Чтение онлайн

– Вы как-то странно говорите для обычного комполка, - сделал тот правильные выводы.

Обычная словесная полемика позволила вывести того на правильные выводы. Играть так людьми я давно научился, а мне нужно, чтобы тот задал такой вопрос. До начала войны, да и позже, будет много странного, и чтобы мои подчинённые на это просто не обращали внимания, нужно слить информацию, которая удобна мне. Потому и ответил, то что у нас полный зал свидетелей, меня не смущало, хотя комиссар пару раз нервно оглянулся, явно жалея что при людях задал этот вопрос.

– Видите ли, Аристарх Петрович, наверху, в вершинах власти, разные группировки, что тянут одеяло на себя. Две крупные группировки имеют своё мнение на скорую войну. Первая, которая как раз и передаёт вам приказы, извещает всех, что войны не будет, говоря как молитву, «Не поддаваться на провокации». Запрещает эвакуировать семьи комсостава, запрещает эвакуировать производство и специалистов завезённых сюда с центрального Союза. Более того, активно вмешивается в армейские дела. Разваливая любую попытку оказать в скором времени, сопротивление. И есть вторая сторона. Они точно знают, что война будет, но не имеют такой силы как первая. И обе группировки передают товарищу Сталину своё мнение. Причём, вера у товарища Сталина к обеим, и он понимает, что нужно сделать выбор. Поэтому сначала решил собрать информацию и начал рассылать надёжных людей по границе, по разным частям. Я вот был направлен в ваш полк. Отчёты идут прямиком наверх и у меня полное разрешение действовать на своё усмотрение. Я уже неделю нахожусь в Бресте, изучаю обстановку, между прочим, бывал не раз и у вас в полку, посещал занятия, изучал ремонтные мастерские, стоянку техники.

– Мы вас не видели, - сказал Громов, что был заметно насторожен.

– Обычная маскировка под средством театрального грима и париков. Я вам больше скажу, мне удалось побывать и на той стороне, используя контрабандные тропы и помощь пограничников. Банально заплатил местным ходокам, и сутки находился за границей, пообещался там с солдатами и офицерами. Я в совершенстве владею немецким языком. Составить мнение и определить готовность, труда не составило, мой отчёт уже ушёл наверх. Свою работу я сделал. А выводы я озвучил, полный крах обороны, разбитые советские армии в приграничных сражениях, и общее отступление, похоже на бегство. Я не знаю как на Украине или в Прибалтике, там другие специалисты работают, а тут идёт полномасштабный развал любой возможности встать в оборону. Всё делается специально и намеренно.

– Но зачем?
– явно растерянно спросил комиссар.

– Этим пускай органы госбезопасности занимаются, я свою работу сделал, выявил проблемные мест и доложился. А так, моё мнение, обрушить оборону, вызвать этим и большими потерями недовольство действующей властью для попытки её смены. Это что на поверхности, но может и что ещё есть, вторые и третьи уровни у плана.

– Товарищ майор, разве можно такое сообщать при свидетелях?!
– возмутился, наконец, полковой особист, младший политрук Зиновьев. Прорвало, а то сидел всё тихий и не заметный.

– Парням скоро в бой идти, пусть знают, за что им драться.

– И за что?
– угрюмо спросил комиссар, явно думая о чём-то своём.

– За Родину конечно, - посмотрел я на него как на идиота. Тот явно чушь сморозил, пошли смешки среди танкистов, которые быстро стихли.

– У вас должны быть документы, я могу их видеть?
– уточнил особист.

– Конечно.

Тот поднялся на сцену, и взял протянутые мной документы, пачку, даже фотографию, где я стоял рядом со Сталиным, в его кабинете и тот с прищуром смотрел в объектив, и я рядом, но уже в форме капитана. А по документам, там удостоверение личного порученца товарища Сталина, а также бумаги, за подписью Сталина, маршала Ворошилова и наркома Берии, дающие мне право работать в приграничной зоне. Я знаю, как такие документы выглядят, все положенные метки на месте. Эти документы сделал, в запас, ещё когда Дар был. Тот изучая их, тихо спросил:

– Зачем?

