Чтение онлайн

В Риме Брунеллески с помощью Донателло занялся измерением остатков античных зданий, между тем как жители были убеждены, что молодые флорентийцы отыскивают золото и серебро в развалинах храмов и императорских дворцов. Донателло также многому научился у художников древнего мира. Он впервые навёл Козимо Медичи на мысль собирать античные статуи и выставлять их в общественных местах. Сам Донателло приводил в порядок разбитые или изувеченные художественные произведения, которые, как вам известно, послужили началом музея в саду Сан-Марко. В последнее время музей этот значительно расширен благодаря вашему брату, синьора Бианка...

Несмотря на предшествовавшие события, родственники Лоренцо с удовольствием слушали похвалы, которые ему расточал художник. Последний сообщил также, что академия философии и поэзии, основанная по инициативе Лоренцо, достигла значительной степени процветания и что он сам присутствовал на заседаниях, которые обыкновенно проходят в его дворце. Прославленный поэт Луиджи Пуччи и учёный естествоиспытатель Пико де Мирандола, а равно Анджело Полициано пользуются особенным доверием Лоренцо Медичи, он оказывает им предпочтение перед другими членами этого кружка, в который допускаются временами иностранные учёные и любители искусства. Так, например, на одном из последних заседаний присутствовал немец, недавно прибывший во Флоренцию. Леонардо назвал его фамилию, присутствующие сделали попытку повторить её, но это не удалось им, что послужило поводом к весёлым шуткам. Этим учёным немцем был Иоганн Рейхлин, который в качестве секретаря сопровождал одного немецкого князя, ехавшего в Рим, и остановился проездом во Флоренции.

Разговор продолжался в этом тоне до поздней ночи, пока наконец хозяйка дома не напомнила присутствующим, что время отправляться на отдых, тем более что можно будет возобновить беседу следующим вечером.

Пьетро отвёл гостя в назначенную для него комнату рядом со своей спальней, где из окон открывался прекрасный вид на окружающую местность и было достаточно света, чтобы заняться живописью. Леонардо был в таком восхищении от первого вечера, проведённого в образованной и радушной семье, что решился воспользоваться её гостеприимством, насколько позволит приличие, и провести в Буэнфидардо возможно продолжительное время.

Вряд ли кто из лиц, знавших прежнего робкого Джироламо Савонаролу, поверил бы теперь, что он тот самый суровый монах, который своим увлекательным красноречием возбуждал такое удивление в монастыре Сан-Марко во Флоренции. Вернувшись в Болонью, он вступил в орден доминиканцев, потому что праздная, созерцательная жизнь, на какую были осуждены монахи других орденов, не соответствовала стремлениям его подвижного, восприимчивого ума. Теперь для него была доступна общественная деятельность: он мог в качестве доминиканского монаха стать воспитателем юношества и народным проповедником и с горячим рвением предался своему призванию. Ещё в Болонье духовное начальство оценило замечательные способности и учёность Джироламо и назначило его преподавателем философии в монастырской школе.

Но вскоре Савонарола пришёл к убеждению, что он должен бороться с различными препятствиями и собственными недостатками, если хочет оказать влияние на публику своими проповедями. Его голос был слишком слаб и неблагозвучен, в самом способе изложения недоставало живости и грации, и так как в первое время своей монастырской жизни он наложил на себя строжайший пост, то настолько ослабел телом, что не был способен к долгому и усиленному умственному напряжению. Ученики приходили в восторг от необыкновенного ума своего преподавателя, но всякий раз, когда начальство монастыря заставляло его говорить с кафедры, перед более многочисленной публикой, такие попытки кончались полнейшей неудачей.

Ввиду этого Савонарола после тяжёлой внутренней борьбы и долгих колебаний решил отказаться на несколько лет от всякой общественной деятельности и посвятить себя изучению ораторского искусства, чтобы придать гибкость своему языку и добиться более живого и образного способа изложения. Старания его увенчались полным успехом. То, в чём ему отказала природа, было с избытком восполнено им благодаря его непреклонной воле и неутомимому труду. Когда он снова вступил на кафедру, то его слушатели едва поверили, что это тот самый монах, которого они слышали прежде. Голос проповедника сделался сильным, звучным и приобрёл необыкновенную выразительность, между тем как его пламенная внушительная речь возбуждала общее удивление и неотразимо действовала на воображение и сердца слушателей. Тем не менее он уже достиг такого самообладания, что в глубине христианского смирения приписывал происшедшую с ним перемену не собственным заслугам, а чуду, которое было ниспослано ему свыше, чтобы указать его призвание.

