Гарри Поттер и Дары Смерти(astronom bash.ru)
Шрифт:
«Дорогой Мягколап,
Спасибо, спасибо огромное за подарок Гарри ко дню рождения! Как оказалось, твоя игрушка явно понравилась ему больше других. Всего-то годик, а уже сам летает на детской метле. Он выглядел очень довольным, посылаю тебе фотографию, чтобы ты мог полюбоваться сам. Знаешь, метла ведь поднимается на каких-то полметра над полом, но Гарри чуть не задавил кошку и разбил ту ужасную вазу, которую прислала Петуния на рождество (вот уж за что не могу его ругать). Конечно же, Джеймс решил, что это ужасно здорово, и что Гарри станет великим игроком в квиддич, но нам пришлось убрать все, что ребёнок мог уронить и разбить, а как только он берет метлу в руки — за ним нужен глаз да глаз.
День рождения мы отметили тихо, чаепитием, только мы да старая Батильда, которая всегда хорошо к нам относилась и души не чает в Гарри. Очень жаль, что ты не смог поприсутствовать, но дела Ордена важнее, да и Гарри слишком мало лет, чтобы он что-то понимал. Джеймс несколько подавлен из-за того, что приходится безвылазно сидеть здесь, хотя старается не подавать виду, но я-то знаю. Да ещё его мантия-невидимка до сих пор у Дамблдора, так что он даже тайно отлучиться не может. Будет свободная минутка — навести Джеймса, это заметно подбодрит его. Хвостик был у нас на прошлой неделе, он показался мне каким-то грустным, но это, наверное, из-за МакКиннонов. Я весь вечер проплакала, узнав об их гибели.
Батильда заходит почти каждый день, она совершенно необыкновенная старушка, которая знает великое множество историй о Дамблдоре, и я далеко не уверена, что ему придётся по вкусу этот факт. Не знаю, насколько можно в эти истории верить, кажется невероятным, что Дамблдор…»
Ноги Гарри словно приросли к полу. Он застыл, вцепившись в обрывок бумаги окостеневшими пальцами, поднимающаяся изнутри неконтролируемая радость, в равных пропорциях смешанная с тоской, растекалась по венам. Дотащившись до кровати, он сел.
Гарри перечитал письмо, но не смог выудить ничего нового, незамеченного с первого раза, и тогда стал просто рассматривать почерк. Хвостик буквы «g» у Лили выходил так же, как у него самого — Гарри специально нашёл все «g» в письме, и каждая из этих из них была словно приветом от матери из-за той стороны вуали. Найденное письмо было невероятным сокровищем, оно доказывало, что Лили Поттер действительно была, существовала, жила на свете. Её руки касались этого пергамента, перо в её пальцах вывело эти слова, слова о нём, Гарри, её сыне.
Нетерпеливо смахнув слёзы, Гарри снова перечитал письмо, в этот раз сосредоточившись на его смысле. Казалось, что он прислушивается к полузабытому голосу.
У них была кошка… скорее всего, она тоже умерла после смерти родителей, а может, убежала, когда некому стало её кормить. Сириус подарил Гарри его первую метлу… Его родители были знакомы с Батильдой Бэгшот — интересно, это Дамблдор их познакомил?.. Да ещё его мантия-невидимка была в те дни у Дамблдора. В этом было что-то странное.
Гарри перестал читать, размышляя над словами матери. Почему Дамблдор забрал мантию-невидимку Джеймса? Гарри отчетливо помнил, как несколько лет назад директор говорил ему: «Я не нуждаюсь в мантии, чтобы становиться невидимым». Может быть, он взял мантию для кого-то из менее одаренных членов Ордена? Гарри продолжил чтение.
«Хвостик был у нас»… Петтигрю, предатель, казался «каким-то грустным». Знал ли он, что видит Джеймса и Лили живыми в последний раз?
И наконец, Батильда, рассказывающая невероятные истории про Дамблдора: «кажется невероятным, что Дамблдор»…
Что Дамблдор — что? Но какая угодно информация о Дамблдоре могла показаться невероятной, например то, что он мог получить низшую оценку за контрольную по Трансфигурации или применил недозволенную магию к козе, как Аберфорт…
Гарри встал, разглядывая пол — возможно, второй листок валялся где-то тут. Он схватил бумаги и перетряс их с таким же рвением, как и предыдущий рывшийся в них человек, открыл ящики у тумбочки, пролистал книги, встал на стул и проверил, не завалялось ли чего на шкафу, залез под кровать и под кресло.
