Гарри Поттер и Орден Феникса (Анна Соколова)
Шрифт:
— Уже закончили?
— Нет, — коротко ответил Рон.
— Самый большой спутник Юпитера не Каллисто, а Ганимед, — заметила Гермиона, показав через плечо Рона строчку в его реферате по Астрономии. — А вулканы на Ио.
— Спасибо, — буркнул Рон, вычеркивая неверные строчки.
— Извини, я просто…
— Ага, ну если ты просто покритиковать решила…
— Рон…
— Гермиона, ладно, у меня нет времени слушать проповеди, я уже сыт этим по горло…
— Я не… Смотрите!
Гермиона показала на ближайшее окно. Гарри и Рон обернулись. На подоконнике, сидела красивая ушастая сова и пристально рассматривала комнату.
— Это… это не Гермес ли? — удивленно воскликнула Гермиона.
— Ничего себе, точно он! — тихо подтвердил Рон, бросил перо и встал. — С чего это Перси мне пишет?
Он подошел к окну и открыл створки. Гермес влетел внутрь, приземлился на Ронов реферат и протянул лапу, на которой висело письмо. Рон снял письмо, и сова тут же улетела, размазав чернила по рисунку луны Ио.
— Точно, это почерк Перси, — Рон опустился в кресло и уставился на строчки на свитке: «Рональду Уизли, Дом Гриффиндор, Хогвартс». Он поднял на друзей глаза: — Что бы это значило?
— Открывай! — нетерпеливо воскликнула Гермиона.
Гарри кивнул.
Рон развернул свиток и начал читать. Чем ниже по пергаменту передвигался взгляд, тем мрачнее становилось лицо. К концу его лицо приняло выражение крайнего отвращения. Он подтолкнул письмо Гарри и Гермионе, те нагнулись и вместе прочли:
Дорогой Рон,
Я только что узнал (не от когонибудь, а от самого Министра Магии, которому рассказала ваш новый преподаватель профессор Амбридж), что ты стал хогвартским префектом.
Эти новости меня приятно удивили, и я обязан, прежде всего, принести тебе свои поздравления. Должен признать, я всегда боялся, что ты изберешь так называемый путь «Фреда и Джорджа», вместо того, чтобы брать пример с меня. Поэтому можешь себе представить мои чувства, когда я узнал, что ты перестал лезть на рожон и решил взять на себя такую, в некотором роде, ответственность.
Но я не просто поздравить тебя хочу, Рон, я хочу дать тебе маленький совет, поэтому и посылаю сову вечером, а не обычной утренней почтой. Хотелось бы надеяться, что ты сможешь прочесть письмо вдали от любопытных глаз и избежать щекотливых вопросов.
Из слов Министра о твоем назначении префектом, я смог понять, что ты по-прежнему общаешься с Гарри Поттером. Рон, должен тебе сказать — ничто не может грозить тебе потерей значка больше, чем продолжение тесной дружбы с этим мальчиком. Я нисколько не сомневаюсь, такому повороту ты удивишься — скажешь, что Поттер всегда был у Дамблдора любимчиком, но я считаю своим долгом предупредить тебя: скорее всего, Дамблдору недолго осталось руководить «Хогвартсом», а у предусмотрительных людей другое — и, возможно, более правильное — мнение о поведении Поттера. Я не стану распространяться дальше, но если ты читаешь «Ежедневный Пророк», то завтра ты поймешь, откуда дует ветер, а заодно и про твоего покорного слугу почитаешь!
Серьезно, Рон, ты ведь не хочешь запачкаться так же, как Поттер, это все может пойти во вред тебе, я имею в виду и жизнь после окончания школы. Поскольку наш отец сопровождал Поттера на суд, ты наверняка должен знать, что летом этого мальчика вызывали на дисциплинарное слушание в присутствии всего Уизенгамота, и там он показал себя не с лучшей стороны. На мой взгляд, повезло ему только благодаря простым формальностям, а те, с кем я общался на этот счет, попрежнему убеждены в его виновности.
Возможно, ты боишься разорвать отношения с Поттером — насколько я знаю, он бывает неуравновешенным и, кто знает, даже может применить силу — но если тебя беспокоит это, или еще чтонибудь в поведении Поттера, я призываю тебя поговорить с Долорес Амбридж, женщиной, несомненно, очаровательной, которая, как мне известно, будет совершенно счастлива тебе помочь.
Дальше я перехожу к следующему совету. Как я уже намекнул выше, власти Дамблдора в «Хогвартсе» скоро может прийти конец, поэтому, ты, Рон, должен быть предан не ему, но школе и Министерству. Я с сожалением узнал, что до сих пор персонал школы сотрудничает с профессором Амбридж совсем вяло, хотя она стремится провести в стенах «Хогвартса» необходимые перемены, которых так жаждет наше Министерство (но со следующей недели ей станет проще — опять же, читай завтра «Ежедневный Пророк»!) Я могу сказать только, что ученик, который сейчас выкажет желание помогать профессору Амбридж, через пару лет имеет все шансы добиться поста Главного Префекта!
