Чтение онлайн

— Увы, увы мне, — отвечал мельник, — эти разбойники не оставили мне ни ложки ни плошки. Теперь они заперлись в Ля-Рош-Клермо, и я не советую вам ехать туда, на ночь глядя. Того и гляди наткнетесь на патруль, и вам от этого не поздоровится.

Галле переночевал у мельника и на другое утро вместе со своим трубачом явился перед воротами крепости. Трубач затрубил в трубу, и Галле потребовал, чтобы его допустили к королю Пикрошолю по весьма важному делу. Король, однако, не разрешил отпирать крепостных ворот. Он сам вышел на стену и спросил посла:

— Ну, что нового? Что вы хотите мне сказать?

В ответ на это посол, произнес длинную речь, в которой убеждал Пикрошоля прийти в себя и прекратить свое бесчинство. Посол уверял Пикрошоля, что Грангузье ни словом ни делом никогда не причинял ему никакого вреда, всегда хранил с ним дружбу, всегда обращался с ним как добрый сосед и ни в чем ему не отказывал. В заключение посол требовал, чтобы Пикрошоль немедленно возвратился в свои владения, а за убытки, причиненные войной, уплатил Грангузье тысячу золотых. Половину из них посол предлагал, заплатить завтра, а другую половину в будущем мае, причем в качестве заложников требовал герцога де-Турнемуля и принца де-Гратель.

Сказав это, Ульрих Галле умолк, но на все его речи Пикрошоль отвечал одно:

— Что ж, приходите за ними, приходите за ними! У них кулаки здоровые. Они вам настряпают таких пирогов, что больше не захотите!

Так Галле и пришлось вернуться домой ни с чем.

— Ну что, друг, — спросил его Грангузье, — какие вести принесли вы мне?

— С ним не сговоришь, — отвечал Галле, — видно, он совсем рехнулся, этот человек.

— Должно быть, так, — сказал Грангузье, пригорюнившись. — Но узнали ли вы, по крайней мере, почему он напал на меня?

— Об этом он ничего не сказал, — ответил Галле. — Правда, он упомянул о каких-то пирогах. Не обидел ли кто-нибудь его пирожников?

— Это дело надо нам разобрать, — задумчиво сказал Грангузье. — Не может же быть, чтобы он напал на меня без всякой причины.

И вот снарядили дознание и выяснили, что, действительно, у пирожников Пикрошоля было отнято пять дюжин пирогов, причем Марке сильно ранили в голову дубинкой. Правда, за пироги было заплачено, а Марке первый отхлестал кнутом беднягу Форжье.

Совет решил, что Грангузье следует защищаться.

Тем не менее Грангузье ответил:

— Раз дело идет о нескольких пирогах, я постараюсь покончить дело миром. Слишком уже мне неприятно, воевать на старости лет.

В ту же ночь Грангузье приказал изготовить пять возов самых вкусных пирожков на чудесном масле, на прекрасных желтках, с сахаром и ванилью. Для уплаты цырюльникам, которые перевязывали раны Марке, Грангузье отсчитал 700 003 золотых, а самому Марке дарил в вечное владение местечко Ля-Помардьер. И вот Галле снова было приказано отправиться с пирогами к Пикрошолю, чтобы дело уладить миром.

По дороге Галле велел нарвать зеленых веток и каждому извозчику взять в руку по ветке. Сам Галле тоже взял ветку. Этим он хотел показать, что они просят только мира, а воевать не хотят ни в коем случае.

Прибыв к воротам, Галле снова попросил, чтобы его допустили к Пикрошолю. Но на этот раз Пикрошоль не захотел с ним говорить и велел передать, что надо, капитану Тукдильону, который в это время, заряжал на валу пушки.

Галле рассказал Тукдильону все по порядку и предложил пять возов пирожков и золото в награду за убытки, которые потерпели пирожники от пастухов.

Тукдильон донес об этом Пикрошолю.

— Ха, ха, ха! — смеялся Тукдильон. — Это мужичье здорово перепугалось, ей-богу! Грангузье, этот несчастный пьяница, наверно, вспотел со страху. Тянуть винцо он мастер, а как дело дошло до драки, так он наутек. Не знаю, как вы, господин король, а я того мнения, что пироги следует нам забрать, а войну вести своим порядком. Неужели они на самом деле думают одурачить нас какими-то пирогами? Да они, я вижу, потеряли к нам всякое уважение. Так оно и выходит: дай мужику волю, так он и совсем распояшется.

— Та-та-та, — отвечал Пикрошоль, — клянусь святым Иаковом, мы им зададим трезвону. Делайте, как сказали.

И вот они забрали деньги и пироги, волов и телеги, а людей отпустили со строгим наказом больше не приближаться к крепости. Так Ульрих Галле во второй раз возвратился к Грангузье с вестью, что никакой надежды на мир не остается и что необходимо воевать с Пикрошолем не на живот, а на смерть.

Когда пироги были разгружены, к Пикрошолю явились герцог де Турнемуль, принц де Гратель и капитан Мердайль и сказали ему:

— Государь, мы сегодня сделаем вас счастливейшим и храбрейшим из всех королей.

— Пожалуйста, наденьте ваши шляпы, — сказал Пикрошоль.

— Большое спасибо, — отвечали они. — Мы вам предлагаем вот что. Чтобы охранять эту крепость, вы оставите в ней небольшой отряд под командой какого-нибудь капитана, а остальную армию разделите на две части. Одна часть пойдет на Грангузье и, конечно, легко с ним расправится. От, этого подлеца мы получим уйму денег (мы говорим: «подлеца», потому, что только одни подлецы умеют копить деньги; у благородных же государей обыкновенно не бывает ни копейки). Другая часть армии пойдет к морю и заберет все города, замки и крепости, не встречая сопротивления. Потом она сядет на корабли и, плавая у берегов Португалии, ограбит все приморские окрестности вплоть до Лиссабона. Чорт возьми! Испания должна будет нам покориться, потому что ее жители — олухи. Потом вы пройдете Гибралтарским проливом, и в память о вашем подвиге он будет с этих пор называться Пикрошолевым морем. После этого африканский разбойник Барбаросса станет вашим рабом.

— Я его помилую, — сказал Пикрошоль.

— Хорошо, — сказали они, — но только в том случае, если он согласится перейти в нашу веру. Затем вы завоюете Алжир, Тунис, острова Корсику, Сардинию, возьмете Геную, Флоренцию, — и берегись тогда, Рим! Бедный господин папа, пожалуй, окачурится со страху!

— Честное слово, — сказал Пикрошоль, — я не стану целовать его туфли. [3]

— Когда вся Италия будет завоевана, — продолжали они, — мы захватим в свои руки все острова Средиземного моря и вторгнемся в Азию. И тогда храни господь Иерусалим, — ведь султану придется распроститься с ним навеки.

— Я построю там храм Соломона, [4] — сказал Пикрошоль.

— Нет, — отвечали они, — с этим еще успеется. Сначала нам необходимо завладеть всей Малой Азией и дойти до самого Евфрата.

— Честное слово, — сказал Пикрошоль, — вы с ума сошли, бедняжки!

— Как так? — спросили они.

— Да ведь там пустыни, и мы можем в них погибнуть от жажды.

— Мы обо всем уже распорядились, — сказали они, — 9014 больших кораблей, нагруженных лучшим в мире вином, приплывут через Сирийское море в Яффу. Там их будут ждать 220 000 верблюдов и 1600 слонов. Этих слонов мы поймаем на охоте. Слоны и верблюды повезут вино за нами. Разве вам будет мало этого вина?