Чтение онлайн

Сам замок Гарри не посещал. Когда он видел Хагрида, он расспрашивал его обо всем. Некоторые вопросы он задавал осторожно и получал на них такие же осторожные ответы. Хагрид искренне не понимал его и советовал пойти в Хогвартс самому. Гарри и сам не мог объяснить своих колебаний. Следует начать с того, что он не отправлял и не получал еще ни одного письма или хотя бы записки, даже на день рождения. В глубине души он этого и не ждал, но все равно впал в уныние на несколько дней. Рону это казалось слишком само собой разумеющимся, чтобы из-за этого переживать, но именно это Гарри больше всего и раздражало. Он постоянно испытующе смотрел на замок, но не находил ни малейшего признака того, что его там ждут. В Хогсмиде мастера зелий уже давно не видели. Рон и Гермиона считали, что это всего лишь одна из тех вещей, которые надо просто пережить, и все, и Гарри не мог с ними не согласиться, но позиция Джинни выводила его из равновесия. Она прекрасно осознавала, кому она должна быть благодарна за свою спасенную жизнь и, хотя так и не выразила эту благодарность открыто, не могла рассуждать так же категорично, как Рон и Гермиона. С ней Гарри больше всего говорил на эту тему и рассказывал ей куда больше и подробней, чем своим друзьям, и спрашивал совета. Она слушала всегда очень внимательно, но оставалась неуверенной.

— Гарри, это ведь так сложно, — говорила она. — Я с самого начала подозревала, что он — очень сложный человек, но настолько… на твоем месте я бы чувствовала такую же неопределенность. И все-таки я считаю, что тебе не следует навязываться, это может привести к неприятным последствиям.

— Это я понимаю Джинни, но, может, мне подождать до конца света?

— Я не знаю, Гарри, правда, я вижу только, что ты не можешь сейчас это преодолеть. Я тебе только одно могу сказать: думай об этом немного и побольше — о чем-нибудь другом, и все получится как надо.

Гарри попытался последовать ее совету, что было непросто, поэтому он, собственно, и начал учиться. И только потом он начал находить в этом удовольствие. Но по вечерам мысли возвращались, и от них некуда было деться. Сначала Гарри не мог заснуть, но постепенно смирился с положением вещей, убедив себя в том, что он просто–напросто надоел Снейпу. И, поскольку письменно Снейп никогда бы не написал нечто подобное, Гарри старался думать только о том, что придет день, и он забудет об этом. Но дни шли, а он все не решался написать своему бывшему учителю, так как не знал, что хуже: получить ответ или быть проигнорированным.

В то утро Гарри шел на трансфигурацию с целой гаммой чувств. С одной стороны, его так и подмывало рассказать кому-нибудь о своем сне и о шраме, который всем, и ему самому в том числе, надоел хуже горькой редьки. С другой стороны, выслушать его было некому: Рон был в бешенстве из-за бестактности Гермионы, с которой та его разбудила, и он едва замечал, чт ест. В Фульменгарде для студентов существовало что-то вроде столовой, которая представляла собой большое круглое помещение, освещенное не менее чем сотней светильников. Персонал был очень вежливый, еда хорошей, преподаватели появлялись там крайне редко, и в этом тоже было существенное отличие от Хогвартса. Гарри пытался утешить Рона, говоря, что Гермиона, должно быть, была рассержена тем, что очень устает, а он, видите ли, спит допоздна. Рон не реагировал. Он буравил ни в чем не повинную кашу перед ним на тарелке взглядом, от которого капитулировал бы сам Александр Македонский. Гарри решил не доставать его и Гермиону своими проблемами. И с Джинни тоже было довольно: она была именно тем человеком, кого он меньше всего хотел бы беспокоить. Его душевные переживания, его самопознание — все это очень интересовало ее. Он не мог отказать ей в повествованиях об этом. Но это было бы уже чересчур. Таким образом, Гарри отправился на трансфигурацию в расстроенных чувствах.

Трансфигурацию преподавал серьезный и опытный преподаватель. Он знал все обо всем и, что было особенно ценно, мог понятным языком донести это до студентов. Его звали Гладиус Нэтроу, и он был элегантным пожилым мужчиной, который выглядел намного моложе своих лет и носил очки в дорогой оправе. Он всегда задавал много на дом, все педантично проверял, но при этом был довольно снисходительным, и при этом без всякой заносчивости. Рону очень нравился он и его предмет, Гарри же предпочитал Защиту и зелья, хотя отношения с преподавателями у него не очень складывались.

