Чтение онлайн

Глава 13 Иосиф Джугашвили

Ильич убедил Гарика не искать больше встреч с машиной иллюзий; остаток новогодних каникул плащ-невидимка провел в свернутом виде на дне сундука. И все-таки Гарику никак не удавалось забыть об увиденном в телевизоре. По ночам ему стали сниться эротические кошмары. Снова и снова он видел, как презервативы лопаются во вспышке белесого пламени, и слышал, как пронзительный голос заходится в приступе гомерического хохота.

– Видишь, Ильич был прав, этот телевизор действительно сводит людей с ума, - сказал Роня, когда Гарик поведал ему о ночных кошмарах.

Галина, которая вернулась в школу за день до начала семестра, смотрела на вещи иначе. Она то восхищалась при мысли, что Гарик провел целых три ночи вне спальни, блуждая по коридорам замка ("что, если бы Брудзь поймал и выебал бы тебя!"), то сокрушалась, что он так и не выяснил, кто такой Иосиф Джугашвили.

Дети почти потеряли надежду найти упоминание об Иосифе Джугашвили в библиотечных книжках, хотя Гарик по-прежнему пребывал в уверенности, что где-то уже встречал это имя. Тем не менее, вместе с началом семестра они вернулись к своим десятиминутным набегам на компы в библиотеке во время перемен между занятиями. При этом Гарик мог уделять поискам меньше времени, чем остальные двое, потому что у него снова начались тренировки по фаршболлу.

Дрын заставлял свою команду выкладываться больше, чем когда-либо. Поколебать его боевой дух не могло ничто, даже бесконечный дождь, сменивший снегопады. Близнецы Шварценфикт стонали и жаловались, обзывая Дрына психом ебанутым, но Гарик в данном случае принял сторону капитана. Ведь если им удастся победить "Хомячатник", они обойдут "Змеюшник" в борьбе за кубок - и возможно по этому поводу им отсыплют немного деньжат! Помимо вполне понятного желания халявных денег, у Гарика была еще одна причина усердно тренироваться: он обнаружил, что реже видит кошмары, если от усталости засыпает не успев подрочить.

Однажды после тренировки, во время которой команда особенно сильно заебалась и по уши перепачкалась, Дрын сообщил плохую новость. Он как раз ужасно рассердился на двойняшек Шварценфикт, которые придумали прицельно кидаться бомбами из говна сверху один на другого, причем подвергшийся бомбардировке притворялся, что просто обкакался от напряжения.

– Прекратите вы когда-нибудь хуи пинать!
– завопил в конце концов Дрын.
– Именно из-за этого мы и проиграем матч! Ведь судить будет Сергей Полиэтиленович, уж он станет придираться по полной программе, лишь бы найти повод снять баллы с "Курятника"!

При этом известии Вася Шварценфикт и в самом деле слегка обкакался, ощутимо запахло.

– Сергей Полиэтиленович будет судить матч?!
– невнятно булькнул он сквозь говно, набившееся в рот.
– Разве он когда-нибудь судил фаршболльный матч? Он не станет судить справедливо, если увидит, что в результате ему придется отсыпать нам чуток бабла.

Все остальные члены команды приземлялись рядом с Васей и тоже принялись возмущаться.

– А я-то что могу нахуй поделать?!
– отбивался Дрын.
– Нам нужно играть охуенно, чтобы Сергею не к чему было придраться, вот и все, всосали, лошары?

Всё это, конечно, замечательно, думал Гарик, но у меня свои причины желать, чтобы Сергея Полиэтиленовича вообще не было на матче, особенно когда я буду в воздухе...

К концу тренировки все уже как ни в чем не бывало болтали обо всякой херне, но Гарик направился прямиком в курятниковскую столовку, где застал Роню и Галину за мирной партией в шахматы - единственное, в чем Галина отставала от мальчиков. Она часто проигрывала, и Гарик с Роней находили это чрезвычайно полезным для нее.

– Не говори мне пока ничего, - пропыхтел Роня, когда Гарик сел рядом, - мне нужно возбу...
– он увидел выражение лица друга, - Что случилось? У тебя хуёвый вид.

Стараясь говорить очень тихо, чтобы никто другой не услышал, Гарик рассказал друзьям о внезапном, зловещем намерении Сергея Полиэтиленовича стать судьей на матче по фаршболлу.

– Насри на него сверху, - сразу сказала Галина.

– Или кинь капитошку с мочой, - сказал Роня.

– Притворись, будто обоссался неспециально, - предложила Галина.

– Кинь в него гирю, авось она сломает ему ногу, - предложил Роня.

– Не могу, - отмел все эти предложения Гарик.
– Меня тут же заметут.

Тут в столовку вниз головой свалился Незнайка. Как ему вообще удалось пробраться в дыру за портретом, осталось загадкой - с первого взгляда было ясно, что его ноги скованы розовыми наручниками. Ему, наверное, пришлось как зайцу вспрыгивать по многочисленным ступенькам курятниковской башни.

Разумеется, все начали дико ржать, и только Галина бросилась к нему и вскрыла замок шпилькой. Ноги Незнайки отскочили одна от другой, как будто между ними лопнула пружина, и бедняга, трясущийся с головы до ног, смог наконец встать.

– Что случилось?
– спросила Галина, помогая Незнайке дойти до кресла и усаживая его рядом с Гариком и Роней.

– Это Малой, - дрожащим голосом начал рассказывать Незнайка.
– Я наткнулся на него около библиотеки. Он сказал, что ему нужен сексуальный раб, чтобы попрактиковаться.

– Иди и расскажи все проффесору Макдональдс!
– с силой воскликнула Галина.

Незнайка замотал головой.

– Не хочу получить пиздюлей, - промямлил он.

– Ты должен дать ему пизды, Незнайка!
– вмешался Роня.
– Малой привык ходить раком, но это же не повод подставлять ему зад, чтобы ему было легче стать активом.

– Нет нужды напоминать мне, что я недостаточно гетеросексуален для курятниковца, Малой уже сделал это за вас, - задушено выдавил Незнайка.

У него был такой вид, будто он вот-вот заплачет. Гарик порылся в кармане робы, достал кусочек сала в шоколаде, последний из коробки, подаренной на Рождество Галиной, и протянул его Незнайке.

– Ты трахнешь двенадцать таких, как Малой, - сказал Гарик.
– Ведь ваза-сортировщица определила тебя в "Курятник", правда? А Малой где? В вонючем "Змеюшнике", мудила.

Незнайка скривил губы в жалком подобии улыбки и развернул обертку с сала.