В конце концов, лёжа на полу на животе, Гарри углядел нечто, напоминающее обрывок пергамента, лежащее под тумбочкой. Когда Гарри вытащил это на свет, пергамент оказался огрызком той самой фотографии, которую Лили описала в письме Сириусу. Черноволосый малыш то и дело вылетал за пределы фотографии на игрушечной метле, громко хохоча от радости, за ним везде следовала пара ног, явно принадлежавших Джеймсу — отец подстраховывал его. Гарри сунул обрывок фотографии в карман к письму Лили, упорно продолжая искать второй листок.
Минут через пятнадцать он был вынужден признать, что вторая часть письма матери исчезла. Потерялась ли вторая страничка за прошедшие шестнадцать лет, или же её забрал тот, кто копался в вещах Сириуса до Гарри? Он снова внимательно перечитал письмо, пытаясь найти подсказки про что-нибудь важное, что могло содержаться в утерянном листке. Вряд ли Упивающиеся смертью могли посчитать важной информацию об игрушечной метле. Что могло быть важным — так это сведения о чём-то невероятном касательно Дамблдора. «Кажется невероятным, что Дамблдор»… — что?
— Гарри? Гарри! Гарри!
— Я здесь, — отозвался он. — Что случилось?
Из-за двери послышались шаги, и в комнату вбежала Гермиона.
— Мы проснулись — а тебя нет! — выпалила она, запыхавшись, потом обернулась и прокричала: — Рон! Я нашла его!
Раздражённый голос Рона раздался несколькими этажами ниже.
— Передай ему от моего имени, что он зараза!
— Гарри, зачем было вот так уходить, не предупредив? Мы так напугались! Зачем ты вообще сюда поднялся? — Гермиона заметила царивший в комнате беспорядок. — Что ты тут наделал?
— Смотри, что я нашёл.
И он протянул письмо матери. Гермиона взяла пергамент и принялась читать; Гарри наблюдал за ней. Дочитав до конца листочка, девушка подняла глаза на друга.
— О, Гарри…
— И там было ещё это вот.
Он протянул разорванную фотографию, и Гермиона улыбнулась малышу, летающему взад-вперёд на метле.
— Я искал оставшуюся часть письма, но так ничего и не нашёл.
Гермиона оглянулась.
— Это ты устроил тут такой кавардак? Или кто-то похозяйничал тут до тебя?
— Кто-то обыскивал комнату до меня, — откликнулся Гарри.
— Так я и думала. Везде, куда я заглядывала по пути сюда такой же беспорядок. Как ты думаешь, что же такое они искали?
— Им нужна была информация об Ордене, если это был Снейп.
— Думаешь, он чего-то не знает об Ордене? Он же был его членом.
— В таком случае, это могла быть какая-то информация о Дамблдоре, — высказал Гарри свою версию. — Во второй части письма, например. Та Батильда, о которой упоминает моя мама, знаешь, кто это?
— Кто?
— Это Батильда Бэгшот, автор…
— «Истории магии», — закончила за него Гермиона, явно заинтересовавшись. — Значит, твои родители были с ней знакомы? Она же была величайшим историком магии!
— Батильда до сих пор жива, между прочим, — добавил Гарри, — и живёт в Годриковой Лощине. Тётя Мюриэл упоминала её на свадьбе. Та тоже знала семью Дамблдора. Интересно будет с ней переговорить — как думаешь? — улыбка Гермионы была слишком понимающей, что пришлось Гарри не по вкусу. Он забрал письмо и фотографию и затолкал в кошель, висящий на шее, словно не желал смотреть на Гермиону, чтобы не выдать свои мысли.
— Я понимаю, что тебе хочется поговорить с ней о родителях, да и о Дамблдоре тоже. Но ведь это же никак не поможет нам искать хоркруксы, так? — Гарри не ответил, и Гермиона продолжила: — Гарри, я понимаю, как тебе хочется попасть в Годрикову Лощину, но мне страшно. Мне страшно из-за того, что Упивающиеся смертью так легко обнаружили нас вчера. Это ещё раз доказывает, что нам нужно избегать места, где похоронены твои родители, ведь наверняка тебя там будут поджидать.
— Дело не в этом, — ответил Гарри, всё ещё избегая её взгляда. — Мюриэл кое о чём обмолвилась насчёт Дамблдора. Я просто хочу узнать правду…