Чтение онлайн

Гарри кивнул.

— Но теперь, Гарри, — продолжил Дамблдор, — теперь все станет куда более туманным и странным. Если найти сведения о жизни Реддля-ребенка было невероятно трудно, то отыскать того, кто мог мы рассказать о Вольдеморте-взрослом практически невозможно. На самом деле я вообще сомневаюсь, что существует хоть одна живая душа, за исключением его самого, кто мог бы дать подробное описание его жизни с того момента, как он покинул Хогвартс. Однако у меня есть еще два последних воспоминания, которыми я хотел бы с тобой поделиться, — Дамблдор указал на два маленьких хрустальных бутылька, поблескивавших рядом с думоотводом. — И я был бы рад услышать твое мнение о правильности моих умозаключений, которые я сделал на их основании.

То, что Дамблдор так высоко ценил его мнение, заставило Гарри еще сильнее ощутить чувство стыда за проваленное задание по заполучению воспоминания о хоркруксах, поэтому он виновато заерзал на стуле, как раз в тот момент, когда Дамблдор поднял первую из бутылок и взглянул на нее на просвет.

— Надеюсь, ты еще не устал погружаться в чужие воспоминания, потому что эти два — весьма интересны, — сказал он. — Первое принадлежит одной очень старой домашней эльфийке по имени Хоуки. Прежде чем мы увидим, чему стала свидетелем Хоуки, хочу ненадолго отвлечь тебя рассказом о том, как лорд Вольдеморт покинул Хогвартс.

К седьмому году своего обучения он, как ты, возможно, догадываешься, подошел с высшими оценками по всем сданным экзаменам. Все его однокурсники решали тогда куда пойдут работать по окончании школы. Едва ли не каждый ожидал от Тома Реддля чего-то впечатляющего. Еще бы: староста, староста школы, обладатель награды «За особые заслуги перед школой». Я даже знал, что некоторые преподаватели, и профессор Снобгорн в их числе, рассчитывая, что он поступит в Министерство магии, предлагали помочь с должностью, познакомить с нужными людьми. Он отказался от всех предложений. А потом мы узнали, что Вольдеморт работает в «Боргине и Берке».

— В «Боргине и Берке»? — изумленно переспросил Гарри.

— В «Боргине и Берке», — спокойно повторил Дамблдор. — Думаю, когда мы погрузимся в воспоминания Хоуки, ты поймешь, чем его так привлекло это место. Но это было не то место работы, которое Вольдеморт выбрал первым. Вряд ли тогда об этом кто-то знал — я был одним из немногих, кому поведал об этом тогдашний директор — но первым делом Вольдеморт пришел к профессору Диппету и попросил оставить его в Хогвартсе в качестве учителя.

— Он хотел остаться здесь? Зачем? — с еще большим удивлением спросил Гарри.

— Думаю, у него было несколько причин, хотя профессору Диппету он не назвал ни одной из них, — ответил Дамблдор. — Во-первых, и это очень важно, я полагаю, что Вольдеморт был привязан к школе сильнее, чем к кому бы то ни было. Хогвартс был местом, где он был по-настоящему счастлив, первым и единственным местом, где он чувствовал себя, как дома.

При этих словах Гарри почувствовал себя несколько неуютно: он питал к Хогвартсу те же самые чувства.

— Во-вторых, замок — это оплот древней магии. Несомненно, Вольдеморт раскрыл гораздо больше его секретов, чем большинство учеников, однако, возможно, он ощущал, что осталось еще множество нераскрытых тайн и неизведанных кладовых магии.

И, в— третьих, как учитель он мог иметь огромную власть и влияние на молодых волшебников и волшебниц. Возможно, он перенял это у профессора Снобгорна, с которым был в прекрасных отношениях и который продемонстрировал, насколько велико может быть влияние преподавателя. Не на секунду не сомневаюсь, что Вольдеморт не собирался связать остаток своей жизни с Хогвартсом, однако я более чем уверен, что он видел в нем прекрасное место для вербовки -место, где он мог бы начать создание собственной армии.

— Но он же не получил работу, сэр?

