Чтение онлайн

— Думаешь, ловушка? — Гарри даже вздрогнул.

— Вроде нет, — Гермиона задумчиво смотрела на неподвижные лифты. — Но ты должен быть очень, ОЧЕНЬ внимательным, у тебя ведь есть опыт общения с министерскими чиновниками.

— Я думаю, мне это не поможет, Гермиона, честно.

— Долой комплексы, дружище, — подбодрил его Рон. — Ты что, забыл? Ты же — Мальчик–Который–Никто–Не–Знает–Сколько–Подвигов–Совершил! Да все Министерство должно тебе только выкать и падать ниц, едва ты появишься!

— Это вряд ли! — рассмеялся Гарри. — Даже если я Министром стану (всякое бывает), Министерство будет только плеваться и ковать планы мести.

Так они проговорили полчаса. Потом двери одного из лифтов распахнулись, и высокий человек, очень неприятного вида, в одном костюме, без мантии, вышел в атриум и поискал глазами Гарри (глаза при этом были спрятаны за стеклами черных очков). Гарри почувствовал себя неуютно, но последовал за этим необычным человеком. Рон и Гермиона молча показали ему большие пальцы, желая удачи.

Во время короткой поездки на лифте человек не проронил ни слова, и у Гарри появилось подозрение, что черные очки вовсе не являлись атрибутом официального стиля. Лифт остановился, прохладный женский голос произнес: «Седьмой этаж. Отдел обеспечения магического правопорядка» — и оба вышли в коридор. Гарри подумал, что Хольдер, должно быть, являлся очень претенциозным человеком, если сумел заполучить для своего отдела целый этаж. Секретарь провел его в просторный, современного вида кабинет с дорогой мебелью и великолепными картинами на стенах и исчез. За столом сидел мистер Хольдер и листал папку с бумагами. Гарри не знал, откашляться или просто сесть, поэтому он остался стоять и начал разглядывать Хольдера. Это было как раз самым неприятным для последнего, он тотчас поднял голову и указал молча на кресло напротив себя. Гарри сел. Хольдер довольно улыбнулся и отложил папку.

— Итак, Вы здесь, мистер Поттер. Я очень рад Вас видеть.

Гарри не мог сказать о себе того же, поэтому он улыбнулся в ответ и кивнул.

— Я полагал, Вы появитесь намного раньше, — продолжал Хольдер, — но я, вероятно, произвел на Вас не очень благоприятное впечатление, поэтому Вы не сразу решились.

Гарри хотел возразить, но Хольдер жестом отклонил эту попытку. Он посмотрел Гарри в глаза, и тот отвел взгляд, не выдержав холода.

— Главное, мы с Вами наконец-то познакомились. Видите ли, я постоянно в делах, постоянно спешу, я мог бы посвятить Вам намного больше времени, если бы Вы записались на определенный день, но мне сообщили, что у Вас ко мне срочное дело. Я Вас внимательно слушаю.

— Да, сэр, и это действительно важно, — Гарри собрался с духом и подавил дрожь в голосе. — Понимаете, получив известие об аресте Северуса Снейпа, я посчитал нужным поговорить об этом с Вами лично.

— Ах, вот оно что, — Хольдер усмехнулся, как показалось Гарри, торжествующе. — Этого следовало ожидать. Ведь именно Вы больше всех отстаивали его невиновность. Не буду спорить, Вы знаете его куда дольше, чем я, кое-что может оказаться относительным или оправдывающим, даже убийство (здесь Хольдер опять усмехнулся). Это возможно, однако незаконное проникновение на чужую территорию, кража ценных документов…

— Он сознался в этом? — перебил его Гарри.

— Он сознается. Можете в этом не сомневаться.

— Как Вы можете быть уверены, что это он?

— Все очень просто. Чистая логика. Он попытался обмануть меня, но я подозревал его с самого начала, поскольку проникновений было два, и первое было совершено очень сильным волшебником. Как и второе, хотя он и хотел убедить меня в том, что это было совершено другим человеком. В Англии найдется максимум пятьдесят волшебников, которые могли бы такое провернуть, я имею в виду тот факт, что были разрушены мощнейшие охранные заклинания, а портрет–охранник до сих пор никто не может расколдовать. Иностранных преступников я сразу исключил, как очень маловероятных подозреваемых, а уж когда нигде не обнаружили никаких отпечатков пальцев и следов магии, которая у каждого своя, подходящих кандидатур осталось совсем мало. Я выяснил, что он и не собирался покидать Хогвартс, а значит, был уверен, что я его замысел не разгадаю. Самоуверенность — одна из самых плохих привычек Пожирателей Смерти, они все время на ней попадаются.

