Чтение онлайн

Немного подумав об этом, Джон аккуратно постучал и приоткрыл дверь. Ханна Эббот как раз поднималась из-за своего стола, чтобы проверить, кто пришел. Она смерила Джона недоуменным взглядом, будто вспоминая, кто он такой, но потом приветливо улыбнулась, отчего строгое лицо озарилось внутренним сиянием.

Доктор Уотсон, проходите, я ждала вас, - Ханна повела Джона за собой мимо стола, по-прежнему заваленного бумагами, в небольшую комнатку, одну стену которой полностью занимали застекленные полки, уставленные разноцветными пузырьками, флаконами, баночками и бутылочками. Уотсон не смог удержаться: подойдя ближе, он жадно читал латинские названия, пытаясь угадать, из чего приготовлена магическая аптечная продукция и для каких целей служит то или иное зелье.

Где ваш юный пациент?
– спросил Джон, хотя разговаривать с хозяйкой кабинета, стоя к ней спиной, было не совсем вежливо.

Отправила восвояси, - улыбнулась Эббот, подходя ближе.
– Бородавкам хватило ночи, чтобы исчезнуть, последствия аллергии я убрала еще вечером.

У вас все очень быстро происходит, да?
– обернулся Джон к целительнице.
– Реакции на раздражитель чрезмерные, но и ответ на лекарства почти мгновенный.

Я росла в маггловской семье и помню, как долго приходилось лечить обыкновенную простуду. Когда я попала в Хогвартс и мадам Помфри впервые напоила меня перечным зельем, я уже на следующий день проснулась свежей, как весенний соловей, - рассмеялась Ханна, и Джон слушал ее смех с удовольствием.
– Будете чай?

Чай Ханна приготовила сама, не вызывая домового эльфа, и это сделало чай более волшебным, чем любой другой, попробованный Джоном в замке. Рассказав о нескольких особенно интересных лечебных зельях, целительница замолчала, и Джон решил задать ей парочку вопросов, которые не давали ему покоя.

Вы как медик должны быть в курсе разных магических проблем со здоровьем, даже если это и не болезнь. Вот скажите, если у волшебника стресс, если он сильно нервничает, окружающие могут чувствовать его настроение физически? То есть маг рядом со мной разнервничался, а у меня от этого сводит пальцы, - это я к примеру говорю.

Ханна задумчиво молчала, пережевывая кусочек печенья. Запив его чаем, она наконец осторожно уточнила:

А вы уверены, что реакция именно физическая? Может, это возмущение ауры, ощущение мурашек, похолодания или, наоборот, повышения температуры?

Уотсон нахмурился, заподозрив, что ответы на его вопросы ему могут не понравиться:

Вообще, да, уверен. Всё настолько ужасно?

Многие маги, испытывая сильные эмоции, могут невольно транслировать их вовне своеобразными волнами: их аура колеблется, и чем эти колебания значительнее, тем выше вероятность потревожить чужую ауру. Но эти явления почти никогда не имеют выраженной физической формы. Чтобы сводило пальцы - я с таким не сталкивалась, если, конечно, вы уверены, что в тот момент к вам не применялось какое-либо заклинание, нацеленное именно на причинение вам вреда.

Последнее предложение было, скорее, вопросительным, и Ханна приподняла брови в ожидании ответа.

Я совершенно уверен, что заклинания не было, - чистые эмоции.

Целительница на мгновение прикрыла глаза:

Что ж, возможно, у нас проблема, доктор Уотсон. Позвольте уточнить: это был директор Снейп или Гарри?

Конспиратор из меня аховый, - усмехнулся Джон краем рта, хотя весело ему уже не было.
– Предположим, это был Гарри. Что это означает?

Ханна зябко поежилась и обхватила свою шею ладонями, чуть потирая и пытаясь подобрать слова:

Я о таком читала только в книжках: описаны случаи, когда очень сильный маг на одном гневе или горе - без выраженного намерения, заметьте, - мог воспламенить другого человека или волшебника, или сломать ему конечность. В 18 веке в Лидсе одной ведьме сообщили о гибели ее сына на охоте, так у четырех человек, пришедших к ней с этой новостью, вытекли глазные яблоки. Но я повторяю - это редкость, а иногда и просто вранье. Если Гарри так на вас действует, значит, он, во-первых, куда сильнее, чем кто-либо мог подозревать, а во-вторых, рано или поздно он кого-нибудь покалечит, если не решит проблему. Но что вы ему такого сказали? Вы поняли, на что он среагировал?

