Чтение онлайн

— Идем, — пробормотал Гарри Гермионе. Они прибавили шагу, но не успели пройти мимо, как Лаванда сказала:

— Почему ты не сказал мне, что выйдешь уже сегодня? И почему она вместе с тобой?

Через полчаса Рон пришел на завтрак надутый и раздраженный, и хотя он сел рядом с Лавандой, Гарри не видел, чтобы за все время, что были вместе, они сказали друг другу хоть слово. Гермиона делала вид, что все это ее мало волнует, однако раз или два Гарри замечал непонятную ухмылку на ее лице. Весь день она пребывала в чрезвычайно добром расположении духа, а вечером в гостиной даже согласилась проверить (другими словами, закончить) сочинение Гарри по травологии, чего раньше ни за что бы не сделала, потому что знала, что Гарри обязательно даст списать Рону.

Гарри взглянул на свои часы и обнаружил, что время подходило к восьми.

— Огромное спасибо, Гермиона, — сказал он, торопливо похлопывая ее по спине. — Слушай, я побежал, а то опоздаю к Дамблдору.

Она ничего не ответила, лишь лениво вычеркнула несколько невнятных предложений в его сочинении. Улыбнувшись, Гарри выскочил через проем за портретом и помчался к кабинету директора. При упоминании сливочных эклеров горгулья отскочила в сторону, и Гарри, прыгая через ступеньку, забрался по винтовой лестнице и постучал в дверь как раз в тот момент, когда часы били восемь.

— Войдите, — сказал Дамблдор, но только Гарри вытянул руку, чтобы открыть дверь, как кто-то распахнул ее изнутри. На пороге стояла профессор Трелони.

— Ага! — она театрально указала на него пальцем и сощурилась через свои увеличивающие очки. — Вот, значит, почему вы так бесцеремонно выдворяли меня из своего кабинета, Дамблдор!

— Моя дорогая Сибилла, — с некоторым раздражением сказал Дамблдор. — Никто не собирался вас ниоткуда бесцеремонно выдворять, просто Гарри было назначено на это время, к тому же мне действительно больше нечего сказать…

— Ну, что ж, — произнесла профессор Трелони тоном, полным оскорбленного достоинства. — Если вы не избавитесь от этой наглой клячи, то, значит, так тому и быть… Возможно, я найду школу, где мои способности оценят по достоинству.

Она обошла Гарри и скрылась из виду на винтовой лестнице. Они услышали, как Трелони споткнулась на полпути, и Гарри решил, что она запуталась в одной из своих бесконечных шалей.

— Гарри, пожалуйста, закрой дверь и присаживайся, — уставшим голосом проговорил Дамблдор.

Гарри сделал, как было сказано, и сел на свое обычное место перед столом Дамблдора, заметив при этом, что между ними снова стоит думоотвод и два новых хрустальных бутылька с кружившими внутри них воспоминаниями.

— Профессор Трелони до сих пор недовольна тем, что Флоренц преподает вместе с ней? — спросил Гарри.

— Да, — ответил Дамблдор, — прорицания оказались делом куда более проблематичным, чем я мог предвидеть, не имея за плечами совершенно никаких знаний по этому предмету. Я не могу попросить Флоренца вернуться в лес, ведь теперь он изгнанник, равно как и не могу просить уйти Сибиллу Трелони. Между нами говоря, она и представления не имеет о той опасности, что подстерегает ее за пределами замка. Видишь ли, она не знает — и думаю не стоит ее на этот счет просвещать — что она сделала пророчество относительно тебя и Вольдеморта.

Дамблдор тяжело вздохнул и сказал:

— Но, полно о моих директорских проблемах. У нас с тобой есть более важные темы для беседы. Во-первых, ты справился с тем заданием, которое я дал тебе в конце нашего прошлого занятия?

