Чтение онлайн

— Mimbulus mimbletonia! — выдохнул он Толстой Леди.

Проход открылся.

Гарри встретили бурными восклицаниями. Рон с сияющим лицом бросился навстречу, размахивая рукой и расплескивая бутербир из кубка.

— Гарри, у меня получилось, я прошел, я вратарь!

— Что? Здорово! — Гарри попробовал искренне улыбнуться, но сердце у него бешено колотилось, рука пульсировала и кровоточила.

— Держи бутербир, — Рон сунул ему бутылку. — Я не могу в это поверить!..А где Гермиона?

— Вон она, — Фред, тоже с бутербиром в руках, кивнул на кресло у камина.

Там спала Гермиона. Кубок с бутербиром в ее руке предательски наклонился.

— Она так обрадовалась, когда я ей рассказал… — Рон отвел глаза.

— Пусть поспит, — поспешно встрял Джордж.

Гарри тут же заметил, что у нескольких из присутствующих первокурсников не так давно явно шла кровь из носу.

— Рон, иди сюда, давай посмотрим, подойдет ли тебе старая форма Оливера, — позвала его Кэти Белл. — Его имя мы можем убрать, а вместо этого прикрепить твое…

Рон отошел, а к Гарри быстро подошла Анжелина.

— Извини, Поттер, я с тобой резковата была, — без всякой подготовки начала она. — Знаешь, командовать — дело напряженное, иногда я становлюсь похожей на Вуда.

Бросив взгляд на Рона поверх кубка с бутербиром, Анжелина слегка нахмурилась:

— Слушай, он твой друг, конечно, но он не чемпион, — откровенно продолжила она. — Пожалуй, чутьчуть потренироваться ему не помешает. Хотя он из семьи классных квиддичных игроков. Надеюсь только на то, что у него есть скрытые резервы. Вики Фробишер и Джеффри Хупер получше летали, но Хупер такой нытик, вечно то одно, то другое ему не так, а Вики слишком уж занята. Она сама призналась, что если тренировки совпадут у нее с занятиями в Чародейном Клубе, то Чародейство для нее важнее будет. В общем, завтра у нас тренировка, в два часа, так что ты уж приди. И будь другом, помогай Рону сколько сможешь, ладно?

Гарри кивнул, Анжелина отошла к Алисии Спиннет. Гарри пошел и присел рядом с Гермионой. Как только он поставил сумку, Гермиона тут же проснулась.

— Ой, Гарри, это ты… знаешь уже насчет Рона? — заплетающимся языком начала она. — Я так ужааасно устала, — она зевнула. — До часу ночи сидела и делала шапки. Они разлетаются мигом!

Гарри оглянулся по сторонам и обнаружил, что во всех углах комнаты, куда могут добраться неосторожные эльфы, их поджидают замаскированные шапки.

— Здорово, — рассеянно протянул Гарри.

Никому не рассказывать о том, что произошло, было уже невыносимо.

— Гермиона, слушай, я только что из кабинета Амбридж. Когда она ко мне прикоснулась, я…

Гермиона внимательно выслушала. Когда Гарри закончил, она задумчиво спросила:

— Думаешь, СамЗнаешьКто держит ее под контролем, как Квиррелла?

— Ну, — понизил голос Гарри, — вполне вероятно ведь?

— Пожалуй, — согласилась Гермиона, хотя в голосе у нее уверенности не было. — Но не думаю, что он может контролировать ее таким же способом, как и Квиррелла. Я имею в виду, он теперь живой, как положено, то есть тело у него есть и вселяться в чужое ему не нужно. Он может держать ее под проклятием «Империус»…

Гарри отвлекся на то, как Фред, Джордж и Ли Джордан жонглируют пустыми бутербирными бутылками. И тут Гермиона сказала:

— Но в прошломто году шрам у тебя болел, даже если никто к тебе не прикасался. Тебе ведь Дамблдор говорил, что это связано с настроением Сам-Знаешь-Кого? Я хочу сказать, может Амбридж вообще не при чем, может просто по времени совпало?

