Чтение онлайн

– А передать государству?

– С чего бы это? Это личные трофеи, я к ним серьёзно отношусь, и бойцов учу. Если убил немца, всё с него твоё. Разве что документы сдать для отчётности и оружие, если ему не нужно, остальное личное. Более того, я провёл эксперимент, что длился две недели, и к большому сожалению бойцов, был прикрыт. В дивизии, я написал приказ о трофеях. В случае если кто добудет трофейное вооружение, он может сдать его в штаб дивизии за вознаграждение. И поставил финансиста на приёме, выделив двух бойцов. Раньше как, увидит у бойца, какой политрук, хорошие часы, тут же налетает, отбирает, мол, трофеи запрещено иметь и носить. А через некоторое время уже сам с ними ходит. Не единичные случаи, и бойцы это видят. Разве после такого доверие к партии есть? А тут с приказом, пришлось продавить его, не все согласны из командиров штаба и политработников, но сделал. Информацию подали, со списком цен, и бойцы понесли. Вообще командиры и политработники хорошую зарплату имеют, так я стал замечать, что политработники стали стремительно беднеть, а у бойцов появились деньги, они через сберкассу хорошие переводы домой стали делать. Оказалось, политработники щедрой рукой скупали у бойцов трофеи, дорогие, и всё разрешено приказом. А так, бойцы несли пулемёты. За него одна цена, другое оружие, своё имели. Трое, прокрались к немцам, вырезали орудийный расчёт, привели с поля лошадей, и укатили вражескую гаубицу к нам, поделили премию на троих, а за пушку она хорошая. За танк ещё больше. Ну танк мне не пригоняли, а вот самоходку вполне. Кстати, боец, что это сделал, был настоящим евреем и действовал в одиночку, получив премию в одно лицо. Правда, как потом выяснилось, он разделил эту премию с немецким самоходчиком, что и передал ему эту бронемашину. Тоже евреем оказался. На этом эксперимент я прекратил. Деньги закончились, а финансист категорически отказался выдавать ещё. Однако, за это время было сдано и отправлено в тыл, две тысяч шесть карабинов, сотня пистолет-пулемётов, четыре десятка «МГ», шесть миномётов, два мотоцикла, семнадцать автомобилей, семь пушек, гаубица одна, остальные противотанковая мелочь. И главное, ко мне вели пленных. Их-то зачем? За них премий не было. Бойцы быстро разобрались и уже в плен не брали. Дешевле на месте прибить, чем мучится с ними. Хотя пленных всё равно вели, но не на сдачу за премию, а используя их как грузчиков или тягловую силу. Так комиссару дивизии легковой «Опель» достался. Отчёт об эксперименте отправил в штаб армии, так и не ответили. Интересный конечно опыт, позабавил меня, а уж генерал наш, комдив, когда с выводами ознакомился, мог говорить только матом, настолько, скажем так, был изумлён. В хорошем смысле этого слова.

– Допустим так, но ещё есть из выскочек? Вы говорили их много.

– Знаете, а ведь похоже меня обманули, - сказал я с задумчивым видом.

– Вы о чём?

– Я бы знал о такой серой массе командиров, что других выскочек давят. Похоже мой перевод с дивизии на полк, чья-то личная месть, кто в высоких кабинетах сидит. Ну или Лукин постарался, я ему явно не понравился. Может кто оболгали про меня? А через того лощёного полковника ложный след мне дали. Я в том момент на нервах был, вот сейчас трезво оцениваю… Да, обманули, без сомнений уже. Ничего, мы с этим полковником ещё пообщаемся, я его запомнил. Я у бойцов многому научился, повисит этот лощённый над костром, повизжит, и расскажет, кто послал, кто надоумил меня обмануть.

– Это как? Ваши бойцы пытали вражеских солдат?
– изумился диктор, опять-таки под моим ментальным поводком.
– Да и советского полковника кто же вам позволит пытать?

– Всё равно никто не узнает. Вот вы никому не скажите?

– Нет.