– Я закончил свою работу, в Москву не отзывают, хочу повеселиться. Я ведь действительно танкист и учили меня очень хорошо. Пора бы испробовать все наработки. Получить личный боевой опыт, управления подразделением. Причём не по старым уставам, что не работают, заменять их не даёт та первая сторона, а по новейшим методикам, которые не пропускают в войска. Хочу убедиться на личном опыте, на примере, что работает, а что нет. Время покажет.

Тот вернул всё, я убирал обратно, и молча кивнул комиссару, вернувшись на место, я же продолжил.

– Для начала сообщу вам, что штаты полка меняются, как это всё оформить мои проблемы. Ваши решать вопросы. А также решить вопрос нехватки личного состава. Первое, зенитная оборона. Формировать дивизион не будем, смысла нет. Формировать подразделения будут те части, в подчинение которых они уйдут. Танковые батальоны, по батарее «ДШК», в кузовах грузовиков. По четыре установки. Машины и установки будут, ваше дело найти людей в расчёты. Нет людей? Так как говорит маршал Кулик – рожайте. Штаб полка, батарею, остальным взводы по две единицы. Начальник штаба раскидает кому сколько и подаст мне списки. Далее, своя мотострелковая рота, без которой никак не обойтись. Дивизия будет разбита, это не изменить, да и не в моих это силах, сейчас такие уставы и наставления, а по ним, у дивизии никаких шансов. Моя задача сохранить полк, перевооружив и уже использовать все возможности и силы, нанося противнику тяжёлые повреждения. Первые два-три дня. Далее планы другие, о них пока сообщать не буду. И главная задача, несмотря на скорые боевые действия, полк будет полностью перевооружён на новейшие бронемашины, старые сдадим другому полку, что останется после боевых действий в первые дни войны. Поэтому полученные четыре единицы, нужно изучать. Хоть ночами учите, напишите график, но у танкистов должно от зубов отскакивать всё, что нужно знать по ним. Ремонтникам та же задача, на них ремонт машин. И желательно увеличить штаты роты. После войны добровольцев из гражданских будет много, есть возможность набрать. Поручу этим заняться комиссару.

– А какие добровольцы?
– с интересом спросил тот.

– Комсомольские или студенческие стройотряды, первым делом побегут к ближайшим воинским частям, чтобы их взяли. С нами у них есть все шансы вступить в строй. И да, никаких проблем со снабжением полка не будет, это основная проблема для всех подвижных частей, но для нас она решена, нам выделили особый отряд интендантов, они будут взаимодействовать напрямую со мной. Я успел позаботиться.

– Когда будут первые поставки новейших танков?
– спросил комбат один.
– Кроме учебных.

– После начала войны. Сначала повоюем на устаревших, покажите мне, чему вас учили.

– Поведете нас в бой?
– был вопрос от того же комбата.

– Я похож на рядового танкиста? Я командир, кстати, как и вы, моя задача управлять подразделением, мгновенно реагируя на критические моменты. Из танка в первых рядах это невозможно, что может привести подразделение к гибели. Погеройствовать хочется, но, к сожалению, теперь это не для меня. Я не молодой лейтенант. Кстати, к комбатам это всё также относиться. Будете командовать с тыла. Кому это не нравиться, могу понизить до ротных, и вперёд, с шашкой наголо.

Этот ответ танкисты приняли, обсуждая, я вполне толково разжевал, почему меня не будет в их рядах в первых боях. Хотя насчёт «КВ-2» ранее намёк дал. Впрочем, прозвучал, новый вопрос:

– А что с нашими семьями?

– Приказ подпишу днём двадцать первого числа, выделят несколько вагонов-теплушек, к одному из поездов прицепят. Начштаб приготовить списки и сколько сухпая потребуется на каждого выделить, с учётом двух суток пути. До Москвы. Советую передать семьям, чтобы не сходили в Минске. Ему недолго будет ждать.

– Вы думаете, немцы через нас пройдут и возьмут его?
– неверяще спросил командир роты сапёров.

– Наш полк на всю границу не растянуть, - чуть улыбнулся я.
– Не перейдут у нас, пройдут в другом месте. Я прогнозирую, что Минск падёт к тридцатому июня, может первому июля.

– Восемь дней войны?
– ошарашенно пробормотал комиссар.
– Да до него же четыреста километров. Невозможно.

– Время покажет, кто прав, - ответил я, и спросил.
– Вопросы?