Джон кивнул:

Я не могу назвать вам причину - это личное, но причина вполне определенна. Скажу только, что этот стресс копится много лет.

Ханна выглядела очень расстроенной:

Вы пугаете меня, доктор Уотсон. Я так давно знакома с Гарри - мы же учились на одном курсе - и я думала, что неплохо его знаю. Теперь выясняется, что он выжигает себя изнутри, а я, профессиональный целитель, этого не вижу!

Как это вообще можно прекратить? Ну, решить проблему, которая вызывает такую реакцию, это понятно. А есть ли какое-то расслабляющее лекарство? Напоить его и раз!
– все снова в порядке?

Джон понимал, что его слова звучат неоправданно легкомысленно, но он так надеялся, что волшебники, придумавшие столько удивительных зелий, смогли найти лекарство и от убийственной магии.

Ханна помотала головой:

Лекарства нет. Либо он решает свои трудности, либо… Гарри - необыкновенный волшебник, доктор Уотсон, он всегда был сильнее, чем про него думали окружающие. Так что, если он взорвется, он убьет или половину Хогвартса, или самого себя.

Повисло тяжелое продолжительное молчание. Наконец Ханна неуверенно произнесла:

Полагаю, мне следует предупредить директора о потенциальной угрозе...

Нет-нет, мисс Эббот, прошу вас. Гарри доверился мне, я поговорю с ним еще раз, быть может, информация, о которой вы сообщили мне, положительно скажется на его решительности. Дайте мне один день, хорошо? Если завтра мы это не уладим, то утром в субботу расскажем директору вместе.

Ханна колебалась, но у Джона был такой умоляющий вид, что она все-таки кивнула. Джон горячо поблагодарил ее и подумал, что можно найти более спокойную тему для разговора. Еще около часа они обсуждали любопытные случаи из практики Эббот, и Джон понял, что отлично провел время за профессиональной беседой с красивой девушкой. Впервые за несколько лет - с самого начала их с Шерлоком отношений - Уотсон испытывал такую глубокую симпатию к женщине. И чем дольше и теплее была эта беседа, тем сильнее Джон отпускал свою обиду на Шерлока. Он надеялся, что и Холмсу хватило времени остыть и позволить здравому смыслу взять верх над бушующими эмоциями.

В апартаменты Джон возвращался с двойственным чувством. Волнение за Гарри было сильным, но пока не выходило на первый план, оставаясь лишь фоном для облегчающего ощущения прощения. Джон уже практически не сердился на Шерлока, тем более, очень хотелось закончить то, чему чуть раньше помешал приход Поттера.

Освещенные факелами коридоры замка не казались Джону потенциально опасными: внутреннее благостное состояние сильно сказывалось на восприятии окружающей обстановки. Джон вежливо улыбался редким ученикам, которые все еще смотрели на него, как на заезжую звезду, и не менее вежливо здоровались в ответ. Вечер становился все теплее и уютнее с каждым шагом, с которым Джон приближался к гостевым комнатам.

В гостиной было сумрачно: свечи и факелы не горели вовсе. На кофейном столике перед потрескивающим камином Джон заметил пустую чашку, стоявшую на листке бумаги. Узнав вырванную из блокнота Шерлока страничку, Джон поднес записку ближе к глазам.

“У Снейпа. Буду поздно”.

Белая чашка полетела в стену, осыпаясь крошечными фарфоровыми лепестками.

========== Глава четырнадцатая ==========

Кроме представительного кабинета и просторной лаборатории, у директора Хогвартса была еще и небольшая гостиная, предназначенная для неформальных встреч. Вход в нее скрывала скромная деревянная дверь, расположенная недалеко от устрашающих каменных горгулий, и Шерлок подозревал, что немногие вообще догадываются, что за этой дверью есть используемое - пусть и редко - помещение. В гостиную можно было спуститься напрямую из кабинета, чем и воспользовался Северус сегодня, когда Холмс пришел к нему.