– Вот. И я никому. А насчёт пыток. Иногда, трудно сдерживать себя. Как-то шла зачистка рощи у деревни, мы её как раз у немцев отбили, половина домов сгорела, крепко немцы заселили. А тут писк из чащобы. Бойцы и выволокли немца. А с ним две девочки лет десяти, из деревни, обнажённые. Развлекался. Вот бойцы и не удержались, я не мешал, стоял в стороне. Не участвовал, но одобрял. Так что хорошо его прожарили. Хотя по мне, просто пристрелили бы и всё, но уж больно бойцы были злы, у многих дочки такого же возраста были. Причём это еще не самое страшное, что я видел. У меня есть фотографии, как убивали наших медсестёр, захватив санитарный обоз, груди им отрезали, как раненых в ряд выложили и танком давили. Причём, это я добыл из архива немецкого офицера СС. Он там позировал. Развлекаются. Зверств на них много, поэтому я спокойно смотрю на то, если бойцы сравняют счёт. Было такое, немцы продвинулись, и захватили наш медсанбат, уничтожив всех там. Не успел он отойти. А когда мы наступали, бойцы всегда равняют счёт. Око за око. Политруки конечно и комиссары зверствуют, запрещают, под суд отдают, но думаю, никто из них не хочет раненым лежать в ряду и видеть как на него надвигаются окровавленные гусеницы. Совсем уже зверства я запрещал, мы советские люди, а не гитлеровцы, но тогда вот не сдержался. Отвернулся, делая вид, что ничего не вижу. Девочек к медикам отнесли. Это война на уничтожение, или мы их, или они нас. Что по тем как мы их называем, выскочкам, что ж, буду краток. Генерал Потапов, командующий армией, куда как раз входила дивизия Алабьева. Два месяца держал передовую. Соседи отходили, в панике бросая позиции, а его бойцы, в меньшем числе, стояли против двухсоттысячной группировки, иногда контратакуя и нанося противнику немалые потери. Про него тоже не пишут почему-то. А он ни разу не отступил без приказа, и стоит насмерть. Полковник Бурдин, командир стрелковой дивизии. В боях в северных краях Белоруссии, у границ с Прибалтикой, в одиночку за трое суток разбил армейский корпус противника, что в семь раз превышал в личном составе его дивизию. По сути две дивизии в хлам. Третья отошла, как и штаб. Как боевая единица корпус был выведен на пополнение и переформирование, что длится и сейчас. Причём дивизия на днях вышла из окружения в составе трёх тысяч бойцов и командиров, пополняется, войдя в состав одного из фронтов, думаю, о дивизии полковника м снова скоро услышим. Раньше думал его задавили, в серую массу вогнали, но мы о нём ещё услышим. Или взять майора Гаврилова. Командира Сорок Четвёртого стрелкового полка. Когда началась война, его полк оказался в Брестской Крепости, у Бреста и был блокирован там Сорок Пятой пехотной дивизией Вермахта. Разрозненные части, что не успели выйти, заняли оборону. Как началась война, там было шесть тысяч бойцов и командиров. К концу первого дня, осталось едва четыре тысячи, часть сдались, часть погибли. Также там командовал полковой комиссар Фомин, он был комиссаром полка. До этого возглавляя политуправление дивизии, но его оболгали, обычные карьерные дела, кто-то место себе освобождал, и перевели в полк. Он командовал одним их укреплений, но тридцатого июня попал в плен, его опознал один из пленных и в тот же день Фомин был расстрелян. Майор Гаврилов, собрав остатки подразделений из бойцов, и держал две казармы до второго июля, ведя бои, а наши войска в это время уже ушли на триста километров, но они не сдавались. Я лично знаком со многими бойцами командирами, случайно оказавшись в Крепости.

– Это же в глубине вражеского тыла?
– удивился диктор.
– Вы там не могли быть.