— А, — Гарри внезапно остановился. Из-за занятий по аппарации, квиддича, отравления Рона, его собственного расколотого черепа и попыток выяснить, что задумал Драко Малфой, Гарри практически забыл о воспоминании, которое Дамблдор попросил его выудить у профессора Снобгорна. — Ну, в конце урока по зельеварению я попросил его об этом, сэр, но… он мне его не даст.

Последовало недолгое молчание.

— Понятно, — в конце концов, сказал Дамблдор, и так посмотрел на Гарри поверх своих очков-полумесяцев, что у того появилось знакомое ощущение, будто его просвечивают рентгеновским излучением. — И ты считаешь, что приложил к этому все возможные усилия? Проявил все чудеса своей изобретательности? Что в своем стремлении заполучить это воспоминание ты не оставил ни одного неизведанного участка в глубинах собственной хитрости?

— Ну, — Гарри застрял, не зная, что сказать дальше. Его единственная попытка заполучить воспоминание внезапно показалась ему до неприличия ничтожной. — Ну… в тот день, когда Рон по ошибке проглотил приворотного зелья, я отвел его к профессору Снобгорну. Я подумал, что если профессор Снобгорн будет в хорошем настроении…

— И это сработало? — спросил Дамблдор.

— Ну, нет, сэр… Рон тогда отравился…

— … что, разумеется, заставило тебя совершенно забыть об этом воспоминании. Другого и нельзя было ожидать, учитывая, что твой друг был в опасности. Однако когда стало ясно, что мистер Уизли идет на поправку, я понадеялся, что ты вернешься к своему заданию. Мне казалось, что я ясно дал тебе понять, насколько важным является это воспоминание. На самом деле я сделал все, чтобы ты осознал, что это воспоминание является ключом ко всему, и что без него мы просто попусту потеряем время.

Гарри почувствовал, как от макушки по всему телу поползло что-то горячее, колючее — чувство стыда. Дамблдор не повысил голоса, он даже не злился, но Гарри предпочел бы, чтобы тот кричал. Его холодное разочарование было хуже всего на свете.

— Сэр, — сказал он с некоторым отчаянием, — дело не в том, что я не старался, просто я был… был занят…

— Занят другими мыслями, — закончил за него предложение Дамблдор. — Понятно.

Между ними вновь повисла тишина, самая неприятная тишина, которую Гарри когда-либо испытывал в присутствии Дамблдора. Нарушаемая лишь хрюкающим похрапыванием портрета Армандо Диппета, казалось, она никогда не закончится. Гарри чувствовал себя каким-то сжавшимся, ничтожным, словно ссохшимся с того момента, как он вошел в кабинет. Не в силах больше это выдерживать, он сказал:

— Простите меня, профессор Дамблдор. Я должен был стараться изо всех сил. Я должен был понять, что если бы это не имело такого значения, вы не попросили бы меня об этом.

— Спасибо, что сказал это, Гарри, — тихо произнес Дамблдор. — Могу ли я тогда надеяться, что с данного момента это станет твоей главной задачей? Пока мы не добудем воспоминание, в наших последующих встречах будет мало толку.

— Хорошо, сэр, я добуду у него это воспоминание, — убедительно ответил Гарри.

— Тогда об этом больше ни слова, — более добродушно сказал Дамблдор, — и вернемся к нашей истории. Помнишь, где мы остановились?

— Да, сэр, — тотчас ответил Гарри. — Вольдеморт убил своего отца и его родителей и подстроил все так, чтобы все подумали, будто это сделал его дядя Морфин. А затем он вернулся в Хогвартс и расспросил… и расспросил профессора Снобгорна о хоркруксах, — стыдливо пробормотал он.

— Замечательно, — сказал Дамблдор. — Надеюсь, ты помнишь, что в самом начале наших встреч я сказал тебе, что мы отправимся на просторы догадок и предположений?

— Да, сэр.

— Согласись, что до настоящего момента для своих умозаключений я использовал достаточно достоверные факты, из жизни Вольдеморта до его семнадцатилетнего возраста.