«Все-то ты вычислил, — подумал Гарри. — Только не причину. Вот уж верно, я знаю его лучше, чем ты, но понять — это выше моих сил!»

— Вы все еще мне не верите? — спросил он. — Он много лет не является Пожирателем Смерти, и то, что он действовал по приказу Альбуса Дамблдора, не подлежит сомнению.

— И все-таки Дамблдор был убит именно Снейпом. И если Вам интересно мое мнение, на свете нет и не будет Пожирателя Смерти, который может полностью раскаяться в содеянном. К тому же Ваши слова никак не могут оправдать двух вышеназванных, так называемых, свежих преступлений. Пока веских доказательств нет, но они появятся. Это вопрос времени.

— И воздействия, — холодно прибавил Гарри.

Хольдер ничего на это не ответил. Он откинулся на спинку кресла и уставился на Гарри почти сочувствующим взглядом. Эта насмешка вывела Гарри из себя, и он с трудом находил силы для того, чтобы говорить спокойно.

— Стало быть, Вы не уступите?

— Помилуйте, мистер Поттер, с какой стати? Только по причине Вашего заступничества? Это же смешно. Поверьте мне, Вы не осознаете всей опасности. Все, чего я хочу: защитить магическое сообщество от дальнейших посягательств на его безопасность, и больше ничего. Если Вы хотите внести в это свой вклад, я лишь приветствую это. Если же Вы попытаетесь воспрепятствовать мне в моем деле, мой долг — остановить Вас. Я не допускаю мысли, что Вы хотите чего-либо подобного, мистер Поттер. Вы всего лишь жертва обмана, от этого страдает все общество, поэтому именно сейчас так важно, кто стоит во главе государства или организации. Вы должны были бы уже заметить, что в последнее время находится очень мало людей из тех, кто действительно может противостоять злу и насилию. Вы же относитесь к тем, кто всегда это мог и сейчас еще может. И это очень печально, когда такие, как вы, позволяют вводить себя в заблуждение так легко и так прочно. Поймите же, я хорошо изучил проблему, в том числе и психологию преступников, в особенности Пожирателей Смерти. Случай ясный: этот человек очень рано привык обманывать и быть обманутым, нельзя полагаться на его слова и действия. Конечно, не стану утверждать, что я до конца раскрыл тайну его личности, но есть один ясный логичный факт, и я собираюсь доказать его теми разумными средствами, которые я сочту нужными употребить.

— Тем же насилием, к примеру? — бросил Гарри.

— Зачем Вы такое говорите? — Хольдер жестко рассмеялся. — Процедура допроса не предполагает ничего подобного. Но Вы же понимаете, есть особые случаи, когда это совершенно не противоречит закону, знаете ли. Это Вы можете уточнить сами, чрезвычайное положение, между прочим, еще никто не отменял. На самом деле, оно больше и не нужно, но кто знает?

— Все ясно. Можно мне хотя бы увидеть его? Один раз? — Гарри понял, что битва была безнадежно проиграна.

— Ну, и упрямый же Вы человек, мистер Поттер, — больше Хольдер не улыбался. — Что это Вам пришло в голову? Вы никогда не были в хороших отношениях, насколько мне известно, а мне известно многое. Будете и это отрицать?

— Не буду, но …, — Гарри запнулся.

— Для Вас произошло какое-то открытие, я имею в виду, какое-то экстраординарное открытие? — резко спросил Хольдер.

— Это к делу не относится, — Гарри опустил глаза.

— Стало быть, что-то личное? Да, да.

Гарри пытался угадать, о чем думает Хольдер. Теоретически он не мог думать ни о чем таком, что оказалось бы близко к истине. Хотя ничего криминального в этой истине не было и, возможно, Хольдер переменил бы свое мнение, узнав правду, Гарри считал своим долгом молчать об этом.

— В законе также сказано, что таких преступников посещать не разрешено, мистер Поттер. Ни в коем случае.

— А после судебного заседания?

— Тем более. Слушание состоится в ноябре. Я мог бы организовать свидание чуточку раньше…

— Вы могли бы? — не удержался от удивления Гарри.

— Конечно, я имею все полномочия для этого.

— Зачем? То есть…

— Вы ожидали отрицательный ответ? Да, для всех остальных он был бы отрицательным. Но для Вас министр наверняка сделает исключение, и никто не будет протестовать против этого. Ну, что скажете? Как насчет двадцатого октября, например?