Чтение онлайн

Карл весело разрывал крепкими зубами ломти жесткого ароматного мяса, молчал, жевал и улыбался. Он выглядел так, будто в его мире никогда не существовало войны, убийств, тайн и даже простеньких бытовых проблем. Шерлок окинул хижину тоскливым взором, решительно выбрал наименее кривой стул и приступил к непринужденной беседе…

...Чтобы через сорок минут констатировать, что Карл Флетчер или идеальный лгун, который не дал Холмсу ни одной зацепки, или безмятежный глупец, которого действительно в этой жизни не волнует ничего, кроме четырехразового питания и крепкого сидра по вечерам. Он с готовностью подтверждал, что Розмерта дружила с Присциллой, но не мог сказать ни одного слова про их задушевные беседы или совместные занятия. Он не мог назвать ни одной другой подруги своей хозяйки, если, конечно, не считать за ответ перечисление всех жительниц Хогсмида. Лишь однажды его эмоции изменились с непрошибаемого оптимизма на меланхоличную грусть - когда Шерлок спросил его о Хетти. Судя по ответам Карла, его чувства к мисс Карн напоминали, скорее, братскую любовь, нежели романтический интерес, но при всей неловкой заботе, которой Флетчер окружал Хетти, он не мог сказать, с кем она еще общалась.

Шерлок слегка хлопнул по столу, вежливо улыбнулся и встал, отодвинув стул с чудовищным грохотом.

Благодарю за беседу, мистер Флетчер, Хагрид. Удачно провести вечер.

Джон выпил всего несколько глотков сидра - тот оказался больно уж крепок, так что с чистой совестью отодвинул кружку и, распрощавшись, двинулся следом за Холмсом. Через пару минут их догнал Гарри.

Бесполезный идиот, - разозлился Шерлок, когда они отошли от дома лесничего на порядочное расстояние.
– Слуги всегда видят многое, почему же он все время смотрел не в ту сторону?

Гарри вопросительно поглядел на Уотсона, изобразив на лице беспокойство. Джон вполне понимал сомнения Поттера, ведь даже в день их знакомства в маггловском кафе настроение Шерлока не было таким злобным. Джон улыбнулся, постаравшись придать улыбке уверенность, которой не ощущал: на Холмса иногда находили приступы гневливого вздорного раздражения, и было бы лучше, если бы очередная вспышка прошла без свидетелей. Гарри понимающе промолчал.

В вязкой гнетущей тишине они добрались до замка. У крыльца Поттер оставил их, сообщив, что немного прогуляется у озера, подышит воздухом. Шерлок этого, кажется, даже не заметил, мрачно прошествовав внутрь, направляясь прямым курсом в свои апартаменты.

Это место плохо влияет на мои мозги, - прорычал Холмс, как только за ними закрылась дверь.
– Мне не нравится, что приходится постоянно делать какие-то поправки на магию, причем я никогда не знаю, насколько эти поправки будут значительными! Я думаю о посторонних вещах вроде загадочных зелий профессора Снейпа вместо того, чтобы думать об убийце. Дома я бы уже давно вычислил его - я бы знал, где искать, по крайней мере! ...Что ты делаешь, Джон?

Да уж, дома на Бейкер-стрит Шерлок никогда бы не задал такого дурацкого вопроса, ведь действия Джона были очень конкретными и однозначными: он подошел к рухнувшему в кресло Холмсу и положил руки ему на плечи, собираясь сделать массаж, который позволил бы снять часть выматывающего нервозного беспокойства. Но Шерлок вдруг сбросил с себя тепло ласковых ладоней, неловко передернув плечами, вскочил на ноги, взъерошил волосы и обвиняюще ткнул в сторону Уотсона пальцем:

Ты, Джон, ты здесь тоже странно себя ведешь: ты постоянно на взводе, ты думаешь, я не чувствую? Ты так хотел сюда приехать, почему же ты не получаешь удовольствия?

Джон примирительно поднял руки:

Я не возражал против поездки, только и всего. Ты сам прекрасно знаешь, что не я лишил тебя выбора, не я вынудил тебя принять предложение, я лишь пытался сделать это менее невыносимым.

