Чтение онлайн

— Ты можешь видеть Thestrals, да? — спросила она.

Невилл кивнул.

— Чью смерть ты видел? — равнодушно спросила она.

— Мое… моего дедушки, — ответил Невилл.

— И что ты о них думаешь? — спросила она, махнув своей короткой рукой в сторону лошадей, которые к этому времени обгладывали кости.

— Эээ, — нервно произнёс Невилл, глядя на Хагрида, — Ну, они… они… ОК.

— Студенты… слишком… запуганы… чтобы… признать… что… они… напуганы, — пробормотала Умбридж, опять царапая в блокноте.

— Нет! — расстроенно выкрикнул Невилл. — Нет! Я их не боюсь!

— Всё хорошо, — сказала Умбридж, поглаживая Невилла по плечу с улыбкой, которая, по ее мнению, должна была выражать понимание, улыбкой, которую Гарри посчитал скорее злобной. — Итак, Хагрид, — она развернулась, чтобы ещё раз на него взглянуть, разговаривая громко и медленно, — я думаю, я с вами достаточно времени. Вы получите, — она изобразила, будто взяла что-то в воздухе перед собой, — результаты моей проверки, — она указала на блокнот, — через десять дней. — Она растопырила десять коротких пальцев, затем еще шире растянула губы в улыбке, и от этого стала похожей на жабу даже больше чем раньше, в своей зелёной шляпе. Умбридж ушла, оставив Малфоя и Панси Паркинсон в припадке смеха, Гермиону, дрожащую от ярости, и Невилля со смущённым и расстроенным видом.

— Ну что за дурная, лживая, изворотливая старая уродина! — Возмущалась Гермиона полчаса спустя, когда они вернулись обратно в замок по тропинке, которую они до этого протоптали в снегу. — Вы видите, к чему она клонит? Сперва её бредни о полукровках, теперь она пытается представить Хагрида полуумным троллем только потому, что его мама — гигант. В конце концов, это не базар, а урок был вовсе неплох, — то есть, я хотела сказать, было бы нормально, если бы снова были драклы, но и Фестралы (Thestrals) — тоже неплохо, а для Хагрида это даже очень хорошо!

— Умбридж сказала, что они опасны, — ответил Рон.

— Да, но как сказал Хагрид, они сами могут о себе позаботиться, недружелюбно сказала Гермиона, — и я полагаю, что учитель вроде Гнилер-Планк вообще не стала бы показывать их нам до ТРИТОНов, но, согласись, они были очень интересны, не так ли? Особенно то, что одни их могут видеть, а другие — нет. Мне бы, например, хотелось.

— Правда? — тихо спросил её Гарри.

Она пришла в ужас.

— О, Гарри! Извини, конечно же нет! Ну что за глупость я сказала!

— Всё в порядке, — быстро сказал он, — не волнуйся.

— Меня удивило, насколько много тех, кто может их видеть, — сказал Рон. — Трое в классе…

— Точно, Уизли! Мы тоже удивились, — донёсся злобный голос. Не услышанные никем из них в глубоком снегу, Малфой, Грэб и Гойл шли прямо за ними. — Неужели ты думаешь, что сможешь лучше видеть Кваффл, если увидишь чью-то смерть?

Всю оставшуюся дорогу до замка он, Грэб и Гойл буквально ревели от хохота, а затем запели: «Уизли — наш король». Уши Рона покраснели.

— Не обращай на них внимания, просто не обращай на них внимания, твердила Гермиона, вытаскивая палочку и произнося заклинание, чтобы произвести струю тёплого воздуха и проплавить им в снегу более лёгкий путь до теплицы.

Наступил Декабрь с обильными снегопадами и целой лавиной домашних заданий для пятиклассников. С приближением Рождества обязанности у Рона и Гермионы, как у старост, стали ещё обременительнее. Их звали проверять украшения в замке («Пока ты пытаешься укрепить мишуру, Пивз хватается за другой конец и пытается задушить тебя ею», — говорил Рон), проверять, чтобы первоклассники и второклассники во время перемен находились в здании, из-за того, что заметно похолодало («а также их маленькие нахальные носовые платки… ты знаешь, мы определённо не были такими невоспитанными, когда учились в первом классе», — говорил Рон) и патрулировать коридоры попеременно с Аргусом Филчем, который полагал, что дух свободы может проявиться во вспышке дуэлей между магами («Ему что, навоз ударил в голову?» — яростно вопил Рон). Они были настолько заняты, что Гермиона даже прекратила вязать шапочки для эльфов и украшала последние три из них.

