Чтение онлайн

– С возвращением, господин Потный, с возвращением.

Гарик не знал, что сказать. Все смотрели на него. Женщина с кальяном старательно затягивалась, не сознавая, что гашиш давно потух. Огромаг сиял.

Затем раздался шум множества сдвигаемых стульев, и в следующий момент Гарик уже пожимал руки всем посетителям "Штопаного котла".

– Дэнчик Крокунов, г-н Потный, если надо кого убить - обращайтесь.

– Мое вам с кисточкой, г-н Потный, с кисточкой!

– Всегда мечтала потрогать ваши ягодицы - чрезвычайно польщена.

– Я в ахуе, г-н Потный, просто не могу выразить словами, Педдл меня зовут, Авиатор Педдл.

– Я вас уже видел!
– вспомнил Гарик, когда с головы у Авиатора Педдла от восхищения свалилась корона.
– Вы мне однажды поклонились в магазине.

– Он помнит!
– вскричал Авиатор Педдл, оглядывая всех присутствующих одновременно, - Слышите? Он меня помнит!

Гарик всё пожимал руки - какая-то помятая шмара вставала в очередь снова и снова.

Вперед пробрался бледный молодой человек в подгузнике, очень нервный. На одном глазу у него был тик, на другом - чёрная повязка.

– Проффесор Моисей Борухович Бельчатник!
– сказал Огромаг.
– Гарик, проффесор Бельчатник будет учителем у тебя в "Нодваятсе".

– П-п-п-Потный, - заикаясь, произнес проффесор Бельчатник, хватая Гарик за руку.
– М-м-милашка! Н-н-н-не могу п-передать, как я с-с-счастлив, что м-мне д-д-д-довелось в-вас в-в-встретить.

– А что вы преподаете, проффесор Бельчатник?

– З-защиту от с-с-сил к-к-козла, - проговорил проффесор Бельчатник тихо, словно не желая этого упоминать.
– Н-н-но в-вам это н-не н-нужно, а, П-п-Потный?
– Он нервно рассмеялся.
– В-вы идете п-п-покупать в-всякую хер-херню, п-полагаю? А м-м-мне н-нужно п-п-поискать н-н-новую книгу о в-в-вуайеристах.
– Казалось, самая мысль об этом убивала его.

Но остальные не дали проффесору Бельчатне полностью завладеть вниманием Гарик. Понадобилось минут десять, чтобы освободиться от желающих пообщаться. Наконец, Огромагу удалось перекричать гвалт:

– Пора - куча дел. Пошли, Гарик.

Унылая шмара в последний раз погладила Гарика по ягодицам, и они с Огромагом насквозь прошли через бар и вышли в небольшой, огражденный высокими стенами и жутко зассаный двор, где стоял мусорный бак и росло несколько гигантских кустов укропа.

Огромаг с улыбкой смотрел вниз на Гарика.

– Говорил я тебе? Говорил, ты знаменитость. Проффесор Бельчатник аж весь задрожал, как увидал тебя - да он, правда, вечно дрожит.

– Он всегда такой нервный?

– Ага. Несчастный парень. Был в порядке, пока учил по книжкам, а потом уехал на год, на практику... Говорят, встретил страпонессу в квартале красных фонарей, и еще была какая-то стрёмная история с негритянкой-трансвеститом... С тех пор такой. Боится учеников, говорят, боится даже собственного пенниса... Так, где мой розовый резиновый член?

Страпонесса? Трансвеститка? У Гарика голова шла кругом. Огромаг тем временем считал кирпичи в стенке, на которую видимо не один раз кого-то вырвало.

– Три вверх... Два по диагонали...
– бормотал он.
– Так, отойди, Гарик.

Он трижды постучал по стене резиновым членом.

Стена задрожала - стала извиваться - в центре появилась трещина - она росла и росла - и через секунду кирпичи осыпались мелкой трухой, аперед ними образовался проход, достаточный даже для Огромага, проход на грязную немощеную улицу, которая, виляя, уходила вдаль.

– Добро пожаловать, - сказал Огромаг, - на Малый Арбат.

И добродушно ухмыльнулся изумлению Гарик. Они прошли сквозь арку, Гарик быстро оглянулся через плечо и увидел, как проем плавно превращается в твердь стены.

Солнце ярко сверкало циферблатах часов, выставленных у ближайшего магазина. "Ролексы - все размеры - латунные, медные, оловянные, серебряные - китайские - складные", гласила вывеска.

– Ага, это нам тоже нужно, - проговорил Огромаг, - но сперва возьмем бабла.

Гарик жалел, что у него нет ещё, по меньшей мере, восьми пар глаз. Они шли по улице, и он во все стороны вертел головой, стараясь разглядеть все сразу: магазины, товары, выставленные перед ними, людей, делавших покупки. Проходя мимо аптеки, он услышал, как полная дама говорит, покачивая головой: "Печень алкоголика по семнадцать хохлобаксов за унцию! Ебанись!.."

Из недр темного магазина с вывеской "Говённая Империя Кривосрака - говно человеческое, вонючее, жидкое, коричневое и собачье" доносилось приглушенное низкое пердение. Несколько мальчишек примерно того же возраста, что и Гарик, прижали носы к витрине, в которой были выставлены электровеники. Один из них говорил: "Смотрите! "БОШ Интерскол 2005" - последняя модель, самая турбо...". Они шли мимо магазинов, торговавших хламидами и монадами, мимо магазинов, где продавались страпоны и серебряные гинекологические инструменты, каких Гарик никогда раньше не видывал, мимо витрин, где были выставлены бочки с печенью алкоголиков и ушами ельфа восьмидесятого уровня, мимо витрин, заваленных стопками книг по сексопатологии, гусиными тушками, пергаментом для подтираний, склянками подозрительных снадобий, глобусами Украины...

– "Нацыянальный", - объявил Огромаг.

Они подошли к ослепительно белому зданию, возвышавшемуся высоко над соседними магазинчиками. Возле полированных алюминиевых дверей в пурпурно-золотой ливрее стоял...

– Угу, это жид, - тихо кивнул Огромаг, когда они, минуя жида, взошли вверх по белым мраморным ступеням. Жид был примерно на голову ниже Гарика. У него было смуглое, чересчур умное лицо, остроконечная бородка и, как заметил Гарик, очень длинные пейсы. Когда они входили внутрь, жид поклонился. У Гарика нестерпимо зачесались кулаки. Теперь посетители оказались перед вторыми, внутренними, дверями, на сей раз оловянными, и на этих дверях были выгравированы следующие слова:

Восшествуй, негодяй, падонак, знай:

Того, кто спыздыть хочет наши бабки,

Того голодные ждут свыньи -

И он - в говно свынячье мигом превратится!

Говном тем мы удобрим коноплю,

Чтоб гидропонный урожай возрос,

Не ссы, мудила, твое мясо пригодится

На благо Украины и жидов!

– Я ж говорю, только наглухо ебанутый сюда сунется, - прокомментировал Огромаг.

Двое жидов поклонами проводили их сквозь глиняные побелённые двери, и посетители очутились в огромном плохо оштукатуренном зале. За длинной стойкой на высоких стульях сидело около сотни жидов, они печатали что-то на клавиатурах, рассматривали купюры под ультрафиолетовыми лампами, считали их на специальных машинках. Из холла в разные стороны вело несметное множество дверей, и через них несметное же множество жидов деловито провожало и встречало клиентов. Огромаг и Гарик подошли к стойке.