– Не мог, и официально меня там не было. Друг у меня, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Залёт крепкий. В военной разведке служит. В общем, командование узнает, под вышку его, он и вспомнил про меня, должник я его, попросил помочь исправить ситуацию. Я не буду описывать детали, закрытая тема, но события происходили у Брестской Крепости. Там взял двух полицаев. Тут отмечу, у меня были подчинённые, из подпольщиков, они всё делали, а я командовал. Поэтому когда говорил что убил первых немцев, когда в плен попал, это правда. Но полицаев это не касается, у меня их девять на счету. Первых полицаев я убил там у Крепости. Допросил сначала, узнал о наших парнях, чему был изрядно удивлён. Никто не знает о их героической обороне, что они у Крепости, не отпуская, целую пехотную дивизию удерживают. А я там бывал, карту местности знаю, и главное, секретный туннель в катакомбы Крепости. Так что, собрав с полицаев всё ценное, по пути ещё попались две телеги, да с припасами и котлом, даже помнится три свиньи живые были. Пять полицаев везли, предатели, помощники немцев. Хотя то вроде поляки были. Ну и по туннелю в катакомбы. А там ситуация страшная, бойцы не ели с двадцать второго июня, ходячие скелеты, оборванные, грязные, многие ранены и больны, боеприпасов нет. Немцы, пытаясь их уничтожить, затопили катакомбы речной водой, хоть недостатка воды не стало, раньше умирали от жажды. Теперь хоть вода была. Так я и познакомился с Гавриловым. Однако, и уйти тот не мог без приказа, принципиальный командир. А у меня же вставала просто гигантская проблема. Меня официально там не было, меня замещал боец в моей форме, чтобы за дезертира не приняли, очень на меня похожий. Подмену кстати так и не обнаружили. А я когда собирался, в планшетке забыл печать, штаба дивизии, не выложил. Вот и пришлось как старшему командиру в Крепости, писать приказ о выходе и отходе к нашим, ну и печать поставил. Тут уже майор приступил к выполнению задачи, вывести всех героев обороны Крепости к нашим. Захваченные мной припасы и котёл очень пригодились. Была свободная минутка, я пробежался по городу, узнал что в плену держат наших медиков, освободив, медсанбат был, набрали медикаментов со склада и отправил к Гаврилову в лес, устроились у озера, вынося раненых по туннелю. Ну и ещё сообщил, что немцы задержали все семьи красных командиров и держат в барках, решая сейчас расстрелять или потом. Кормить не хотели. Я про это майору рассказал, не приказал, попросил освободить. Рядом там деревня. А недавно узнал, что Гаврилов вывел всех, семьи командиров тоже, где-то у Киевской группировки войск, на их участке обороны. Ну а я вернулся и дальше служба шла. Так что множество у нас героев, не о всех я знаю, по верхам вот поискал. Про остальных просто эфирного времени не хватит. Да и как я вижу, мы уже чужое время тратим.

– Да, согласен, немного нарушили график. Что ж, товарищ Гиль, мы вас выслушали, не скажу что всему рады были слышать, но ваша оценка ценная тем, что вы видите проблемы и не стесняетесь о них сообщать, как коммунист и опытный командир. На этом мы простимся с товарищем Гиль, и пожелаете ему успехов на фронте. Желаете что-то сказать на прощание?

– Так запретили же материться?

– Да, не стоит.

– Тогда ничего, что хотел я уже сказал.

Так что попрощался, а тут редактор показал знаками, что пора заканчивать, ему позвонили, и вот закончили. Одну передачу пропустили, стали готовится ту, что за ней шла по расписанию. А так передачей я был доволен. Много что рассказал и описал. Часть было выдумкой, тот же лощёный полковник не существует, но в большинстве всё было правдой. А вот у Анны, супруги Гиль, веки были красными, припухшими от слёз. Плакала. Когда вышли на улицу, та меня спросила:

– Теперь тебя арестуют?

– С чего это?
– удивился я, открывая той дверь машины, а мысленно хмыкнул. Чтобы да меня, мозголома и псиона смогли арестовать? Да они даже не вспомнят про это.

Очнулся в новом теле в качающемся вагоне теплушки, где шла драка. Болели рёбра, голова и нос, содранные руки. Ну и затылок ныл. Чёрт, дрались зеки, дрались яростно, на смерть, всё так знакомо. Я что, снова в теле Тимура? Вот ведь гадство. Опять сбой какой-то.

Драка начала стихать, запал проходил, да и устали все. Несколько человек забили насмерть, так что перебравшись на шконки, лёг к стенке, и сжался, ожидая пока опции запустятся. Интересно, сколько времени прошло между гибелью и пока тут не очнулся? Узнаю по свободному месту в хранилище. А свободного места не было. На момент гибели, шёл ноябрь, девятнадцатое ноября тысяча девятьсот сорок второго года. Погиб от ковровой бомбардировки, немцы именно на мой штаб охоту устроили, бомбардировщики тремя волнами шли. Шансов по сути не было. И размер хранилища небольшой, тонна и ровно пятьдесят килограмм. Пока жду запуска опций, тут память прошлого хозяина тела не вырубит, проявившись, стоит потратить время и описать как я жил этот год. Содружество я так и не посетил, просто не успел за год, и гостей не было, амулет не реагировал. Ну не в этом мире так в другом, я особо не переживал по этому поводу. А началось по сути всё с той радиопередачи. Отлично выстрелила, мне о ней часто поминали. Немало работал со следователями, по зверствам немцев, представляя свои записи и фотокарточки, включая трофейные. Кстати, позже власти признали некоторые проблемы и поблагодарили за предоставленную информацию. Её кстати проверяли и убедились, что я верно говорил. Меня успели к Мехлису дёрнуть, знали же, где семья живёт. Ох как он орал, потребовал партбилет на стол.

