Чтение онлайн

Вопросы были и очень много. Особенно интересовало, как немцы могут так серьёзно продвинуться вглубь нашей страны, что даже Минск возьмут. Это просто не укладывалось в голове. Это требовало объяснений. Причём говорили и спрашивали именно с интересом, а не клеймили меня всякими словами. Я заставил их уважать себя, ко мне прислушивались. Это последствия того общения, что ранее шёл. Да и особист меня проверил. Поэтому попросив тишины в зале, я сказал:

– Вопрос этот гораздо глубже, чем вы думает. Для начала у немцев есть одно правило ведения боя, который они неукоснительно соблюдали, отработав его на других странах. Это тактика глубоких прорывов. С охватом в котлы крупных армий противника. Сами немцы называют такую тактику – Блицкриг. Она вполне действенная и против нас, скоро сами убедитесь. Глубокий прорыв на Минск из Прибалтики и отсюда от Бреста, позволит взять три наших армии в огромный котёл и переварить их. Думаю, вырвутся единицы. Тысяч пятнадцать-двадцать, остальные будут уничтожены или пленены. Тактика у Вермахта проста, никаких глубоких прорывов, землю нашу они позже захватят. Самое важное избавиться от кадровых частей Красной Армии. Наши армии стоят у границы тремя волнами, или эшелонами, вот они и будут бить нас три раза, пока вторые волны сюда идут, под бомбёжками, они закончат с первой и возьмутся за вторую. Закончат со второй возьмутся и за третью. А дальше обороны нет, и путь вглубь страны открыт. Именно так рассчитали германские генералы и готовят именно этот план войны.

– Подождите, а мобилизация? У нас сотни дивизий будут сформированы под мобилизацию, - напомнил мой начальник штаба Громов.

Я же засмеялся, искренне и от всей души. Отсмеявшись, спросил у угрюмого капитана:

– Скажите, товарищ Громов, а где хранится всё это вооружение для мобилизационных дивизий? Полностью, всё, для сотен дивизий новейшее вооружение на котором пылинки нет.

– Я не знаю, - ответил тот, явно чувствуя подвох.
– Это не в моей компетенции.

– Зато я знаю. Всё оно тут, у границы. Помните, что вам обещали малой кровью и на чужой территории? Дивизии планируется формировать тут, а находятся все эти склады в десяти-пятнадцати километрах от границы. Вам сказать, что с ними будет в ближайшие сутки-двое, после начала?

Мрачные танкисты осмысливали всю будущую трагедию, что скоро состоится. Осознавали.

– Но вот это же предательство, - прохрипел осипшим голосом особист.

– Нет, просто халатность, чем преднамеренное вредительство. Такое расположение складов уместно, если бы мы первыми атаковали, мобилизовавшись, на что видимо и было рассчитано в Генштабе. Но не когда на нас нападут. Впрочем, первая группа у власти включила этот промах в свой план. Для этих людей ничего святого нет, и если для свержения власти нужно пустить немцев в Москву, они им красную ковровую дорожку проложат.

– Но ведь так нельзя, это наши светские люди, - проговорил комиссар.

– Аристарх Петрович, эти люди развалили фронт в Гражданскую, давая немцам и их союзникам захватить наши земли. Для всей России они были предателями. Чуть не до Москвы сопровождали, лишь бы взять власть. И тут тоже они. Если в прошлый раз схема сработала, то почему ей не сработать и сейчас?

