Чтение онлайн

— Но я считал, что мы ищем места, в которых Сам-Знаешь-Кто побывал, где сделал что-то важное, — пробормотал сбитый с толку Рон. — А бывал он когда-нибудь в хранилище Лестрейнджей?

— Я не знаю, бывал ли он в Гринготтсе, — ответил Гарри. — У него не было золота там, когда он был молодым, потому что ему-то никто ничего не оставил. Он должен был видеть банк снаружи, наверное, когда бывал на Диагон Аллее.

Шрам пульсировал, но Гарри проигнорировал это: он хотел, чтобы Рон и Гермиона поняли всё о Гринготтсе до разговора с Олливандером.

— Я думаю, он завидовал тем, у кого был ключ к подвалам Гринготтса; думаю, он видел в этом истинный символ принадлежности к Волшебному миру. И не забудьте, он доверял Беллатрикс и её мужу. Они были его самыми преданными слугами до его падения и искали его после исчезновения. Он сказал это в ту ночь, когда вернулся, я слышал.

Гарри потёр свой шрам.

— Хотя я не думаю, что он говорил Беллатрикс о крестраже. Он не сказал Люциусу Малфою правду о дневнике. Он, вероятно, мог попросить её положить в Гринготтс своё сокровище. Хагрид когда-то говорил мне, что это — самое безопасное место в мире, если хочешь что-то спрятать… кроме Хогвартса.

Когда Гарри закончил рассказывать, Рон покачал головой.

— Ты действительно понимаешь его.

— Немного, — произнёс Гарри, — совсем немного … мне б Дамблдора так понимать. Но это потом, а теперь — Олливандер.

Рон и Гермиона выглядели немного озадаченными, но очень впечатлёнными, когда проследовали за ним через небольшую лестничную площадку и постучали в дверь напротив двери Билла и Флёр. Слабое «Войдите» было им ответом.

Мастер волшебных палочек лежал на кровати одного из близнецов — той, что была дальше от окна. Его держали в подвале более года и, по меньшей мере, один раз пытали — Гарри знал это точно. Он был истощён: желтоватая кожа обтягивала острые скулы; серебристые глаза, глубоко запавшие в глазницах, казались огромными; лежащие поверх одеяла руки могли бы принадлежать скелету. Гарри присел на пустую кровать рядом с Роном и Гермионой. Восходящего солнца отсюда не было видно. Комната смотрела на сад над обрывом и свеженасыпанную могилу.

— Мистер Олливандер, сожалею, что беспокою Вас, — начал Гарри.

— Мой дорогой мальчик, — раздался немощный голос Олливандера, — вы освободили нас, я думал, мы умрем там… Я никогда не смогу отблагодарить вас … отблагодарить … как должно.

— Мы рады были Вам помочь.

Шрам опять пульсировал. Он знал, он был уверен, что осталось очень мало времени, чтобы опередить Волдеморта на пути к его цели или хотя бы попытаться помешать ему. Он почувствовал приступ паники… но он всё решил уже тогда, когда выбрал первым делом разговор с Грипхуком. Изображая спокойствие, которого не ощущал, он достал из мешочка на шее две половинки своей сломанной палочки.

— Мистер Олливандер, мне нужна Ваша помощь.

— Всё что угодно, всё что угодно, — слабо проговорил волшебник.

— Можете Вы починить это? Это возможно?

Олливандер протянул дрожащую руку, и Гарри положил две едва скреплённых половинки на его ладонь.

— Остролист и перо феникса, — сказал Олливандер трепетным голосом, — одиннадцать дюймов, изящная и гибкая.

— Да, — произнёс Гарри. — Вы можете?..

— Нет, — прошептал Олливандер. — Я сожалею, глубоко сожалею, но палочка с такими повреждениями не может быть восстановлена ни одним из известных мне способов.