Мне очень жаль, что летом я не смог видеться с тобой часто. Мне очень тяжело критиковать наших родителей, но, боюсь, пока они связаны с этой шайкой Дамблдора, я с ними под одной крышей жить не смогу. (Если будешь писать маме, то можешь ей передать, что некого Стуржиса Подмора — большого друга Дамблдора — недавно отправили в Азкабан за злоупотребление служебным положением в Министерстве. Быть может, это откроет родителям глаза на истинное лицо тех мелких уголовников, с которыми они теперь якшаются.) Я считаю, мне крайне повезло, что я смог избежать позорного клейма за связь с такими людьми — Министр был более чем добр ко мне — и я очень рассчитываю, что ты, Рон, не позволишь семейным узам затмить тебе глаза на заблуждения наших родителей, на истинный характер их убеждений и поступков. Я искренне надеюсь, что со временем они поймут, как ошибались, и когда этот день придет, я, само собой разумеется, приму все их извинения.
Пожалуйста, обдумай мои слова как следует, в особенности насчет Гарри Поттера, и еще раз прими мои поздравления в назначении тебя префектом.
Твой брат
Перси
Гарри поднял на Рона глаза:
— Ну… — начал он, пытаясь сделать вид, что счел написанное шуткой, — если ты хочешь… ээ… как там? — он сверился с письмом Перси. — Ах, да… «разорвать отношения» со мной, то я обещаю силу не применять.
— Дай сюда, — Рон протянул руку. — Он… — отрывисто продолжил он, разрывая письмо Перси пополам. — Самый известный… — он порвал куски еще напополам. — В мире… — и еще раз, уже на мелкие кусочки. — Гад! — и бросил обрывки в камин. — Ну, давай дальше, а то мы закончим только к рассвету, — бодро обратился он к Гарри, придвигая к нему реферат для профессора Синистры.
Гермиона взглянула на Рона со странным выражением лица.
— Дай мне их сюда, — резко бросила она.
— Чего? — удивился Рон.
— Дай мне сюда, я их посмотрю и исправлю, — пояснила она.
— Ты что, серьезно? О, Гермиона, ты просто наша спасительница, — воскликнул Рон. — Ну что тебе сказать..?
— Можешь сказать: «Обещаем, что больше никогда не будем откладывать нашу домашнюю работу на последний момент», — Гермиона протянула обе руки за рефератами и не удержалась от улыбки.
— Гермиона, огромное спасибо тебе, — устало произнес Гарри, передал ей свой реферат, откинулся в кресле и потер глаза.
Было уже за полночь, и в гостиной не осталось никого кроме них троих и Крукшанкса. Тишину нарушал только скрип пера Гермионы то здесь, то там исправляющей рефераты, и шелест страниц разложенных на столе справочников, когда она заглядывала туда сверяться. Гарри был просто без сил. Вдобавок его снедала непонятная, болезненная пустота, которая не имела отношения к усталости и даже к письму, которое уже обуглилось в пламени камина.
Он понимал, что половина Хогвартса считает его странным, даже ненормальным; он знал, что «Ежедневный Пророк» несколько месяцев распространяет ложь на его счет, но когда прочел письмо Перси, когда узнал, что Перси советует Рону расстаться с ним и даже доносить на него Амбридж, все происходящее стало как никогда реальным. Гарри был знаком с Перси четыре года, жил в его доме на каникулах, делил с ним палатку во время Мирового турнира по квиддичу, даже удостоился его высокой оценки за второе задание Тримагического Турнира в прошлом году, но всетаки теперь Перси считал его неуравновешенным и способным на насилие.
В приливе симпатии к своему крестному Гарри подумал, что Сириус, возможно, единственный из всех, кого он знает, в состоянии понять, каково приходится сейчас Гарри, потому что Сириус оказался в той же самой ситуации. Почти все в магическом мире считают Сириуса опасным убийцей и рьяным сторонником Волдеморта, и с этим Сириусу приходится жить целых четырнадцать лет…
Гарри заморгал. Только что ему почудилось в пламени то, чего там быть не может. Там чтото возникло и тут же исчезло. Нет… не может быть… должно быть ему показалось, потому что он думал о Сириусе…
— На, перепиши это, — Гермиона передала Рону его реферат и лист, покрытый своими пометками к нему. — И добавь то заключение, которое я для тебя написала.
— Гермиона, ты, правда, самый замечательный человек, которого я когданибудь встречал в жизни, — слабо протянул Рон. — И если я вдруг опять буду тебе грубить…
— Я пойму, что с тобой уже все в порядке, — закончила Гермиона. — Гарри, у тебя все нормально кроме этой приписки в конце. Ты, наверное, ослышался, профессор Синистра говорила, что Европу покрывает лёд, а не мёд… Гарри?
Гарри соскользнул с кресла на изношенный, с подпалинами, коврик у камина и теперь, стоя на коленях, пристально вглядывался в огонь.
— Гарри… эй? — удивился Рон. — Ты что там делаешь?
— Я только что видел в огне голову Сириуса, — пояснил Гарри.
Он говорил довольно невозмутимо: в конце концов, он уже видел в этом камине голову Сириуса в прошлом году и общался с ним таким же образом, но сейчас он просто не был уверен, что глаза не обманывают его… видение исчезло слишком быстро…
— Голову Сириуса? — повторила Гермиона. — Ты хочешь сказать, так же, как он разговаривал с тобой во время Тримагического Турнира? Но сейчас он не стал бы так поступать, это слишком… Сириус!
Она задохнулась и уставилась в камин. Рон опустил перо. В центре пляшущих языков пламени появилась голова Сириуса, на усмехающееся лицо падали пряди длинных черных волос.
— Я уж решил, что ты отправишься спать до того, как все разойдутся, — проговорил он. — Я каждый час проверял.
— Ты каждый час появлялся здесь, в огне? — переспросил Гарри, которого уже разбирал смех.