С этого времени Савонарола всецело посвятил себя проповеди. Неудержимая сила постоянно влекла его к открытой борьбе с дурными условиями, которые всё более и более роковым образом проявлялись в церкви и государстве. Соответственно своему мистическому настроению он преимущественно выбирал темой для своих проповедей места из Откровения св. Иоанна. Вскоре слава его распространилась не только в Болонье, но и во всей окружающей местности, каждый желал слышать его.

Пока ещё никто из прежних друзей Джироламо Савонаролы не знал, что могущественный проповедник, призывающий людей к покаянию, тот самый человек, который юношей бывал в их обществе. Но в самом непродолжительном времени он приобрёл такую громкую известность, что даже в семье Бентиволио на него обратили особое внимание. Многие города Италии приглашали его к себе для проповеди, и он не раз принимал эти приглашения, но теперь он решился окончательно покинуть Болонью, чтобы иметь более широкий круг деятельности. Эта решимость не стоила ему никаких усилий, так как он был всецело проникнут верой в своё призвание. Он расстался с младшим братом Марком Аврелием с твёрдой надеждой на будущность и отправился пешком во Флоренцию, где поступил в монастырь Сан-Марко. Здесь имя его уже было настолько известно, что настоятель и монахи с радостью приветствовали его прибытие.

Монастырь Сан-Марко принадлежал доминиканцам около пятидесяти лет. Но ещё до этого он существовал более чем полтора столетия и был основан с целью служить убежищем для аскетов Валомброза. Однако мало-помалу монахи заслужили дурную репутацию среди местного населения, поэтому папа Евгений IV счёл необходимым передать монастырь доминиканцам, которые считались влиятельным орудием папской власти. Медичи, в свою очередь, постоянно делали богатые вклады в монастырь, вследствие чего последний находился в известной зависимости от них.

В описываемое время монастырь Сан-Марко имел уже вполне представительный вид. Два двора были окружены зданиями. Фасад церкви, заключавшей в себе множество драгоценностей и мощей, был обращён на улицу; в самом монастыре были две трапезные — большая и малая, капелла и различные хозяйственные помещения. Ряд келий занимал верхний этаж, там же находилась библиотека, основанная Козимо Медичи. Всюду стены были разукрашены живописью, благодаря таким первоклассным художникам, как монах Бартоломео и Доменико Гирландайо, которым предшествовало творчество знаменитого монаха Анджелико (да Фиэзоле), так что братия имела перед глазами образцовые произведения, служившие выражением истинного благочестия в искусстве.

В эти варварские и смутные времена, когда себялюбие заглушало все благородные инстинкты, мирная жизнь во флорентийском монастыре Сан-Марко представляла назидательный пример самоотверженного стремления к возвышенной цели.

Представители других монашеских орденов часто расхаживали по городским улицам, и хотя у народа всё ещё сохранилось привитое с детства уважение к их сану, но в отдельных случаях они не раз подавали повод к соблазну и открытому порицанию своим бесстыдным поведением. Между тем доминиканцы Сан-Марко поставили себе полезной задачей воспитание юношества и при этом стремились поучать народ с помощью своих проповедей. Когда глава римской церкви дал своё согласие на основание их ордена, то сделал это с твёрдым убеждением, что доминиканцы будут лучшей защитой святого престола. Ему и в голову не приходило, что этот орден может со временем настолько усилиться, чтобы воспользоваться своим влиянием на народ против папства. В последнее столетие среди духовенства часто поднимался вопрос о том, что долг относительно церкви не имеет ничего общего с папскими распоряжениями в тех случаях, когда папа злоупотребляет своим святым саном для достижения светских целей. Этот взгляд находил ревностных защитников среди доминиканцев, и особенно в лице Савонаролы. Через короткий промежуток времени новый монах Сан-Марко стал открыто проповедовать против вопиющих злоупотреблений церкви и папства.

Смиренный монах, ясный ум которого не был отуманен страхом земной власти, должен был считать чудом, что ему дана такая сила речи, против которой никто не мог устоять. Молодые монахи Сан-Марко теснились вокруг него и скоро начали преклоняться перед ним как перед своим руководителем, который мог осуществить их собственные затаённые стремления. Они находили нравственное удовлетворение в том, что могут сгруппироваться около человека, который не только уклонялся от устаревших формул, но решался свободно выступать против злоупотреблений церкви.