов?

Олливер кивнул.

— Серьезно. Что касается миллиона, то у меня сейчас есть больше половины и будет остальное, когда ты выполнишь работу. Для нее в любом случае потребуется время, тем более что это не здесь, а на Марсе. Ты понимаешь, что это не мои деньги. Это фонд, образованный…

Крэг не дал ему договорить:

— Меня это не интересует. Важно то, что деньги есть и они будут моими, если я выполню ваше поручение. И чем быстрее я за него возьмусь, тем будет лучше. Я пришел сегодня вечером и сегодня вечером могу уйти. Расскажите, что я должен сделать, дайте денег на расходы, и я уйду.

Олливер медленно покачал головой.

— Боюсь, что все не так просто. Дело в том, что для выполнения этого задания тебе нужно сначала пройти психокоррекцию.

Если бы скорость мышления Крэга отставала от его физических рефлексов, Олливера через пару секунд уже не было бы в живых.

От смерти судью отделяло всего шесть дюймов — именно на этом расстоянии от его лица остановился кулак Крэга, вернее, протез его левой руки. Если бы удар дошел до цели, то женщина умерла бы на долю секунды позже. Три прыжка, отделявшие Крэга от стола, он преодолел с такой стремительностью, что ни судья, ни его жена не успели даже пошевелиться.

От смерти их спасли две вещи. Первое — это то, что руки Олливера спокойно лежали на столе, и рядом не было никаких кнопок и открытых ящиков. Вторая — успевшая промелькнуть мысль, что Олливер не мог иметь в виду то, что сказал. Здесь не было смысла. Психокоррекция уничтожит те самые таланты и навыки Крэга, которые были необходимы для выполнения задуманного судьей плана, в чем бы он ни заключался.

— Подождите, Крэг, — хрипло сказала Джудит. Краем глаза он видел, что она не шевельнулась и ее поза не изменилась. Даже ее взгляд был по-прежнему устремлен на стул, где он только что сидел. — Вы и сами поняли, иначе мы были бы уже мертвы, что он имел в виду другое.

Породистое лицо Олливера было по-прежнему серым от перенесенного потрясения, а голос слегка срывался:

— Я всего лишь хотел ска…

— Помолчи, Олли, — резко оборвала его Джудит, — я все объясню сама. Ты и так уже сделал большую глупость. Я предупреждала, что Крэг… — она перевела дыхание, и ее голос снова стал бесстрастным. — Крэг, не могли бы вы присесть и выслушать мои объяснения? Я обещаю, что никто из нас не будет шевелиться. Олли, держи руки на столе и ничего не говори. Договорились, Крэг?

Он не ответил, но вернулся на свое место и сел, не сводя с них глаз, на самый край стула. Если Олливер пошевелится, то на этот раз он достанет его молниеносно.

Джудит продолжала:

— Вы вовремя сообразили, Крэг, что после психокоррекции потеряете для нас всякую ценность. Но точно так же от вас будет мало толку, если вы будете беглым преступником, на которого объявлен розыск. Вы согласны с этим?

— Меня и раньше разыскивали, — ответил Крэг, — причем личности пострашнее полиции.

— Верно, но на этот раз работа предстоит очень необычная и трудная. Кроме того, Олливер обещал вам свободу. Это значит полную свободу, а не свободу преследуемого преступника.

— Вы имеете в виду фальшивый сертификат о психокоррекции?

— Конечно. Начать с нуля, чистая память. Даже ваши враги в преступном мире потеряют к вам интерес.

— От фальшивого сертификата мало толку, — возразил Крэг. — Мы уже это проходили.

— Потому что эти сертификаты были поддельными, а не настоящими, подкрепленными всеми фактами и соответствующим образом зарегистрированными. Разница в том, что вы на самом деле отправитесь к психокорректору, но психокоррекции подвергаться не будете. Здесь — стопроцентная гарантия. — Она в первый раз пошевелилась и взглянула на Олливера. На ее лице появилось выражение злости. — Даже от таких идиотов, как мой муж, который чуть не убил нас обоих пару минут назад.

Мозг Крэга лихорадочно работал. План в своей безупречности был слишком простым. Еще задавая вопрос, он уже сам знал на него ответ:

— Значит, мне нужно опять попасть за решетку. А что, если полицейские сначала меня пристрелят, а уже потом арестуют?

— Этого не случится, потому что арестуют вас здесь и сейчас, то есть после того, как мы поговорим. Когда я позову полицию, Олливер будет держать вас на мушке. Вы уже будете схвачены, поэтому у полиции не будет предлога начать стрельбу.

Крэг кивнул:

— А моей психокоррекцией вы будете заниматься сами?

— Разумеется. Здесь тоже не может быть осечки. Сейчас я — единственный психокорректор. Мой помощник в отпуске. Лучший момент трудно себе представить. У вас еще есть вопросы?

— Да, — Крэг посмотрел ей прямо в глаза. — Откуда мне знать, что я могу вам доверять?

Она выдержала его взгляд.

— Вы можете мне доверять, Крэг. Я знаю, что вас смущает, и мне очень жаль. Мне не следовало разговаривать с вами в таком тоне, и я прошу меня извинить.

— Так вы обещаете во время психокоррекции ничего не делать с моим мозгом?

— Обещаю. Подумайте сами, и вы со мной согласитесь. После психокоррекции вы потеряете для нас всякую ценность. И если я изменю хоть что-нибудь, вы меня потом убьете. Я знаю это.

— Но ведь вы можете стереть всякое воспоминание о проделанных коррекциях.

— Нет, не могу, Крэг. Этот процесс — не избирательный. Мне придется стереть либо все воспоминания, либо ни одного. Когда-нибудь наука добьется нужной избирательности в коррекции человеческого мышления и памяти, но это — дело будущего.