— Всем этим бедным эльфам, которых я ещё не освободила, придётся провести здесь всё Рождество из-за того, что им не хватило шапочек!

Гарри, не будучи настолько бессердечным, чтобы рассказать Гермионе о том, что всё, что она делает, забирает Додди, склонился ниже над своим трактатом по Истории Магии. В любом случае, он вообще не хотел думать о Рождестве. Впервые за всё время его учёбы ему очень сильно захотелось провести эти каникулы где-нибудь вне Хогвартса. Вспоминая о запрете играть в Квиддитч, а также беспокоясь о том, удастся или нет Хагриду выдержать его испытание, он чувствовал себя крайне обиженным на это место и время. Единственное, чего он с нетерпением ожидал, — это встреч АЗ1, но и они, наверное, прервутся во время каникул, поскольку все участники АЗ будут в это время со своими семьями. Гермиона собиралась кататься на лыжах со своими родителями, что приводило Рона в полное недоумение: он никогда не слышал о том, что магглы привязывают к ногам деревянные рейки и скользят на них с гор. Рон собирался домой в Пристанище. По этому поводу Гарри несколько дней терзала зависть, пока Рон не сказал, в ответ на вопрос Гарри о том, как он собирается провести Рождество: «Но ты же тоже едешь! Разве я не сказал тебе? Мама написала и попросила меня позвать тебя несколько недель назад!».

Гермиона начала вращать глазами, но Гарри был вне себя от счастья: мысль о Рождестве в Пристанище была действительно замечательной, хотя она и омрачалась немного чувством вины, потому что в этом случае он не сможет провести каникулы с Сириусом. Он не был уверен, что ему удастся уговорить миссис Уизли пригласить его крестного на праздники. Даже хотя он сомневался в том, разрешит ли Дамблдор Сириусу выйти из Поместья Гриммолд, в этом он не мог ему помочь, но прежде всего он думал о том, что миссис Уизли, возможно, не захочет его видеть; они очень часто ссорились. Сириус не давал о себе знать с тех пор, как в последний раз появлялся в пламени, и хотя Гарри знал, что под строгим надзором Умбридж тот бы всё равно не смог ничего сделать, ему всё же не хотелось думать о том, что Сириусу приходится проводить время одному, в старом доме его матери, возможно, наедине с Кретчером.

Гарри довольно рано появился в Комнате Необходимости, для проведения последней перед каникулами встречи АЗ, и был очень обрадован, увидев, когда были зажжены лампы, как Добби украсил это место к Рождеству. Он был уверен, что это сделал именно эльф, поскольку никому другому не пришло бы в голову подвесить к потолку сотню золотых безделушек с портретом Гарри, гласящих: «СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА!».

Гарри как раз собирался снять последние из них, когда дверь со скрипом отворилась и вошла Луна Лавгуд, мечтательная, как обычно.

— Привет, — неопределённо сказала она, рассматривая остатки украшений. — Красиво! Это ты их повесил?

— Нет, — ответил Гарри, — Это Добби, домовой эльф.

— Омела, — сказала Луна мечтательно, показывая на большую заросль белых ягод почти над головой Гарри. Он отпрыгнул в сторону. — Хорошее решение, — очень серьёзно сказала Луна, — она часто кишит Нарголами.

Гарри подумал было спросить, что за Нарголы, когда появилась Анжелина, Кэти и Алисия. Они были запыхавшимися и замёрзшими.

— Ну вот, — вяло сказала Анжелина, снимая плащ и бросая его в угол, мы наконец-то нашли тебе замену.

— Замену мне? — беспомощно спросил Гарри.

— Тебе, Фреду и Джорджу, — ответила она с раздражением, — Мы нашли другого Ловца!

— Кого? — быстро спросил Гарри.

— Джинни Уизли, — сказала Кэти.

Гарри уставился на неё.

— Да, я знаю, — сказала Анжелина, вытаскивая палочку и сгибая руку, но она, и в самом деле, очень неплоха. Конечно, совсем не то, что ты, сказала она, бросив на него неблагодарный взгляд, — но поскольку тебя уже с нами нет…