Кажется, надвигалась одна из тех ссор, от которых дома дрожали стекла, а миссис Хадсон нервно икала. Джон ненавидел эти ссоры, от них его душа горела разъедающим пламенем страха и боли, но он понял со временем, что это единственный для Холмса способ сбрасывать скопившееся напряжение. Понял - но переносил эти ссоры по-прежнему тяжело. Шерлок взрывался на ровном месте, без видимых причин, используя как катализатор незначительную, с точки зрения постороннего человека, мелочь, и это до сих пор было дико.

Тогда какого черта, Джон, ты смотришь на меня таким несчастным взглядом и просишь помочь твоему новому другу?!
– Шерлок с очевидностью входил в штопор, и Уотсон прекрасно знал, что сейчас слова бессильны. Хороший хук, возможно, оказал бы целительное воздействие, но бить Шерлока не хотелось.

Джону никогда не хотелось причинять боль Шерлоку, если без этого можно было обойтись.

Почему я должен думать не только о деле, но и о том, что ты чувствуешь себя некомфортно в окружении магии? Почему-то никто не старался облегчить бремя знания для меня, черт возьми!

Пожалуй, небольшой синяк даже украсил бы лицо Шерлока, вяло размышлял Джон, постаравшись отключиться от происходящего.

Какого дьявола, Джон, ты вчера столько времени делал в комнатах Поттера? Я видел на директорской карте: вы были слишком близко друг к другу для обычной беседы, так, может, пока я думаю об убийствах, ты думаешь о молодом перспективном волшебнике совсем не в том смысле, о котором ты распинался сегодня?!

Замолчи, - процедил Джон, не выдержав этого несправедливейшего обвинения.
– Немедленно замолчи, Шерлок.

Раскрасневшийся Холмс все еще был прекрасен, но Джон в эту секунду почти ненавидел его. Выслушивать обвинения во флирте с Поттером, когда Джон сам в глубине души страдал от неуверенности, было уже чересчур.

Мне надо выйти, - тихо и жестко произнес Джон.
– Постарайся осознать, какой чудовищной чуши ты нагородил.

Шерлок, казалось, разозлился еще сильнее, но из-под злости уже проступали растерянность, досада и даже, кажется, вина. Однако пока Джон не был готов продолжать разговор. Он молча закрыл за собой дверь совсем бесшумно (никогда во время их ссор он не хлопал дверьми, в каком бы состоянии ни был).

Вслед ему донесся возмущенный крик Холмса:

Твою мать, Джон Уотсон!..

Гарри рассказывал, что замок обладает причудливым чувством юмора, изменяя по своей прихоти направление коридоров и расположение лестниц. Ничего такого воочию Джон еще не наблюдал, но, оказавшись в коридоре в одиночестве, поежился: оставалось надеяться, что сегодня у Хогвартса благодушное настроение и он не станет подшучивать над несчастным магглом, отправляя его куда-нибудь в дальние каменные закоулки, где его найдут через неделю обезумевшим от жажды и страха.

Встряхнувшись, Джон попытался вспомнить дорогу к библиотеке: пожалуй, самое подходящее место для приведения в норму разболтанных душевных составляющих. Книги всегда благотворно влияли на Джона, тем более, в такой необычной библиотеке грех было не провести несколько лишних часов, ведь кто знает, когда Шерлока озарит и он сочтет, что дело окончено и пора отправляться домой. Бессмысленная ссора, хоть и была довольно глупой с точки зрения любого нормального человека, могла достаточно успешно прочистить Холмсу его гениальные мозги: словно шомпол в ружье, яростные эмоции сметали наносные хрупкие препятствия из мелочей, отвлекающих внимание, позволяя освободиться от их гнета и с новой ясностью во взгляде устремиться по пути расследования.

Иногда Джону казалось, что он просто придумывает Холмсу оправдания, потому что ссоры были порой нелепыми и внезапными до жестокости: люди редко прощали такое. Но в остальное время Джон был так счастлив с Шерлоком, так невозможно счастлив, так сильно любил его, что любые ссоры казались лишь малой платой за невероятный союз с прекраснейшим из людей. За мыслями о своем месте в жизни этого человека Джон сам не заметил, как подошел к дверям: не к резным темным дверям библиотеки Хогвартса, а строгому белому входу в больничное крыло.