На сей раз Гарри успел сделать за урок все, что нужно, и ему поставили твердую «Удовлетворительно». Он хотел было отпраздновать это в столовой, но Рон и Гермиона не составили ему компанию, и он остался предоставленным самому себе. Он выпил простую чашку чая и пошел на поле для квиддича. Там всегда можно было встретить группу–другую студентов, которые терпеть не могли Гарри Поттера. В основном из зависти, поэтому его это не беспокоило, а наоборот, стимулировало к спортивной борьбе. Он каждый день участвовал в мини–соревнованиях, побеждал одного кандидата в ловцы за другим и приближался к тому, чтобы стать преемником нынешнего охотника за снитчем. В этот день все складывалось опять-таки удачно, Гарри не потребовалось тратить особенных усилий, что особенно выводило его недоброжелателей из себя, и он вновь блестяще закончил игру, получив новые «оценки» у многих, как благоприятные, так и неблагоприятные. Все это не слишком волновало его, он уже научился абстрагироваться от подобной суеты и только развлекался тем, что раз за разом взмывал в синее небо и глядел на море.

Это наступило внезапно и с неожиданной силой: шрам вспыхнул, в глазах у Гарри потемнело, и его задрожавшие руки едва не соскользнули с древка метлы. С трудом выровняв полет, он пошел на посадку, надеясь, что никто не обратил на этот инцидент внимания. Сердце стучало, как сумасшедшее. Он помчался в спальню, но Рона там не нашел: наверняка он готовился к вечернему уроку травологии. Значит, он в библиотеке. Гарри сел на кровать и сжал виски. Кровяное давление, мало–помалу, уменьшилось. Гарри лег, но спать ему категорически не хотелось. Он бросил взгляд на часы: еще пятнадцать минут. Слишком мало, чтобы найти выход из положения, и слишком много, чтобы сохранить спокойствие. Гарри схватил со стола конспект по травологии и пролистал его, не смотря в текст. «Это чушь, — сказал он себе. — Он умер! Непреднамеренное самоубийство, как наверняка написали в некрологе. И он не может вернуться!» Облегчение не наступало. Гарри пошел на травологию, увидел там помирившихся Рона и Гермиону и только тогда немного приободрился.

После уроков Рон и Гермиона пошли прогуляться, и Гарри снова остался один. Беспокойство вернулось и охватило его целиком. Рон вошел в спальню через полтора часа, и его взору предстала странная картина: весь пол в комнате был усеян кусками пергамента, Гарри сидел за письменным столом, а рядом с ним лежали сломанные перья и… снова клочки бумаги.

— Гарри, — осторожно позвал Рон.

— Мм, что? — Гарри с несчастным видом обернулся. — Ну, смотри, что за свинство: я сижу тут уже почти час и все еще не знаю, как это написать!

— В чем проблема-то? Поцапался с Джинни?

— Нет, почему сразу с Джинни?

— А кому еще можно посвятить столько времени? — до Рона, наконец, дошло, что он что-то неправильно понял. Потом он округлил глаза и ухмыльнулся: — Гарри, ну ты удивил! Я тебе уже тысячу раз говорил, с чего ты можешь начать, не размышляя. «Многоуважаемый… бла–бла–бла» — это еще рано, также как «Привет, как дела?» Но вот «Добрый день!» или «Добрый вечер!» вполне подойдет, я думаю.

— Тебе хорошо смеяться! — сердито ответил Гарри. Он понял, что Рон прикалывается, и это его задело. — Я должен, но я не могу.

— Ты лучше в комнате уберись, если не можешь, — посоветовал друг. — Представь, что будет, если Гермиона это увидит.

— Ну, это ведь твоя будущая жена, мне-то что о таких мелочах думать? — съязвил Гарри и взмахнул волшебной палочкой. Клочки пергамента отправились в мусорное ведро.

Рон покачал своей рыжей шевелюрой и отошел к окну. Вдруг он взволнованно закричал:

— Гарри, смотри! Сова из Хогвартса! Стопроцентно!

— Что? — Гарри подскочил к окну и распахнул его. Красивая сова приземлилась плавно ему на плечо и уронила записку. Гарри заплатил ей, и она тут же улетела прочь. Развернув небольшой листок, он тотчас узнал мелкий, узкий почерк, который он хорошо изучил еще три года назад. На листке стояло всего несколько слов: «Поттер, будь в замке не позже, чем через два часа. Это очень важно. Приходи один».

«Если не можешь быть звездой на небе,

стань хотя бы светильником в доме»

(«Мудрые мысли»)

— Ну, что там? — поинтересовался Рон, глядя на окаменевшее лицо Гарри.

— Рон, я должен уехать!

— Что? Почему? — Рон заволновался. — В Хогвартс?

— Да, и немедленно.

— Постой-ка…

— Я не могу ждать! Я что-то чувствую, Рон, что-то явно происходит, пока я тут тупо пялюсь в пространство!

— О чем это ты? Подожди, мы с Гермионой…