Чтение онлайн

Я опустил руку в бадью с водой — верхний слой уже нагрелся.

— Хью! — позвал я дремавшего в углу кузнеца. — Вычерпывай горячую воду, доливай холодную. Змеевик должен быть ледяным.

Кузнец проворчал что-то неразборчивое, но послушался.

И вот, наконец, из свободного конца медной трубки упала первая капля. За ней вторая. Третья.

В воздухе кузни мгновенно разлился резкий, бьющий по обонянию запах сивухи и крепкого алкоголя.

Я подставил палец под каплю. Лизнул.

Горло обожгло так, будто я проглотил ежа. Глаза заслезились. Я закашлялся, но на лице сама собой расплылась дурацкая, счастливая улыбка. Градусов семьдесят, не меньше. Первач. «Головы», полные ацетона и сивушных масел. Пить это — верная смерть для печени, но как наружный антисептик — оружие массового поражения для любых средневековых бактерий.

Я взял ветку, поджёг её от горна и поднёс к кружке, куда капала жидкость.

Вспышка. Над кружкой заплясало ровное, невидимое при свете дня, но отчётливо синее в полумраке кузни пламя.

Хью отшатнулся, выронив ковш с водой.

— Седьмое пекло… — выдохнул он. — Вода горит.

— Я же говорил, — хрипло отозвался я. — Живая вода. Отделяем дух от плоти.

Всю ночь я просидел у котла. Я менял кружки, сливая прозрачную жидкость в отдельный чистый кувшин. К утру, когда сквозь щели под крышей кузни пробился серый рассветный свет, у меня было около литра чистого, термоядерного антисептика.

Огонь под котлом давно погас. Я сидел на полу, привалившись спиной к верстаку, и чувствовал себя так, словно меня переехал каток. Джинсы в саже, свитер провонял дымом, руки грязные.

Дверь со скрипом отворилась.

На пороге стоял мейстер Калеб. За его спиной маячил сир Гарен.

Калеб обвёл взглядом кузню. Посмотрел на закопчённый котёл, на хитрую конструкцию из трубок и бадьи. Затем перевёл взгляд на меня.

— Ночь прошла, волантиец, — сказал он. — Время вышло.

Я молча поднялся. Ноги затекли. Взял со стола глиняный кувшин, плотно заткнутый деревянной пробкой, и протянул мейстеру.

— Осторожно. Не пейте это. И держите подальше от открытого огня.

Мейстер с сомнением взял кувшин. Вытащил пробку. Осторожно понюхал.

Его глаза округлились. Он резко отдёрнул лицо, инстинктивно заморгав от ударивших в нос спиртовых паров.

— Ну и запах, — пробормотал он. — Как самое дешёвое пойло, только в десять раз сильнее. И это спасёт сиру Десмонду ногу?

— Если мы поторопимся, — ответил я, закидывая рюкзак на плечо.

Мы пересекли внутренний двор.

Лазарет находился в прохладном подвальном помещении под башней.

Ещё на подходе я почувствовал запах гангрены.

На узкой кровати метался мужчина. Он был бледен как полотно, губы искусаны в кровь. Рядом стоял таз с мутной водой и лежал набор жуткого вида инструментов. Мой взгляд сразу зацепился за пилу с мелкими зубьями. Калеб уже приготовился к ампутации.

— Снимите повязку, — скомандовал я, подходя к кровати.

Послушник трясущимися руками размотал грязные льняные бинты на правой икре рыцаря.

Зрелище было не для слабонервных. Сама рана от тесака была неглубокой, но края вспухли багровым валиком, а в центре ткань превратилась в серо-чёрное месиво, из которого сочился жёлтый гной. Вверх по ноге ползли красные линии.

— Гниль уже в крови, — мрачно констатировал мейстер. — Ещё день, и она доберётся до сердца. Я должен резать кость.

— Положите пилу, мейстер. Берите нож, — я поставил кувшин со своим спиртом на стол. — Вам необходимо срезать только мёртвую плоть.

Мейстер с сомнением посмотрел на свой хирургический нож, затем на меня.

— Если я оставлю хоть каплю гнили, она расползётся снова. Нож не спасёт.

Я взял кувшин, вытащил пробку. Резкий запах чистого алкоголя ударил по рецепторам, заставив послушника закашляться.

— Нож спасёт, если на нём не будет заразы, — я щедро плеснул прозрачный первач прямо на лезвие в руках мейстера. — Режьте. До живой, красной крови. Всё чёрное должно уйти.

Калеб переглянулся с капитаном стражи. Сир Гарен мрачно кивнул и навалился всем весом на плечи мечущегося в бреду рыцаря. Послушник придавил его здоровую ногу.

Мейстер сделал надрез.

Рыцарь издал звериный, булькающий рёв. Он выгнулся дугой так, что деревянная кровать жалобно затрещала. Калеб работал быстро и жестоко — хирургия без наркоза не терпит промедлений. Он хладнокровно иссёк почерневшую плоть, сбрасывая куски гниющего мяса в таз, пока из раны не пошла чистая, алая кровь.

Рыцарь хрипел, закатывая глаза.

— Готово, — тяжело дыша, Калеб отступил на шаг. Его руки были по локоть в крови. — Но я открыл свежую рану. Гниль, которая осталась на краях…

— А вот теперь моя работа, — перебил я.

Я взял чистую тряпку со стола, обильно смочил её спиртом и щедро ливанул остатки прямо в открытую, кровоточащую рану сира Десмонда.

Рыцарь заорал так, что, казалось, у него лопнут связки, и мгновенно обмяк, потеряв сознание от болевого шока.

Прозрачная жидкость смешалась с кровью. Я быстро и жёстко протёр края раны проспиртованной тряпкой. Белок в открытых тканях мгновенно начал коагулировать, края раны побелели, кровь стала сворачиваться быстрее.

— Что ты наделал?! — выдохнул мейстер, в ужасе глядя на рыцаря.

— Я сжёг то, что вы не смогли срезать, — я бросил воняющую спиртом тряпку в таз. — Чистые бинты. И перевяжите его туго.

Мейстер Калеб молча взял моток свежего льна. Я полил спиртом и на него. Старик перебинтовал ногу, работая уже без прежнего скепсиса.

В лазарете повисла тишина, нарушаемая только неровным дыханием пациента.

Калеб подошёл к койке. Осторожно приложил ладонь ко лбу рыцаря. Потом посмотрел на перемотанную ногу. Затем перевёл взгляд на мой спирт

В его выцветших глазах происходила переоценка всей медицинской базы, которой его учили десятилетиями.

— Жар уже не такой сильный, — тихо произнёс мейстер. Его скрипучий голос дрогнул. Он повернулся ко мне. — Я не знаю, из Волантиса ты, из Асшая или спустился с неба. Но в Цитадели за секрет этой "живой воды" архимейстеры отдали бы половину библиотеки.

Я мысленно выдохнул.

— Секрет останется здесь, мейстер Калеб. В Лимонной Роще, — я позволил себе усталую улыбку. — При одном условии.