Чтение онлайн

— Ну, — не переставая улыбаться, сказал Дамблдор, — для такого волшебника, как я нет ничего важнее, чем передавать древние знания и помогать юным умам овладевать ими. Если мне не изменяет память, тебя когда-то тоже привлекало преподавание.

— И до сих пор привлекает, — сказал Вольдеморт. — Мне просто не понятно, почему вы, с кем постоянно советуется Министерство, кому дважды, насколько я знаю, предлагали пост министра…

— На самом деле уже трижды, — сказал Дамблдор. — Но работа в Министерстве меня никогда не привлекала. Полагаю, мы и в этом с тобой похожи.

Вольдеморт, не улыбаясь, склонил голову и отпил еще немного вина. Дамблдор не стал нарушать повисшую между ними тишину, любезно предоставив Вольдеморту возможность самому начать разговор.

— Я вернулся, — сказал Вольдеморт через некоторое время, — возможно, позже, чем ожидал профессор Диппет… но я все же вернулся, чтобы вновь повторить свою просьбу, которую он однажды отвергнул, сославшись на мой слишком юный возраст. Я пришел просить вас позволить мне вернуться в замок в качестве преподавателя. Полагаю, вы наверняка знаете, что после того, как я покинул школу, я много чего повидал и много чего сделал. Я мог бы показать и рассказать вашим ученикам такое, что они никогда не узнают ни от одного учителя.

Дамблдор некоторое время внимательно смотрел на Вольдеморта поверх своего бокала, прежде чем что-то сказать.

— Да, безусловно, я знаю, что ты много чего повидал и много чего сделал, после того, как покинул нас, — тихо сказал он. — Слухи о твоих деяниях дошли и до нашей старой школы, Том. Не хотелось бы верить и в половину из них.

Выражение лица Вольдеморта оставалось все таким же невозмутимым.

— Величие вызывает зависть, зависть разжигает злобу, злоба порождает ложь. Вы должны знать об этом, Дамблдор.

— Ты называешь величием то, чем ты занимался? — вежливо спросил Дамблдор.

— Разумеется, — ответил Вольдеморт, и его глаза, казалось, вспыхнули огнем. — Я много экспериментировал. Я раздвинул границы магии возможно даже дальше, чем их когда-либо раздвигали.

— Некоторых областей магии, — тихо поправил его Дамблдор. — Некоторых. В остальных ты до сих пор остаешься… уж извини меня… полным невеждой.

Впервые Вольдеморт улыбнулся. Натянутой злой ухмылкой… она пугала еще сильнее, чем его ярость.

— Старый довод, — спокойно сказал он. — Однако ничего, из того, что я повидал на свете, не подтверждает ваши известные заявления о том, что любовь гораздо сильнее моей области магии, Дамблдор.

— Возможно, ты смотрел не в тех местах, — предположил Дамблдор.

— Как бы то ни было, разве можно найти место лучше, чем Хогвартс для начала моих новых исследований? — спросил Вольдеморт. — Позвольте мне вернуться. Позвольте мне поделиться своими знаниями с вашими учениками. Я и мои способности — к вашим услугам. Можете мною полностью распоряжаться.

Дамблдор приподнял брови.

— А что станет с теми, кем распоряжался ты сам? Что произойдет с теми, кто называет себя — если верить слухам — пожирателями смерти?

Гарри мог поклясться, Вольдеморт не ожидал, что Дамблдор знает это название. Он заметил, как снова вспыхнули красным огнем глаза Вольдеморта и раздулись его щелевидные ноздри.

— Мои друзья, — сказал он после секундной паузы, — справятся и без меня. Я в этом не сомневаюсь.

— Приятно слышать, что ты считаешь их своими друзьями, — сказал Дамблдор. — У меня создалось такое впечатление, что они, скорее, твои слуги.

— Вы ошибаетесь, — ответил Вольдеморт.

— Значит, если я сейчас отправлюсь в «Кабанью голову», то не увижу там Нотта, Розье, Мальцибера и Долохова, ожидающих твоего возвращения? Какие преданные друзья: проделать такой неблизкий путь ночью, в снег, и все это ради того, чтобы просто пожелать тебе удачи.

Без сомнения, подобная осведомленность Дамблдора о тех, с кем прибыл Вольдеморт, понравилась Вольдеморту еще меньше, однако он мгновенно пришел в себя.

— Вы как всегда вездесущи, Дамблдор.

— О, нет, просто в дружеских отношениях с местным барменом, — беспечно ответил Дамблдор. — Знаешь, Том…

Дамблдор поставил пустой бокал и выпрямился в своем кресле, характерным жестом сомкнув кончики пальцев.

— Давай начистоту. Зачем ты пришел сюда в окружении своих приверженцев, и просишь о работе, которая, как мы оба знаем, тебе вовсе не нужна?

Вольдеморт взглянул на него с хладнокровным удивлением.

— Работа, которая мне не нужна? Наоборот, Дамблдор, она мне очень даже нужна.

— О, ты хочешь вернуться в Хогвартс, но больше не хочешь преподавать, как тогда, когда тебе было восемнадцать. Чего ты добиваешься, Том? Почему бы хоть раз не сказать в открытую?

Вольдеморт усмехнулся.

— Раз вы не хотите давать мне работу…

— Разумеется, не хочу, — сказал Дамблдор. — И нисколько не сомневаюсь, что именно этого ответа ты от меня и ждал. Однако ты пришел, попросил, значит, у тебя была какая-то цель.

Вольдеморт поднялся. Сейчас он был меньше всего похож на Тома Реддля, его взгляд переполняла ярость.

— Это ваше последнее слово?

— Да, — Дамблдор тоже встал со своего места.

— Тогда, нам больше нечего сказать друг другу.

— Да, нечего, — ответил Дамблдор, и на его лице отразилась великая печаль. — Ушло то время, когда я мог напугать тебя горящим шкафом и заставить тебя заплатить за свои преступления. Но как бы я хотел этого, Том… как бы я хотел…

С мгновение Гарри готов был закричать, в бессмысленной попытке предупредить Дамблдора: он был уверен, что рука Вольдеморта дернулась к карману с палочкой, но спустя миг Вольдеморт развернулся, дверь за ним закрылась, и он скрылся.

Гарри почувствовал, как Дамблдор снова взял его за руку, и через несколько мгновений они уже стояли почти на том же самом месте, только снег за окном уже не лежал сугробом на подоконнике, а рука Дамблдора вновь была почерневшей и безжизненной.

— Зачем? — тут же спросил Гарри, глядя в глаза Дамблдору. — Зачем он вернулся? Вы так и не выяснили?

— У меня есть кое-какие соображения, — ответил Дамблдор, — но не более того.

— Что за соображения, сэр?

— Об этом, Гарри, я расскажу тебе, когда ты добудешь воспоминание профессора Снобгорна, — сказал Дамблдор. — Когда ты найдешь эту последнюю часть головоломки, надеюсь, все сразу прояснится… для нас обоих.