Чтение онлайн

Вдруг змея открыла круглые глаза. Медленно, очень медленно поднимала она голову, пока ее взгляд не пришелся вровень с глазами Гарика.

Она подмигнула.

Сначала Гарик не мог отвести глаз. Потом быстренько огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Никто не смотрел. Тогда он повернулся к змее и тоже подмигнул ей.

Змея качнула головой в сторону дяди Владимира и Володи, а после возвела глаза к потолку. Она посмотрела на Гарика взглядом, ясно говорившим: "Заебали."

– Понимаю, - пробормотал Гарик в стекло, хотя и не был уверен, что змея услышит его, - ужасно заебали.

Змея согласно закивала.

– А ты вообще откуда?
– полюбопытствовал Гарик.

Змея постучала хвостом по табличке, прикрепленной рядом с клеткой. Гарик прочитал: "Пиявка-переросток, Бразилия".

– Там хорошо, в Бразилии?

Пиявка-переросток снова постучала по табличке, и Гарик прочел дальше: "Этот экземпляр получен мутагенезом в лабораторных условиях".

– Вот как? Значит, ты никогда не была в Бразилии? Не видел там диких обезьян?

Змея отрицательно затрясла головой, и одновременно за спиной у Гарика раздался такой оглушительный вопль, что оба, и он, и змея, подпрыгнули. "Папа! Папа! Иди сюда скорее, этот шизик со змеей разговаривает!"

Володя подбежал, переваливаясь.

– Уйди с дороги, дух, - крикнул он, ткнув Гарик под ребра. От неожиданности Гарик упал на бетонный пол. Дальше все произошло настолько быстро, что никто даже не понял, что случилось - только что Пьерс с Володей стояли, уткнувшись носами в стекло, а в следующую секунду они уже отскочили в сторону с воплями ужаса.

Гарик сидел на полу, хватая ртом воздух; стеклянная витрина, ограждавшая клетку пиявки-переростка, исчезла. Огромная змея, стремительно развертывая кольца, выползала на пол. По всему террариуму люди вопили и неслись к выходу.

В тот момент, когда змея быстро и бесшумно проскользнула мимо Гарик, он услышал - он мог бы поклясться, что услышал - тихий, свистящий голос, проговоривший: "В Бразилию... с-с-спас-сибо, с меня бутылка".

Смотритель террариума был в шоке.

– Стекло, - повторял он как заведенный.
– Кто спиздил стекло?

Директор зоопарка собственноручно заварил для тети Даздрапермы чашку крепкого сладкого чаю с коньяком, не переставая извиняться. Володя и Пьерс едва могли говорить, от шока у них свело анусы. Насколько видел Гарик, глист-переросток всего-навсего игриво стукнул их хвостом по жопам, проползая мимо, но к тому моменту, когда все расселись в машине, Володя уже взахлеб рассказывал, как змея едва не откусила ему яйцы, а Пьерс божился, что его чуть не кастрировали. Но самое худшее, по крайней мере для Гарика, началось тогда, когда слегка успокоившийся Пьерс наябедничал: "А Гарик стекло спиздил и хочет продать на вес, оно валяется в БРДМ".

Дядя Владимир дождался, пока Пьерса забрали, и сразу же начал орать на Гарикаа. Дядя был так зол, что едва мог говорить. Ему удалось лишь выдавить из себя: "Сука - крысеныш - двадцать нарядов - вне очереди", и он рухнул в кресло - тете Даздраперме пришлось побежать и принести бутылку столичной.

Много позже Гарик стоял на учебной вышке во дворе, мечтая о часах. Он не знал, сколько времени и не мог быть уверен, что семья заснула. До этого он и сам не смел спокойно уснуть.