Отдал и рад, поработал с ним пси-силой, тот отпустил, арестовывать не стал, хотя собирался ранее. А партбилет спокойно отдал, буду играть обиженного властью. Мне потом пытались вернуть, и настойчиво, но уже я в клин вошёл. Даже угрожали, не заберёшь, генерала не дадим. Я из-за них на два месяца позже звёзды в петлицы получил. Однако партбилет в руки так и не взял, отобрали, так утритесь. Потеряли вы коммуниста. Ну и пробежавшись, поработал с мозгами многих людей из вершин власти. И со Сталиным. Кстати, хорошо его подлечил, думаю, лет двадцать пять ещё протянет, а то и тридцать. Так вот, у Сталина совещание шло, когда я исполнять песни стал, тот сам чуть прибавил звук у приёмника, а уж когда начал про маршалов говорить, прибавил ещё сильнее. Ворошилов, что в кабинете был, постоянно возмущённо голову вскидывал. Обещал разобраться. Остальные молча слушали. А после нашей с ним встречи, о чём маршал никогда не вспомнит, прилюдно сознался в своих ошибках. С остальными встречи тоже тайными были, под невидимостью. Так что отпустили меня на Юго-Западный фронт, туда направление было. От полка осталось едва тысяча человек. Так я взял взвод разведчиков и в тыл к немцам, и освободив три сортировочных пункта военнопленных, почти три тысяч вывел к своим. Половину в полк, пополняя его. И так воевал. Кстати, в составе дивизии в армии Потапова, про которого рассказывал, тут разбить её не дал, хотя окружили Киев, но вышли мы, да и делился нужным со своим полком. Остальное продал ушлым интендантам. Золото меня не интересовало, а другие металлы вполне, тут они такой ценности не имели и те находили нужное количество. И без ленд-лиза неплохо снабжал, забирая у немцев с захваченных складов. Я там ещё три амулета-диска сделал. Даже те два тральщика ушли на Северный флот. Сам доставил на место, тайно. А тут получил звание полковника и направление командиром дивизии. Стрелковой. К тому моменту все танковые и мотострелковые переформировали в бригады.

А слово я держал, мой полк при мне и я его командир, и при этом командир дивизии. Героя получил за двух пленных генералов. Первые у нас. Так и воевал, создавал магических воинов, четыре у меня их, обучаю. Хотя первый уже по сути обучен, тот у меня имел две специальности, танкист и осназовец. Он стал инструктором и учил других, и как накачается хранилище, а каждый весит сто килограмм, убирал в хранилище. Мой запас бойцов, пси-големов. Ну и наложницу чуть позже вторую добыл. Они и сейчас в хранилище. А воевал я зачётно, уже был генерал-лейтенантом, командующим Второй Ударной армией. Как принял в Волховских болотах, истекающей кровью в окружении, так и вывел и до момента гибели командовал. Коридор мы кстати пробили, сняли блокаду Ленинграда. В августе генерал-лейтенанта и дали, но кроме командира армии, так и был командиром Шестого гвардейского полка, он гвардейским стал. Мою клятву приняли. Сказал и держи. Полком командую? Командую. А что ещё и в чинах расту и в должностях, дело второе. Это командиров моей армии изрядно забавляло. Да и полк стал Отдельным мотострелковым и был моим резервом. Использовал его часто, особенно создавая маневренные группы для работы в тылу противника, бойцы на этом собаку съели за лето сорок второго, тем более постоянная поддержка с воздуха, боевая авиация и транспортная. По подобию моих мангрупп, и другие армии начали создавать такие же подразделения.

Да не особо и рассказывать хочется как воевал. Дивизией командовал до ноября, там получил армию, корпуса уже ликвидировали. Генерал-майора дали. Московская битва была. Потом на Вторую Ударную перевели и бои в Прибалтике до гибели. Уже и Ригу взяли, отрезав почти триста тысяч германских войск. Почему рассказывать не хочу? Потому как за мной пристально следили. А выяснили про гипнотизёра и следствие пришло ко мнению, что это моя работа. Или от меня пошло. Всё ко мне вело. Я их не трогал, от меня этого ждали, с интересом копался в головах ночами, в курсе был всего, запрещали им по мне пока работать. Анна жила детьми. У меня сын родился, Антошка. Две те женщины под Вязьмой тоже разродились, детям я помогал, мои фамилии носили. Обеих со всеми детьми вывез к нам в тыл и купил дома в одном селе под Владимиром. Те только тогда узнали, что с одним мужиком встречались, даже знакомы были. Ничего, нормально всё было, растут карапузы. Сам же от попыток меня убить отбивался. Пару раз амулет Удачи здорово помог, если бы не он, хана. По двум цепочкам прошёлся и полностью зачистил. А то поначалу не отслеживали, как будто не следили. Я кстати бывал в Москве, навещал семью Гиль, но дальше не до них. А тут как раз опции активировались, воспоминания прерывая, запустил кач и зарядку у некоторых, и глянул на результат.