Не скажу, что я перегнул палку, парни осмыслят, всё это переварят, драться злей будут. Однако дальше ещё накидывать уже не стоит, подошёл к границам терпения людей. Вот и сообщил, что всех причастных будет ждать заслуженное наказание. Пусть в вершинах власти сами разбираются, а мы тут уже как-нибудь сами потихоньку немцев будем встречать. А пока продолжил вещать:

– Все командиры получат приказы по своим ближайшим действиям двадцать первого июня, и начнут подготавливать подразделения, вооружение и получать пополнение по спецификам своих задач. Все, кроме нашего сотрудника Особого отдела. Ему будет задание по профилю, заняться уничтожением групп диверсантов, что наводнят ночью город. Их будет примерно триста, может четыреста голов. Ответственность операции на младшем политруке, выделю для этого весь третий батальон, и мотострелковый взвод. Товарищу политруку, комбату и его ротным задержатся после совещания, поставлю задачу. До начала операции жду готового плана, я их буду критиковать, а вы переделывать. Надеюсь, справитесь, и план будет толковым.

Особист и комбат Щедрин переглянулись, работать им скоро надо будет вместе. Зиновьев же явно напрягся, как можно четыре сотни диверсантов уничтожить? На то они диверсанты, их так просто не взять. Все серьёзно загружены мыслями были, что-либо говорить смысла нет, просто не осознают. Поэтому я дал время на перекур, полчаса, хоть осмыслят всё, обсудят. А сам с адъютантом ко мне домой направились. Ординарец уже закончил, полы ещё влажные, всё прибрано, прошлый комполка давно уехал в город, с вещами и семьёй, вещи мои разложены. Две комнаты, спальня и гостиная-кабинет. Я ходил в спальню и выносил разное оружие, в основном трофейное. А ординарец и адъютант заворачивали в материю, запасные простыни и пододеяльники пошли в дело, и уносили в машину. Тут до клуба недалеко, но лучше на машине довезём, у меня штабная «эмка» была. Это оружие как демонстрационное обязательно нужно показать, всего было пять единиц, плюс ручные гранаты и ящик с бутылками зажигательной смеси. Всё это и отвезли к клубу. Дальше унесли за сцену, там ординарец стал охранять, а мы с Климовым, плюс красноармеец, шофёр мамины, уехали из расположения. До леса, не тот где штабной бункер. Тут оставил обоих и ушёл в лес. Выйдя на лесную дорогу, пустая, и деревенские мало ездят, стал доставать технику, и четырёх големов. Одеты те в советский камуфляж, пилотки, снаряжение, «ППШ» у всех четырёх. Поставил на охране, сообщив пароль и отзыв. Кому будут технику передавать. После этого вернулся и мы покатили обратно.

Как я отметил, в толпе моих командиров были и незнакомые и знакомые, включая комдива, генерала Пуганова. Ещё начальник штаба, потом зам командира по строевой и комиссар дивизии. Ранее его не было и тут якобы вижу впервые, хотя в теле сержанта Дмитриева его видел, даже вместе Крепость освобождали, где я и погиб. Помню, только смутно. Как раз время подошло, поэтому мы прошли в зал, чужаки и командование дивизии тоже зашли и заняли свободные места, я был не против, и зал полон, ранее едва на треть занимали. Когда стих шум от двигающихся стульев, все расселись, я сообщил:

– Новая тема, будем обсуждать, и записывать новые методики применения бронетанковых соединений, что уже не соответствуют старым уставам и наставлениям, которые ещё работали в тридцатых годах и не работаю сейчас, с новыми веяньями в военном искусстве. Итак, обсудим план операции – танковый полк в атаке. Предположим наш полк, сто боевых машин идёт по дороге навстречу противнику. Открытое поле. В полном составе, тыловые подразделения замыкают колонну. Она большая, растянулась, как вы понимаете, в клубах пыли и в жаре идёт полк. Навстречу выходит пехотный батальон Вермахта. Дистанция два километра, как увидели друг друга. Он не готов к бою, для обеих сторон встреча неожиданная. Итак, приказ к атаке, танки съезжая с дороги выстраиваются в клин, или просто всей массой идут на противника. Ваше мнение, какие будут результаты боя, если пехотный батальон вооружён по всем штатам, положенным у них? Слушаю ваши версии. Прежде чем сказать, прошу поднять руку и как я дам добро, встать и озвучить.

