Чтение онлайн

Если достижение высшего духовного звания в христианском мире зависело от суммы, какую могли дать соискатели папского престола, то мудрено ли, что все другие церковные должности выставлялись на продажу. Понятие о женской чести и добродетели не играло никакой роли, когда дело шло о блестящей будущности, власти или приобретении богатств.

Кардинал Борджиа выдал замуж свою прежнюю любовницу Ваноццу, чтобы уничтожить препятствие к достижению папского престола, так как она была матерью его детей, которые с этого времени должны были считаться его племянниками и племянницами. Расчёт умной Адрианы был вполне верен, когда она вслед за тем обратила взоры будущего папы на прекрасную Джулию Фарнезе; а кто умел хорошо рассчитывать, тот мог всегда занять видное место при папском дворе, где это качество ценилось выше других добродетелей.

В день папского избрания три женщины: Ваноцца, прежняя возлюбленная кардинала, Джулия Орсини, его новая возлюбленная, и синьора Адриана, воспитательница Лукреции, возносили пламенные молитвы к небу и давали всевозможные обеты Мадонне в том случае, если выбор падёт на Родриго Борджиа. Подобный факт достаточно красноречив сам по себе. Если мы взвесим отношения кардинала Борджиа к этим трём женщинам и мотивы, какие могли руководить ими в данном случае, то получим наглядное представление о печальном состоянии церкви и той путанице, какая господствовала тогда в религиозных воззрениях.

Родриго Борджиа действительно одержал верх над другими соискателями папского престола. Большинство голосов было на его стороне, но, чтобы обеспечить себе победу, ему необходимо было заручиться голосом кардинала Ровере, племянника Сикста IV, впоследствии вступившего на папский престол под именем Юлия II. Наконец и это препятствие было устранено благодаря находчивости Родриго Борджиа, который обезоружил своего противника обещанием отдать в его распоряжение важнейшие крепости страны. Эта уступка составляла заветную мечту воинственного кардинала Ровере, и он, как показало будущее, сумел при случае воспользоваться предоставленными ему преимуществами.

Новый папа Александр VI по случаю своего вступления на престол св. Петра получил самые восторженные поздравления от всех итальянских государств, хотя со стороны многих эти внешние заявления преданности далеко не соответствовали действительному настроению. Венеция была особенно недовольна избранием кардинала Борджиа, между тем как фамилия Медичи связывала с этим большие ожидания. Неаполь относился недоверчиво к новому папе; один герцог Миланский, Лодовико Сфорца, искренно радовался перемене правительства в Риме, потому что его брат Асканио занял должность вице-канцлера у нового папы; и можно было заранее предвидеть, что он будет иметь большое влияние на дела государства.

Лодовико Сфорца, названный «il Моrо» по смуглому цвету лица, незадолго перед тем достиг господства в Милане, откуда род его был изгнан фамилией Висконти, которая, в свою очередь, была вытеснена Симонетти. Теперь последние должны были уступить власть фамилии Сфорца, которая, таким образом, снова водворилась в Милане.

Ввиду этих условий Лодовико Моро употребил все усилия, чтобы утвердить своё господство в Милане и приобрести надёжных союзников, которые могли бы оградить его от притязаний других знатных фамилий. Такими союзниками могли быть Медичи и новый папа.

Лодовико представлял собой редкий тип мужской красоты. Смуглый цвет его лица прекрасно гармонировал с чёрными волосами и блеском глаз. Он был высокого роста; сила соединялась в нём с необыкновенной гибкостью мышц; все его движения были благородны и соразмерны. Но в нравственном отношении это был образец человека тех времён, не особенно совестливого в делах, где были замешаны его собственные интересы, хотя не способного к бесцельной жестокости. Он любил шумные удовольствия, роскошные праздники, охоту, турниры и другие рыцарские забавы. При этом он был одарён изящным вкусом, который проявлялся в его изысканной и богатой одежде, чуждой какого-либо излишества. Он ценил искусство, хотя в этом отношении далеко уступал фамилии Медичи.