— Нет, не получил. Профессор Диппет сказал ему, что восемнадцать — слишком юный возраст, но предложил ему обратиться с этой просьбой через несколько лет, если к тому времени он не передумает преподавать.

— А что вы сами думали по этому поводу, сэр? — нерешительно спросил Гарри.

— Я был крайне встревожен, — ответил Дамблдор. — Я отсоветовал Армандо принять Вольдеморта. Я не дал ему тех объяснений, что дал тебе, потому что профессор Диппет питал нежные чувства к Вольдеморту и не сомневался в его искренности. Но я не хотел, чтобы лорд Вольдеморт вернулся в школу и при этом имел бы определенную власть.

— Какую должность он попросил, сэр? Какой предмет он хотел преподавать?

Почему— то Гарри уже знал ответ на этот вопрос даже до того, как его произнес Дамблдор.

— Защиту от темных сил. В то время ее преподавала профессор Галатея Вилкинс. Она была немолода и работала в Хогвартсе уже около пятидесяти лет.

Так, Вольдеморт отбыл в «Боргин и Берк», а все восхищавшиеся им преподаватели, сокрушались, как такой выдающийся молодой волшебник может так бездарно пропадать, работая в магазине. Однако Вольдеморт не был простым ассистентом. Любезен, хорош собой, умен — вскоре он стал получать такие необычные задания, которые могут давать лишь в таких местах, как «Боргин и Берк», специализирующихся, как ты и сам, Гарри, знаешь, на предметах с необычными и могущественными свойствами. Вольдеморту поручали убеждать людей продать те или иные сокровища, и, как говорили, он прекрасно с этим справлялся.

— Не сомневаюсь, — не удержался Гарри.

— Это точно, — устало улыбнулся Дамблдор. — А теперь нам пора вернуться к эльфийке Хоуки, которая работала на очень пожилую и очень богатую волшебницу по имени Хефциба Смит.

Дамблдор коснулся палочкой бутылки, пробка вылетела, и, вылив кружащиеся воспоминания в думоотвод, он сказал:

— После тебя, Гарри.

Гарри поднялся со стула и вновь склонился над зыбким серебристым содержимым каменной чаши, пока лицо не коснулось его поверхности. Он провалился в темную пустоту и приземлился в гостиной перед необычайно толстой пожилой дамой. Аккуратный рыжий парик и сверкающая розовая мантия, обтекавшая ее со всех сторон, делали ее похожей на растаявший торт, покрытый глазурью. Она смотрелась в маленькое украшенное драгоценными камнями зеркальце и большой пуховкой наносила румяна на и без того ярко-красные щеки. Рядом с ней находилась самая крошечная и старая домашняя эльфийка из тех, что когда-либо доводилось видеть Гарри, и затягивала толстые ноги хозяйки в тугие атласные тапочки.

— Поторопись, Хоуки! — велела Хефциба. — Он сказал, что будет в четыре. Осталась всего пара минут, а он никогда не опаздывает!

Эльфийка распрямилась, и дама спрятала свою пуховку. Макушка эльфийки едва доставала до сиденья стула Хефцибы, а ее тонкая, как бумага кожа свисала со скелета, точь-в-точь как жесткая льняная простыня, в которую она была обернута словно в тогу.

— Как я выгляжу? — спросила Хефциба. Она крутила головой, любуясь своим отражением со всех сторон.

— Очаровательно, мадам, — пропищала Хоуки.

Гарри предположил, что в обязанности Хоки входило в открытую врать, отвечая на этот вопрос, так как, по его мнению, Хефциба Смит выглядела далеко не очаровательно.

Зазвенел дверной колокольчик и обе они, хозяйка и эльфийка, подпрыгнули на месте.

— Скорее, скорее, Хоуки, это он! — воскликнула Хефциба, и эльфийка торопливо выскочила из комнаты, настолько заставленной, что было вообще непонятно, как в ней можно было ходить, не запнувшись о, по меньшей мере, дюжину предметов. Здесь были и шкафы, забитые маленькими лакированными шкатулками, и стеллажи, полные книг с золотым тиснением, и полки с шарами и астрономическими глобусами, и множество цветущих растений в медных горшках. Вообще комната выглядела, как нечто среднее между волшебным антикварным магазином и складом.