Гарри был готов услышать что-то подобное, но всё равно это был удар. Он забрал обломки палочки и положил обратно в мешочек. Олливандер смотрел застывшим взглядом туда, где исчезла сломанная палочка, пока Гарри не вынул из кармана две другие палочки, захваченные у Малфоев.

— Вы узнаете их? — спросил Гарри.

Мастер волшебных палочек взял первую и близко поднёс к своим выцветшим глазам, катая её своими узловатыми пальцами, слегка сгибая.

— Орех и сердце дракона, — сказал он. — Двенадцать и три четверти дюйма. Твёрдая. Эта палочка принадлежала Беллатрикс Лестрейндж.

— А эта?

Олливандер повторил осмотр.

— Боярышник и волос единорога. Ровно десять дюймов. Довольно гибкая. Это была палочка Драко Малфоя.

— Была? — удивился Гарри. — Разве она всё ещё не его?

— Полагаю, нет. Если Вы отняли её…

— Я…

— … тогда она может быть Вашей. Конечно, способ получения имеет значение. Многое зависит от самой палочки. В целом, однако, если палочка была захвачена в бою или на дуэли, она будет верна новому хозяину.

Теперь тишину в комнате нарушал только далёкий шум моря.

— Вы говорите о палочках так, словно они могут переживать, — сказал Гарри, — словно могут думать сами.

— Палочка выбирает волшебника, — ответил Олливандер. — Это всегда было неоспоримо для тех, кто профессионально изучал искусство созидания волшебных палочек.

— Тем не менее, человек может использовать палочку, даже если она его не выбрала? — спросил Гарри.

— О да, если вы волшебник, вы можете творить волшебство любым инструментом. Но наилучшие результаты будут тогда, когда между магом и палочкой будет понимание. Это сложные узы: первоначальное притяжение, потом обоюдные поиски опыта, палочка учится у мага, маг — у палочки.

Волны накатывались на берег с каким-то унылым звуком.

— Я отнял эту палочку силой у Драко Малфоя, — сказал Гарри. — Могу ли я безопасно её использовать?

— Я думаю, да. Тонкие законы устанавливают право собственности на палочку, но завоёванная палочка обычно меняет свою лояльность в пользу нового владельца.

— Так значит, я могу использовать эту? — поинтересовался Рон, доставая из кармана палочку Червехвоста и передавая её Олливандеру.

— Каштан и сушёное сердце дракона. Девять и четверть дюйма. Хрупкая. Меня заставили сделать её для Питера Петтигрю вскоре после моего похищения. Да, если Вы выиграли её, то вполне вероятно, что она будет выполнять Ваши приказания и выполнять их лучше, чем какая-нибудь другая палочка.

— И это справедливо для всех волшебных палочек, да? — спросил Гарри.

— Думаю, да, — ответил Олливандер, не спукая с лица Гарри своих выпуклых глаз. — Вы задаете серьёзные вопросы, мистер Поттер. Волшебные палочки — сложная и мистическая отрасль магии.

— Так значит, нет необходимости убивать предыдущего владельца палочки, чтобы завладеть ею? — продолжал спрашивать Гарри.

Олливандер сглотнул.

— Необходимость? Нет, я не могу сказать, что убивать необходимо.

— Но ведь есть легенды, — произнёс Гарри, и его сердце забилось быстрее, а боль в шраме усилилась; он был уверен, что Волдеморт уже решился воплотить в жизнь свою идею. — Легенды о палочке или палочках, которые переходили из рук в руки через убийство.

Олливандер побледнел. На фоне снежно-белой подушки он уже казался просто серым, а огромные, налитые кровью глаза наполнились ужасом.

— Только одна палочка, я полагаю, — прошептал он.

— Именно она интересует Вы-Знаете-Кого, не так ли?

— Я … как? — квакнул Олливандер и умоляюще оглянулся на Рона и Гермиону, словно прося о помощи. — Откуда вы знаете?

— Он хотел, чтобы Вы рассказали ему, как разрушить связь между нашими палочками, — продолжал Гарри.

Олливандер выглядел ужасно напуганным.