– Как в школе, - хмыкнул чей-то молодой голос.

Первым я дал слово комиссару. Он похоже уже всё осмыслил, рвался в бой, поэтому решил дать ему сказать. Думаю, для многих это будет уроком. Тот встал, поправив форму, мельком оглянулся на командование, и уверенно сказал:

– Пехотный батальона противника будет разбит, и наши танки будут гнать выживших паникующих немцев.

– Хороший ответ, поспешный, но хороший. Принимается. Ещё есть кому что сказать?

В основном заучили такие же ответы. Командование дивизии, как я отметил, одно молчало, слушало внимательно, но молчало. Даже другие гости в споры вступали, а они нет. Я же призвав к тишине, сообщил:

– При лобовой атаке на пехотный батальон, не готового к встрече, без окопов и без укрытий, без сомнений победа будет… за пехотным батальоном.

Возмущённый шум сразу поднялся в зале. Если бы окна не были открыты, они бы задрожали, даже не от шума, а от висевшего в воздухе возмущения.

– Я рад, что вы желаете обсудить это, вступить в дискуссию. Давайте я опишу, как сам это вижу. Ведь специально дал намёк, который вы все проигнорировали. Наш полк атакует противника, который имеет вооружение по всем штатам. Для начала, наши танки лёгкие, и подбить их не так и сложно. Может сказаться массовость, да, однако, и это не панацея. Какой состав полка, и как нужно атаковать вы знаете без меня, поэтому описывать не буду. Сейчас я командир этого самого пехотного батальона, что сразу же отдаёт приказы, и пехотинцы разбегаются по сторонам, залегая, и готовясь встретить вражеские танки. А позади разворачивается противотанковая батарея. Итак, какие штатные противотанковые средства имеют пехотинцы, уровня батальона, кто мне скажет?

– Противотанковые пушки?
– подал голос Громов.

– Верно. Ещё?

– Гранаты?

– В основном осколочные, но в связках и они опасны. Ещё?

Зал молчал, явно осмысливая, а что там её у немцев есть? Поэтому снова взял слово:

– Опишу штаты пехотных батальонов, как я вижу до вас такую информацию и не доводили. Да, у них батарея противотанковых пушек. Обычно это пять шесть стволов, небольшие, приземистые в тридцать семь миллиметров, которые легко будут щёлкать лёгкие танки советской армии. Однако, конечно же, этим противотанковые средства не закончены. В тысяче девятьсот сороковом году, после Польской компании, стало ясно, что пехоте не хватает своих противотанковых средств, и эта проблема была решена двумя видами оружия. Первое, противотанковые ружья, что имеют тот же калибр что основные карабины Вермахта. А также бутылки зажигательными смесями. Последние пока в меньшем количестве, а вот ружья приняты на ворожение, ими насыщены уже все войска. В каждую пехотную роту входит три таких ружья под командованием одного командира. При нужде ружьё придают каждому из трёх взводов. Поэтому когда пехотинцы разбегаться в цепи и залегают, то среди них расчёты девяти противотанковых ружей, которые стреляют куда быстрее пушек, готовы встретить вражескую бронетехнику. И они могу укрываться и быстро перемещаться, меняя позиции. Штатный боезапас у каждого расчёта пятьдесят патронов. Поэтому пушки первыми открывают огонь, пока на дальней дистанции танки. Хотя я бы подпустил поближе, чтобы никто не ушёл. И вот начинают выбивать машины одну за другой, горят танки, дым стелиться, внимание советских танкистов сосредоточенно именно на пушкарях, и они не видят, как бьют по ним бронебойщики из цепи, начинают останавливаться машины, подбитые, или горящие, все их покидают экипажи, сразу становясь жертвами пехотинцев, которые знают что танкисты не будут сидеть даже в подбитых машинах, и они их законная цель. Да, я слушаю, товарищ полковой комиссар.