Чтение онлайн

— Я убью тебя! Я взорву этот пляж! Я выжгу здесь всё напалмом!

С опушки джунглей за этим эпическим сражением молча наблюдала Моника.

Красная аксидианка выглядела немногим лучше своего напарника. Её чешуя потускнела, хвост нервно подёргивался, а набедренная повязка, сооружённая из остатков парусины с их разбитой яхты, делала её похожей на предводительницу племени каннибалов-неудачников. За спиной она волокла связку кокосов, переплетённых прочными лианами.

Она тяжело, с чувством глубокой экзистенциальной тоски вздохнула. Месяц назад ей казалось, что остаться вдвоём на необитаемом острове — это романтично и мудро. Сейчас она понимала, что лучше бы сдалась правосудию. Там хотя бы кормили по расписанию и не заставляли смотреть на этот цирк.

Моника подошла к импровизированному лагерю — кострищу, обложенному камнями, и бросила связку на песок.

— Я смотрю, охота на крупную дичь снова провалилась? — язвительно поинтересовалась она, скрестив руки на груди.

— Он напал первым! — огрызнулся Змей, падая на бревно и потирая палец. — Эта тварь использовала грязные приёмы! У него броня, Мони! И клешни! А у меня что? У меня только острый ум и харизма, которые на этом проклятом острове абсолютно бесполезны!

— У тебя кривые руки и грация парализованного бегемота, — парировала Моника.

Она взяла один из кокосов, положила его на плоский валун, служивший им разделочным столом. Затем достала из-за пояса свой главный инструмент выживания. Обломок титаново-иридиевой леерной утки с их погибшей яхты. Деталь была тщательно заточена Моникой о камни, а её основание обмотано куском дорогущей кожи от капитанского кресла, чтобы не скользила в руке.

Двумя точными, выверенными ударами Моника срубила верхушку кокоса, пробила твёрдую скорлупу и протянула орех Змею.

— Пей. Пока не умер от обезвоживания.

Змей угрюмо принял кокос и сделал большой глоток. Сладковатая, тёплая жидкость уже стояла поперёк горла.

— Опять эта дрянь, — простонал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я не могу больше пить эту пальмовую мочу! У меня от неё уже в животе ураган! Я хочу виски. Я хочу нормальный, мать его, стейк с кровью! Я хочу лечь на матрас, в котором нет песка и этих мерзких кусачих блох!

— Хватит ныть, — Моника вскрыла второй кокос для себя. — Песок у него в матрасе. Скажи спасибо, что мы вообще живы.

— Живы?! Ты называешь это жизнью?! — Змей вскочил, размахивая руками так бурно, что едва не расплескал остатки кокосовой воды. — Посмотри на нас, Моника! Мы превратились в дикарей! В оборванцев! Моя чешуя сохнет и трескается так, будто я старый башмак! Я вчера полчаса отдирал кусок линялой кожи со спины, и знаешь что? Под ней был песок! Песок везде! В глазах, в ушах, в еде! Мы жрём какие-то корешки и недозрелые фрукты, от которых я скоро начну светиться в темноте!

— Мы бы жрали мясо, — холодно процедила Моника, сверкнув жёлтыми глазами, — если бы мой так называемый напарник, позиционирующий себя как альфа-хищник, мог поймать хотя бы сухопутную улитку. Но нет, ты проигрываешь дуэли крабам! Ты даже кокос с пальмы сбить не можешь, не получив им же по голове!

— Эй, тот кокос висел нестандартно! Это была аэродинамическая аномалия! — возмутился Змей. — И вообще, я грабил караваны Цвергов и брал грузовые Волоты, а не бегал с палкой за грызунами! Мой мозг заточен под езду на байке и стрельбу с двух рук, а не под собирательство!

— Твой мозг заточен под то, чтобы жаловаться! — Моника с силой швырнула пустой кокос на песок. — Если бы ты хоть на что-то годился, мы бы уже давно построили нормальный плот! Или хотя бы нормальный навес, который не протекает от каждого чиха с небес!

Змей нервно заходил по пляжу, оставляя глубокие следы. Идея о мирной пенсии на райском острове окончательно разбилась о суровую реальность отсутствия туалетной бумаги и кондиционера.

— Всё. С меня хватит, — решительно заявил он, останавливаясь и тыкая пальцем в горизонт. — Нам нужно выбираться отсюда. Любой ценой. Я готов сдаться властям. Я готов пойти на сделку со следствием! Да я готов лично пожать руку этому ублюдку Волку, лишь бы он разрешил мне принять горячий душ на своей проклятой «Избушке»!

Моника издала смешок, в котором было столько токсичности, что хоть растворяй танковую броню.

— Выбираться? Гениальный план, Змей! Просто потрясающий! И как же мы это сделаем? Вызовем такси? Закажем эвакуационный шаттл по ментальной связи с дельфинами?

— Мы соорудим сигнальный костёр! Огромный! — не унимался Змей. — Выложим на пляже надпись! Построим катамаран! Да что угодно!

— Разуй глаза, ящерица недоделанная! — Моника шагнула к нему. Её хвост хлестал по песку, оставляя глубокие борозды. — Мы неизвестно где! Нас смыло в такую задницу океана, о которой не знают даже создатели глобусов! За этот месяц мимо нашего «рая» не проплыло ни одного корабля! Ни одного сраного дрона в небе! Даже мусор сюда не прибивает, потому что течения идут в другую сторону! Мы в слепой зоне!

— Значит, построим лодку! — упрямился Змей, хотя в его голосе уже зазвучали истеричные нотки. — Из пальм! Свяжем их этими твоими лианами!

— И куда ты поплывёшь? На север? На юг? У нас нет ни компаса, ни навигатора. Ты сдохнешь от жажды на третий день под палящим солнцем посреди солёной воды. И я вместе с тобой, потому что ни за что не останусь на этом куске камня одна! — Моника толкнула его в грудь. — Это ты разбил яхту!

— Я?! — Змей задохнулся от возмущения. — Это ты была за штурвалом! Ты дёргала рычаги так, словно играла в видеоигру!

— А кто орал мне под руку «давай быстрее, нас догонят»?! Кто паниковал так, что заглушил штормовую сигнализацию?!

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, готовые вцепиться друг другу в глотки. Красная хищница и зелёный мутант, два побитых жизнью злодея, чьи грандиозные амбиции сжались до размеров одного кокоса и куска заточенного титана.

Океан продолжал монотонно шуметь, равнодушный к их крикам. Где-то в джунглях пронзительно и насмешливо крикнула тропическая птица. Змей сдулся первым. Он опустил плечи и тяжело сел обратно на ствол поваленной пальмы.

— Я просто хочу нормальной еды, Мони, — тихо, почти жалобно произнёс он. — Я забыл вкус мяса. Я скоро начну бросаться на тебя.

Моника постояла над ним ещё пару секунд, чувствуя, как гнев медленно уступает место привычной, тяжёлой усталости. Она потёрла переносицу тыльной стороной ладони, испачкав красную чешую песком.

— Если ты попытаешься откусить от меня кусок, я выпотрошу тебя твоей же челюстью, — будничным тоном пообещала она. Затем вздохнула, подобрала с песка свой титановый резак и посмотрела в сторону джунглей. — Ладно. Сиди здесь. Попробую найти ту нору, где я видела жирных личинок жука-носорога. Говорят, если их запечь на углях, по вкусу почти как бекон.