Чтение онлайн

Хагрид даже приоткрыл рот, напряженно размышляя, и после затянувшейся паузы с нарочитой небрежностью произнес:

–  Это… э-э-э… потом… на следующем уроке, Малфой. Сегодня вам их… ну., надо просто накормить. Ну, мы… нам… попробовать несколько других… словом, разных вещей… Я никогда их раньше… ну, дела не имел, и не уверен, как их… что у них пойдет… так что приготовил муравьиные яйца, и… эту… лягушачью печень… ну, и кусок ужа… просто их… дайте им всего понемногу.

–  Так, сначала гной, теперь вот это, - проворчал Симус.

Лишь глубокая симпатия к Хагриду могла заставить Гарри, Рона и Гермиону набрать в горсти хлюпающую лягушачью печень и опустить в корзины, пытаясь соблазнить ею соплохвостов. Вдобавок Гарри был не в силах отогнать подозрения, что вся эта затея совершенно бессмысленна, поскольку у соплохвостов, очевидно, не было ртов.

–  Ух ты!
– закричал Дин Томас минут через десять.
– Он меня шибанул!

Хагрид с беспокойством поспешил к нему.

–  Он с того конца взрывается!
– сердито сообщил Дин, показывая Хагриду ожог на руке.

–  А, да… это такое случается, когда они… ну, взлетают, - кивнул Хагрид.

–  Ой!
– снова вскрикнула Лаванда Браун.
– Ой, Хагрид, а что это за острая штука на нем?

–  Ага, у некоторых… ну, из них… короче, есть жало, - с воодушевлением пояснил Хагрид (Лаванда поспешно выдернула руку из корзины). Думаю, это… в общем, самцы. У самок что-то на манер этих… присосок на животе… они вроде того… могут пить кровь.

–  А, ну вот теперь-то я понял, зачем мы их выхаживаем, - желчно заметил Малфой.
– Кому не хочется иметь домашнюю зверюшку, которая может обжигать, жалить и кусаться одновременно?

–  Даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, - сердито возразила Гермиона.
– Драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома?

Гарри и Рон улыбнулись Хагриду, а тот украдкой ухмыльнулся в ответ сквозь косматую бороду. Уж кто-кто, а Гарри, Рон и Гермиона прекрасно знали, как их друг хотел домашнего дракона; им одним было известно, что в первый год их учебы у Хагрида жил недолго злобный норвежский горбатый дракон по имени Норберт. Просто Хагрид души не чаял в монстрах - и чем они смертельней, тем лучше.

–  Что ж, по крайней мере, соплохвосты маленькие, - сказал Рон, когда они часом позже брели вверх по лугу обратно в замок на обед.

–  Это сейчас, - хмуро отозвалась Гермиона.
– Но как только Хагрид выяснит, что они едят, не сомневайся - быть им шести футов в длину.

–  Ну, какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде?
– хитро усмехнулся Рон.

–  Ты отлично понимаешь, что я сказала это только затем, чтобы Малфой заткнулся, - отмахнулась Гермиона.
– Но в сущности-то он прав. Лучше всего было бы передавить большинство из них, прежде чем они начнут бросаться на нас.

Усевшись за гриффиндорский стол, они отдали должное бараньим отбивным и картошке. Гермиона ела с такой скоростью, что Гарри и Рон уставились на нее.

–  Э-э-э… это что, новый способ отстаивать права эльфов?
– поинтересовался Рон.
– Следующий ход - довести себя до рвоты?

–  Нет, - ответила Гермиона со всем достоинством, какое только позволял набитый рот.
– Я просто еще хочу успеть в библиотеку.

–  Что?
– Рон не поверил своим ушам.
– Гермиона! Это же первый день учебы! Нам даже еще не задали домашнего задания!

Гермиона в ответ лишь пожала плечами и продолжала уминать еду так, словно три дня не ела, после чего вскочила и со словами «Увидимся за ужином!» умчалась прочь.

Когда колокол прозвонил к началу послеполуденных занятий, Гарри с Роном направились в Северную башню, где тесные каменные ступени вели на самый верх, а там по серебряной лесенке надо было пролезть через круглый люк в потолке, и тогда только можно было попасть в комнату, где обитала профессор Трелони.

Знакомый сладкий аромат, струящийся от огня в камине, достиг их ноздрей, едва они влезли наверх по стремянке. Как и всегда, окна были зашторены; круглый кабинет был погружен в тусклый красноватый сумрак, создаваемый множеством ламп, завешанных какими-то шарфами и шалями. Гарри и Рон пробрались через обитые ситцем стулья и пуфы, загромождавшие комнату, и сели за один маленький круглый стол.

–  Добрый день, - Гарри даже подскочил - томный голос профессора Трелони раздался прямо за его спиной.

Необычайно худая женщина в громадных очках, делавших ее глаза несообразно большими для лица, профессор Трелони устремила на него тот трагический взгляд, который неизменно у нее появлялся, стоило ей завидеть Гарри. Как обычно, в свете камина на ней поблескивали бесчисленные бусы, цепочки и браслеты.

–  Вы сегодня раньше других, мой дорогой, - печальным тоном обратилась она к нему.
– В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы… очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет… и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…

Ее голос понизился почти до шепота. Рон, глядя на Гарри, повращал глазами - тот в ответ изобразил каменное лицо. Профессор Трелони проскользнула мимо них и опустилась в просторное кресло с подголовником перед камином, лицом к классу. Лаванда Браун и Парвати Патил, страстные почитатели профессора Трелони, устроились на пуфах вплотную к ней.

–  Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звездам, - заговорила она.
– Движение планет и таинственные предзнаменования они открывают лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в их пересекающихся лучах…

Тут мысли Гарри куда-то поплыли. Ароматический дым всегда действовал на него усыпляюще и одуряюще, а туманные речи профессора Трелони о предсказании судьбы и подавно никогда не увлекали. Но он никак не мог заставить себя не думать о ее словах - «Я боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет…»

Нет, Гермиона права, подумал Гарри с раздражением, профессор Трелони и в самом деле старая обманщица. Ведь он решительно ничего не боялся в этот момент - ну, если не считать опасений, что Сириуса схватили… но что может знать профессор Трелони? После долгих размышлений он пришел к выводу, что все эти ее фирменные предсказания - не более чем случайные догадки, подкрепленные нагоняющими страх манерами.

Исключая, правда, тот раз в конце прошлого семестра - тогда она изрекла пророчество, что Волан-де-Морт воспрянет вновь… сам Дамблдор сказал, что, по его мнению, транс был непритворный, когда Гарри описал ему, как все было…

–  Гарри!
– позвал его Рон.
– Что?

Он огляделся - на него смотрел весь класс. Гарри сел попрямее, - оказывается, он почти задремал, разморенный теплом и погруженный в свои мысли.

–  Я только что говорила, мой дорогой, что вы, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, - произнесла профессор Трелони не без некоторой обиды в голосе, поскольку было очевидно, что он пропустил ее слова.