Положение дел в Италии было хорошо известно Лодовико Моро. Он задался мыслью доставить своему дому прочное господство над Миланом и сделать последний одним из красивейших городов Италии. Цель эта могла быть достигнута, если бы ему удалось посредством брака породниться с домом Медичи. Клара, узнав о намерении миланского герцога, решилась оказать ему возможное содействие. До этого, в продолжение нескольких лет, она относилась совершенно безучастно к судьбе единственной сестры Лоренцо; но теперь она вспомнила, что Мария Пацци — родная племянница её покойного мужа. Гуильельмо Пацци сильно разбогател после заговора, так как наследовал значительную часть имущества своих родственников. Но как жилось правнукам Козимо Медичи в старом уединённом замке Буэнфидардо? Клара не могла составить себе даже приблизительного понятия о подобной жизни.

Молодой живописец Леонардо да Винчи прожил довольно долго в замке Буэнфидардо, и если бы он мог руководствоваться в данном случае только своим личным желанием, то остался бы здесь ещё дольше, так как нигде не проводил более счастливых дней. Целыми часами он бродил по окрестностям с Пьетро и его отцом, занимался охотой и рыбной ловлей, но при этом посвящал много времени живописи. Он не только тщательно отделал набросанный им эскиз Мадонны, для которого Мария служила моделью, но и начал несколько новых работ.

Леонардо был давно известен среди художников не только своей оригинальностью, но и как замечательный живописец, подающий большие надежды. Он в состоянии был несколько дней кряду преследовать незнакомого человека, поразившего его своей наружностью, чтобы подробно изучить его лицо и перенести на бумагу. Между прочим, он пригласил к себе однажды на обед группу крестьян, занимал их разговорами, беспрестанно смешил и с помощью своих приятелей поддерживал их весёлое настроение духа до тех пор, пока их смеющиеся лица не запечатлелись в его памяти. Тогда он выбежал из комнаты и набросал несколько эскизов, которых никто не мог видеть без смеха. В подобных случаях у него как будто появлялась потребность в резком контрасте с теми идеальными небесными изображениями, которые удавались ему более, чем кому-либо из его современников. Его домашняя обстановка поражала своей фантастичностью. С необыкновенно красивой наружностью и физической силой в нём соединялись недюжинный ум и образованность. В своём обращении он был одинаково приветлив с господами и крестьянами и поражал всех знавших его разнообразием своих талантов. Он не только был первоклассным живописцем, но и даровитым музыкантом, поэтом, скульптором, архитектором и механиком. Ещё в раннем детстве в нём заметна была особенная склонность к живописи. Отец Леонардо показал некоторые из его рисунков Андреа Верроккьо, ученику Донателло, который после смерти последнего стал первым художником Флоренции. Верроккьо уговорил старшего да Винчи сделать сына живописцем и принял Леонардо в свою мастерскую, где кроме живописи производились работы из мрамора и бронзы.

Впоследствии Леонардо да Винчи, наряду с изучением пластических искусств, занялся механикой и архитектурой. Его высокий творческий ум стремился внести нечто новое и в эту область человеческого знания; он занялся изобретением искусственных мельниц, мечтал о проведении тоннелей в горах и перевозке больших тяжестей, придумывал способы осушения болот.

Однако, несмотря на такое серьёзное направление ума, Леонардо вполне наслаждался жизнью и молодостью. Он любил красивых лошадей и других животных и чувствовал особенную склонность к естественным наукам; но так как при этом он посвящал много времени астрологии, то его обвинили в ереси и языческих воззрениях.

Вскоре он превзошёл в живописи самого Верроккьо. На одной картине, которую последний писал для монахов Балломброза, совместно со своим учеником, ангел, нарисованный рукой Леонардо, настолько выделялся из остальных фигур своей неподражаемой красотой, что с тех пор Верроккьо окончательно бросил живопись. Следующей работой Леонардо был рисунок ковра, который был заказан во Фландрии для португальского короля. В то время между Флоренцией, Лиссабоном и Нидерландами существовали самые дружественные отношения, и рисунок ковра долго служил предметом общего восхищения. На картоне было изображено грехопадение; при этом весь ландшафт, с растениями и животными, а равно и древо познания добра и зла, с ветвями и листьями, были так тонко выполнены и с таким совершенством, что можно было одинаково удивляться как искусству художника, так и его необыкновенному терпению. Ещё тогда было всеми признано, что тщательность отделки у Леонардо могла только сравниться с той добросовестностью, с какой он сам изготовлял масляные краски для своих картин.