Чтение онлайн

Тем же вечером в гостиной Володя демонстрировал новую, с иголочки, форму. В спортивной школе мальчики носили красно-синие спортивные костимы "Абибас" и плоские резиновые кеды. Кроме того, им полагались бейсбольные биты, чтобы стукать друг друга, когда учитель отвернется. Считалось, что это дает полезные для будущего спортсмена навыки.

Глядя на новые кеды сына, дядя Владимир срывающимся голосом произнес, что это самый торжественный момент в его жизни. Тетя Даздраперма разрыдалась и сквозь слезы сказала, что просто не может поверить, что видит перед собой милого Володю, он такой красивый и взрослый. Гарик не решился ничего сказать. Он и так боялся, что сломал пару ребер, сдерживая хохот.

На следующее утро, когда Гарик вышел к завтраку, Дядя Владимир, как всегда, развернул газету, а Володя стал барабанить по столу битой, которую теперь повсюду таскал за собой, от входной двери донесся щелчок открывающейся прорези, куда почтальон опускал почту, и, несколько позже, звук упавших на коврик писем.

– Принеси почту, Володя, - велел дядя Владимир из-за газеты.

– Пусть Гарик принесет, душара.

– Принеси почту, Гарик, бля.

– Пусть Володя принесет.

– Ткни его битой, Володя.

Гарик увернулся от биты и пошел за почтой. На коврике лежали три предмета: открытка от Маргариты, сестры дяди Владимира, зажигавшей на Ибице, коричневый конверт, скорее всего, с говном, и - письмо для Гарика.

Гарик взял письмо в руки и не мог оторвать от него глаз; сердце мальчика, как мячик на резинке, прыгало в груди. Никто, никогда, за всю его жизнь не писал ему писем. Да и кто бы стал ему писать? У него не было ни друзей, ни родственников - и он не был записан в библиотеку, так что не получал даже невежливых уведомлений с требованиями вернуть просроченные (и давно проебанные) книги. И все же, вот оно - письмо, с адресом, доказывавшим, что никакой ошибки нет:

Ланданская область,

пгт Еблантеевка,

Улица 75 лет со дня рождения лошади Маршала Советского Союза Семена Михайловича Буденного, дом 4,

Г-ну Г. Потному

Конверт был толстый и тяжелый, из желтоватого пергамента, а адрес был написан тускло-коричневыми чернилами. Марка отсутствовала.

Трясущимися руками повернув конверт обратной стороной, Гарик увидел розовую сургучную печать с изображением пышногрудой красотки.

– Ну где ты там?
– раздался голос дяди Владимира.
– Что, проверяешь, нет ли там спор сибирской язвы?
– он засмеялся собственной шутке.

Гарик вернулся на кухню, не переставая рассматривать письмо. Он протянул дяде Владимиру открытку и коричневый коверт, а сам сел и начал медленно открывать желтый конверт.

Дядя Владимир рывком вскрыл конверт, поморщился от запаха, раздраженно фыркнул и стал читать открытку.

– Марго заболела, - сообщил он тете Даздраперме, - подцепила от кого-то...

– Пап!
– вдруг закричал Володя.
– Пап, смотри, у Гарика фотографии с голыми женщинами!

Гарик почти уже вытащил записку мелким подчерком, запрятанную между глянцевых листков с голыми красотками, но тут дядя Владимир грубо выдернул пачку у него из рук.

– Это мое!
– закричал Гарик, пытаясь вернуть письмо - Я его сам купил, по твоей кредитке!

– А вот нехуй по моей кредитке порнуху заказывать!
– издевательски бросил дядя Владимир, держа письмо одной рукой и встряхивая его, чтобы оно развернулось. Он глянул на текст, и цвет его лица сменился с красного на зеленый быстрее, чем меняется свет у светофора. Но на зеленом дело не кончилось. Буквально через секунду лицо дяди Владимира приобрело сероватый оттенок засохшего коровьего говна.

– Д-д-даздраперма!
– задыхаясь, прошептал он.

Володя попытался выхватить и посмотреть картинки, но дядя Владимир держал их высоко, так, что Володя не мог дотянуться. Тетя Даздраперма с любопытством взяла записку у дяди из рук и прочла первую строчку. С минуту она стояла покачиваясь, будто вот-вот упадет в обморок. Потом схватилась за горло и издала задушенный хрип.

– Владимир! Боже милосердный! Владимир!

Они смотрели друг на друга, словно позабыв о том, что Володя и Гарик все еще находятся в кухне. Володя не привык, чтобы его игнорировали. Он изо всех сил треснул Гарика битой по голове.

– Хочу посмотреть картинки!
– заявил он громко.

– Это я хочу посмотреть картинки, - гневно прервал его Гарик, - это я их купил!

– Убирайтесь отсюда, оба, пока не огребли!
– прохрипел дядя Владимир, запихивая пачку картинок обратно в конверт.

Гарик не пошевелился.

– ОТДАЙТЕ МНЕ КАРТИНКИ и ПИСЬМО!
– заорал он.

– Отдайте мне хотя бы картинки!
– потребовал Володя.

– ВОН!
– проревел дядя Владимир и за шкирку вышвырнул обоих мальчишек в холл, захлопнув кухонную дверь у них перед носом. Гарик и Володя тут же деловито и безмолвно подрались за место у замочной скважины. Володя победил, поэтому Гарик, в очках, болтавшихся на одном ухе, лег на живот и стал подслушивать под дверью.

– Владимир, - говорила тетя Даздраперма дрожащим голосом, - посмотри на адрес - откуда они могли узнать? Ты же не думаешь, что за нами следят?

– Следят - шпионят - может быть, даже как я какаю подглядывают, - дико бормотал дядя Владимир.

– Что же нам делать, Владимир? Написать им? Сказать, что мы не желаем...

Гарик видел, как грязные кроссовки дяди Владимира шагают взад-вперед по кухне.

– Нет, - наконец решил дядя Владимир, - мы не будем обращать на это внимания. Если они не получат ответа... Да, так будет лучше всего... мы ничего не будем делать...

– Но...

– Мне не нужно ничего такого в моем доме, Даздраперма! Разве мы не поклялись, когда оставили его у себя, что будем выжигать каленым железом всю эту опасную хуету?

Вечером, вернувшись с работы, дядя Владимир совершил нечто, чего никогда раньше не делал; он посетил Гарик в его грязной неубранной комнате.

– Где моя порнуха?
– выпалил Гарик, едва только дядя Владимир прошел в дверь.
– И что там было написано в записке? Может, это купон на скидку в борделе?!