А неплохо, плюс к той тонне семь тонн и триста шесть килограмм, ровно восемь тонн и триста пятьдесят шесть килограмм. Всё что хранил, на месте. Состояние было так себе, но я уверенно подошёл к створкам. Сунул палец, убирая часть щеколды в хранилище, и распахнув одну створку, мягко спрыгнул наружу, с немалым опытом, перекатом погасив прыжок без новых травм, и замер на траве. Тряхнуло хорошо, но я сдержал болезненный стон, чудом сознание не потерял. А эшелон проходил мимо. Впрочем, охранник на задней площадке замыкающей вагона заметил, тем более и другие зека прыгали следом, выстрелил, но эшелон уходил. Хотя нет, вставал. Так что встал, и хромая, держась за бок, я как мог побежал прочь у колеи. Я уже планировал, что делать дальше буду и терять время не хотел. Интересная идея появилась, так я ещё не развлекался. В общем, нужно достать амулет диска и самолёт, на нём в Москву, там мои приключения начнутся. А вот с Даром псиона можно попрощаться. Нет у меня Дара, удалил его, зная как это сделать, такое возможно, хотя было болезненно, ещё весной сорок второго. А там на выбор, или потерять все опции на ауре, что лишит меня шанса на перерождение, или остаться с Даром и прожить одну жизнь. Вообще началось всё с аварийных сбросов маг-хранилища, всё же мессир это предусмотрел. Я серьёзно запаниковал. Думал это амулеты-диски, они ярко сияют, может выжигают хранилище изнутри? Кстати, провёл исследования и оказался прав, больше двух амулетов-хранилищ держать в магическом хранилище нельзя. С третьим уже начинает с натугой работать. Поэтому те два я деактивировал, перед этим опустошив и продав содержимое, а два оставил. Они и сейчас при мне, полупустые. Недавно Ленинграду здорово припасами помог, но пополнить не успел, погиб.

Однако проблему не решил, аварийные сбросы продолжались, что-то не так было. И я лишился опции климат-контроля, выгорела. Вот тогда я запаниковал ещё серьёзнее, начал изучение и понял. Это мой Дар псиона. Ранее у меня стояла пси-нейросеть, она такого эффекта не давала и не могла дать, просто не соприкасалась магия и пси, а когда я свой природный Дар получил, вот тогда всё и пошло, они начали выжигать друг друга. Как не было жаль уникальный Дар природного псиона-универсала, я его удалил. Знаете, даже вздохнул свободнее. Правда, перед этим все амулеты переделывал, под управление простецов, не псионов. Выбор, надо сказать, не был тяжёлым. В какой-то мере я даже с облегчением его выполнил. А я стал себя чувствовать сверхчеловеком, очень влияла пси-мана на меня, богом почувствовал. Это незаметно давление шло. Пару раз отрезвления были, осознавал, что со мной происходило, но потом эта муть снова давила на мозги и всё возвращалось на круги своя. Мне лично было неприятно это осознавать, поэтому от Дара я избавился без колебаний. Успел, больше ни одной опции не потерял, аварийные сбросы прекратились, вот и сейчас глянул, все четыре были на месте, пятую потерял навсегда. А именно были, маг-хранилище, сканера, ночного и дальнего виденья и лекарская. Два на каче, два на зарядке. Когда я убрал Дар, давление на мозги постепенно сошло на нет, и до самой гибели только рад был что так поступил. Я терял человеческий облик. Тогда это практически не осознавал, в краткие мгновения просветления чуял, что что-то не так, а окончательно осознал позже, когда в себя пришёл. Осмотрелся и ужаснулся. Так что будет возможность, во время одного из перерождений буду использовать пси-нейросети и запас сделать, а маной напитывать тело нет, чтобы после перерождения снова природного Дара не было. Мне этого не надо. Всё-таки тогда получается зря потерял содержимое хранилища и его размер, думал я в плюсе, оказалось наоборот. В общем, вот такие дела. Для меня это всё урок жизни, не всё так как мы хотим.