— Она сволочь, — передернулся Гарри. — Ненормальная.

— Да, она кошмарная, точно, но… Гарри, мне кажется, ты должен Дамблдору рассказать про то, что у тебя шрам болит.

Второй раз за пару дней Гарри получил совет сходить к Дамблдору и Гермионе он ответил так же, как и Рону:

— Не хочу ему надоедать. Он так же, как и ты скажет, что все это ерунда. Шрам все лето болел, сегодня вечером просто чуть сильнее, вот и все…

— Гарри, я уверена, Дамблдор хотел бы, чтобы ты ему с этим надоедал…

— Ага, — вспылил Гарри, не успев себя проконтролировать. — Конечно, Дамблдора только шрам волнует, а на меня ему плевать!

— Не говори так, это неправда!

— Я, пожалуй, напишу Сириусу и спрошу, что он думает…

— Гарри, нельзя об этом в письме писать! — встревоженно воскликнула Гермиона. — Ты что, не помнишь, как Моуди сказал нам с письмами быть поосторожнее! Никакой гарантии нет, что сов больше не перехватывают!

— Ладно, ладно, не буду! — раздраженно согласился Гарри и встал. — Я спать иду. Скажешь Рону, ладно?

— Нет уж, — облегченно вздохнула Гермиона. — Если ты уходишь, я тоже могу уйти, это уже не будет невежливо. Я ужасно устала, и хочу еще завтра шапками заняться. Слушай, если хочешь, помоги мне, это очень интересно, у меня уже лучше получается, я научилась делать узоры, кисточки и всякое прочее…

Гарри внимательно посмотрел на Гермиону: у нее было такое ликующее лицо. Только поэтому он попробовал вежливо избежать предложения:

— Нуу… нет, наверное, спасибо, — протянул он. — Ээ… завтра не получится. У меня еще куча домашних заданий…

И, попрощавшись с разочарованной Гермионой, побрел к лестнице в спальни мальчиков.

На следующее утро Гарри проснулся раньше всех. Какоето время он наблюдал за хороводом пылинок в луче солнечного света, проникшего сквозь щель полога, и наслаждался сознанием того, что сегодня — суббота. Казалось, первая неделя семестра тянулась вечно, словно один бесконечный урок Истории магии.

Судя по сонной тишине и яркому, бодрящему солнечному лучику, рассвело совсем недавно. Гарри откинул полог, окружавший кровать, встал и начал одеваться. Тишину нарушало только отдаленное щебетание птиц и ровное, глубокое сопение его гриффиндорских соседей по спальне. Тихо открыв сумку, Гарри вытащил пергамент и перо, и спустился из спальни в гостиную.

Там он сразу направился к своему любимому ветхому мягкому креслу у теперь уже потухшего камина, с комфортом устроился, развернул пергамент и оглядел комнату. Мятые обрывки пергамента, использованные гобстоуны, пустые емкости от компонентов зелий и конфетные фантики, которые обычно к концу каждого дня усеивали пол гостиной, исчезли вместе с Гермиониными шапками для эльфов. Ужаснувшись тому, сколько уже эльфов освободилось по своей или против своей воли, Гарри открыл чернильницу, обмакнул туда перо и, не касаясь им гладкой желтоватой поверхности пергамента, крепко задумался… и с минуту или больше взирал в пустой камин, совершенно не представляя, с чего начать.

Теперь ему стало понятно, как сложно было летом Рону и Гермионе писать ему письма. Каким образом рассказать Сириусу все события прошлой недели и задать все мучившие его вопросы, не предоставив потенциальным соглядатаям слишком много нежелательной информации?

Гарри еще посидел неподвижно, созерцая камин, а потом, наконец, принял решение. Опять обмакнул перо в чернильницу и решительно прикоснулся к пергаменту.