Он жил у Разумовских уже почти десять лет, десять несчастливых лет, с тех самых пор как себя помнил, с того времени, как его родители погибли в авиакатастрофе. Он не помнил, что тоже был в том самолёте. Иногда, когда он сильно напрягал память во время ночных нарядов, к нему приходило странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и огненная боль во лбу. Это, по его предположениям, и было воспоминание об столкновении их самолёта с гужевой повозкой, хотя он и не мог себе представить, что это была за вспышка. Он совсем не помнил родителей. Дядя и тетя никогда не говорили о них и, уж конечно, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографий их в доме тоже не было.

Когда Гарик был помладше, он все мечтал о каких-нибудь неизвестных родственниках, которые приедут и заберут его, но такого не могло случиться; кроме дяди и тети, у него никого не было. И все же иногда ему казалось (или, может быть, ему хотелось, чтобы так было), что незнакомые люди на улице узнают его. Очень, кстати, странные незнакомые люди. Однажды, когда они ходили по магазинам с тетей Даздрапермой и Володя, ему поклонился крошечный человечек в фиолетовых трусах на голове. После яростных расспросов, откуда Гарик знает этого человека, тетя волоком вытащила детей на улицу, так ничего и не купив. В другой раз, в автобусе, ему весело помахала рукой дикого вида старуха, курившая длинную трубку, из которой по всему салону развевался подозрительно сладковатый дым. Не далее чем позавчера лысый мужчина в очень длинном пурпурном плаще и короне поздоровался с ним за руку и, не говоря ни слова, ушел. Самое странное, что все эти люди исчезали, как только Гарик пытался рассмотреть их получше.

В школе у Гарика друзей не было. Все знали, что Гарик Потный долбоёб, и шутки у него долбоёбские, и внешность полного обсоса - никто не хотел иметь дело с таким придурком.

Глава 3 Письма ниоткуда

Побег бразильской пиявки-переростка обошелся Гарику дорогой ценой. К тому времени, когда он отработал ночные наряды на вышке и дневные по столовой, уже начались летние каникулы, и Володя успел разбить новые офицерские часы, сломать саперную лопатку и, при первом же выходе за пределы части (то есть дома) в новых кирзачах, с размаху пнуть старую госпожа Корбут, тащившуюся по улице на костылях, потирая пострадавший сфинктер.

Гарик радовался, что школа уже кончилась, но от Володи и его тупых приятелей, ежедневно приходивших в гости, деться было некуда. Пьерс, Димати, близнецы Малькольм и Александр Гордоны были здоровые и тупые как на подбор, но Володя был самым большим и самым тупым, а потому являлся главным. Друзья с удовольствием составляли Володя компанию в занятиях его любимым видом спорта: поймать и отпиздить духа, в смысле Гарика.

Гарик старался проводить по возможности больше времени вне дома, бродил по окрестностям и думал о начале нового учебного года, который нес с собой слабый лучик надежды. Когда наступит сентябрь, Гарик пойдет уже не в начальную, а в среднюю школу и к тому же, в первый раз в своей жизни, без Володи. Володю зачислили в спортивную школу, куда когда-то ходил дядя Владимир. Туда же направлялся и Пьерс Нарцисс. А Гарика записали в общеобразовательную школу с углубленным изучением математики. Володя считал, что это очень смешно.

– Там в первый день всех заставляют взять кубический корень из восьми, - сказал он как-то Гарику.

– Не знаю, сколько это будет, - ответил Гарик, - но явно больше чем число извилин в твоей тупой башке, - и убежал раньше, чем до Володи дошёл смысл сказанного.

Однажды в июле тетя Даздраперма вместе с Володей отправилась в Ландан покупать спортивную форму, которую носили ученики спортивной школы, а Гарик остался у госпожи Корбут. У нее было не так ужасно, как раньше. Как выяснилось, госпожа Корбут порвала сфинктер во время анального секса с очередным негром, и это несколько охладило ее любовь к межрасовому сексу. Она разрешила Гарику посмотреть легкую эротику по телевизору и подарила презерватив со вкусом шоколада - по вкусу легко можно было заподозрить, что пачка таких презервативом лежит у госпожи Корбут уже несколько лет.